Щербаков Владислав Федорович

Опубликовано 10 февраля 2013 года

4048 0

Интервью проведено при поддержке Московского Дома ветеранов войн и Вооруженных Сил

 

Я родился 24 июля 1930 года на Смоленской земле, в деревне Шахово. В 1935 году она была ликвидирована, а население переехало в соседнюю деревню и таким образом я оказался в деревне Дятлово

В семье нас было 10 человек детей. Сестры 25 и 27 годов рождения, я – 30, брат – 32, сестры – 35 и 37, братья – 39, 40 и 51 годов рождения. В детские года я ухаживал за младшими детьми, грубо говоря, трех сестер я выносил на своих руках – кормил, поил ну и, поскольку я был старший сын, на мне лежала и большая часть физической работы. У нас было много животных, овцы, коровы, поросята, за которыми я ухаживал.

Вообще, до войны мы жили как в коммунизме. У нас свинина была, баранина, говядина, зерно. Моя мать была председателем колхоза и она как-то написала Сталину, чтобы он нам помог. Нам прислали быка племенного, я такого уже после войны на выставке видел, овец, 40 ульев пчел кавказских, у них хоботок удлиненный, они клевер опыляли, а клевер тогда дорого стоил.

22 июня 1941 года я в был в районе, подстригался в парикмахерской и тут услышал голос Молотова, который сообщил о том, что немецкие части напали на нашу границу. Я бегом вернулся в деревню и первым принес эту весть.

Мне тогда 11 лет было и я не мог представить как это война началась, когда она может кончиться? Но когда стало ясно, что на нашей территории будут действовать партизаны мы, мальчишки, собрали все патроны, оружие с полей, и спрятали в сарай под сеном, чтобы передать партизанам.

6 октября 1941 года в нашу деревню вошли немцы. Вошедшие немцы сразу перебили кур, порезали часть свиней, телят, стали заливать в каски мед. Но ночевали они у нас только одну ночь, а потом пошли дальше, на Москву.

Правда я за это время успел пострадать. Когда из-под Ельни из окружения выходили наши солдаты, то я с одним маленьким солдатом поменялся одеждой – я ему отдал гражданское, а он мне военное. Так что, когда немцы вошли в деревню, я спал у себя дома, в военной форме. Немцы меня увидели: «А, партизан», – за ноги и на улицу потащили, метров 30, через пороги. От удара о порог у меня нос оторвался, кровь пошла, я страшно визжал. Мать в это время корову доила, а двор далеко за домом был и она не слышала. Немцы меня из хаты вытащили, привязали к липе и хотели уже стрелять, но в это время соседка выскочила, и что-то им сказала по-немецки. Они меня от липы отвязали и отпустили.

После того как эта немецкая часть ушла из деревни, к нам заехали из административных немецких частей, избрали председателя, не стали по-немецки его называть, а потом мы только полицаев видели, которые периодически из района наезжали и требовали валенки, масло, яйца, шубы, другую теплую одежду, зима тогда морозной была. Они местные были, поэтому грабили тех, кто получше жил, впрочем, и у нас взяли все что можно было – одежду, обувь, запас мяса.

6-10 февраля 1942 года в нашей деревне отобрали 11 человек, в том числе меня и моего брата Виктора, 1932 года, посадили на двое сане и повезли в район, туда свозили детей для отправки в Германию. Всего там набралось 150 детей, а я не доехал. На нас по дороге выехал всадник, он с немцами переговорил и немцы нас раскидали, мы тогда перед большим кустом остановились. В кустах снег рыхлый был и мы как куропатки все в снег залезли и так до ночи пролежали, а ночью вернулись в деревню и нас там спрятали. А остальных ребят, которых свезли… В районе был большой колодец, и немцы живьем кидали детей. 100 человек накидали живьем, остальные не вместились и 50 человек они расстреляли. Мне потом рассказывали, что когда пришли туда наши солдаты, многие плакали, вынимая этих мальчишек… Все мальчишки были от 10 до 15 лет…

Под оккупацией мы пробыли с октября по февраль, а потом пришли наши войска. Они вошли рано утром и заняли в оборону вокруг деревни. Кто-то разместился по домам. Это часов в 6-7 утра было, а потом, часов в 10, команда построиться, снимаются все с постов и ушли.

А мы во время оккупации в подполе отца прятали, он ранен был. Когда наши пришли в деревню, то его из подпола солдаты вынули, положили на носилки и увезли в соседнюю деревню, там разведчики были. И вот только они начали допрос отца, как в этот дом попала бомба. Моего отца выкинуло из дома, а остальные погибли.

После освобождения отец смог связаться с другой деревней, где остался скот, и меня определили пасти стадо. До июня я пас скот, а в июне вышел приказ эвакуировать всех из зоны возможных боевых действий. Нас погрузили в эшелон и отвезли под Сталинград. Привезли, а туда немцы наступают и нас перевезли в Пензенскую область, где я закончил 4 класс, до войны я только 3 класса успел окончить.

Отец наш имел подход к людям, так что он смог договориться со старушкой, она одна в двухкомнатном доме жила, дочь у нее в эвакуации была, и мы поселились у нее. Сам отец устроился работать – клал печки, подшивал обувь и таким образом кормил нашу семью.

В 1943 году мы вернулись из Пензы. Наша деревня была сожжена немцами, и мы поселились в другой деревне, где жила родная сестра отца. Нам там колхоз выделил 2 амбара, мы эти амбары разобрали и построили домик. Я сразу начал искать работу. Узнал, что в соседней деревне есть армейское подсобное хозяйство, побежал туда, пришел к командиру, майор Гафазин, рассказал ему все, рассказал про свою семью. Он мне сразу сказал: «Вон иди, бригада там на горе зелень полет, иди туда, работай». Я весь день отработал, вечером мне выдали доппаек, рис, и я побежал к себе в деревню, а на следующий год привел еще сестру 22 года. Там мы с ней вдвоем весь летний период и отработали в этом подсобной хозяйстве, сажали укроп, петрушку, картофель, капустя. В сентябре Гафазин отвез меня в военкомат, там договорился с военкомом и он отправил меня в город Красное, в СМЕРШ. Там командиром майор был, и он меня использовал на всякие подсобные дела. Помню, шла машина какого-то высокого начальства и застряла. Майор меня вызывает и говорит: «В таком-то месте застряла эмка. Твоя задача охранять ее до утра». Я в эту машину залез и сплю. Вдруг, ночью, слышу – немецкая речь. Мое счастье, что немцы не подожгли машину. Потом еще случай был. Из штаба фронта к нам приехал высокопоставленный начальник. Он верхом был, и пока до нас доехал намучался и обратно собирался на машине. Меня майор вызывает: «Вы коня можете отогнать в штаб?» Я говорю: «Запросто. Я же в деревне родился, мы там в ночное ходили». Мне дорогу объяснили, сказали, что на развилке я на лево поехать должен, и я поехал. Но на развилке перепутал, и повернул направо. Я направо, а конь не идет, упирается. Я потом подумал, что что-то неправильно, и отпустил повод, так конь как взял галоп, так и долетел практически до самого штаба.

В СМЕРШе я пробыл месяца три, а потом меня ранило. Сильный бой был, бомбежка, а майор говорит: «Сбегай в роту одну, узнай как у них дела». Я побежал, и тут меня осколком по левой ноге ударило, я упал и меня землей присыпало. Меня потом три дня искали, только на третий день старшина увидел несколько торчавших пальчиков. Меня откопали, отнесли на руках в часть, а оттуда отправили в госпиталь.

Госпиталь располагался в деревне, в палатках. Меня там хорошо лечили, кормили. После выписки меня направили в другую часть – войсковая часть 42512В, 110-я стрелковая дивизия, 33-й армии. Там я проработал один год.

Это была тыловая часть, мы ремонтировали обувь, форму, и отправляли ее на фронт. В основном в части были старики, ну и несколько мальчишек 13-14 лет. Меня посадили к дяде Мише, сапожнику, немцу с Поволжья. Он научил меня сапожному делу и до октября 1944 года, до демобилизации, я чинил ботинки с фронта.

В октябре 1944 года, в Польше, Жуков принял 1-й Белорусский фронт и издал приказ демобилизовать всех несовершеннолетних. Я в октябре приехал к себе в деревню и на второй день пошел в школу, в 5 класс.

- Спасибо, Владислав Федорович. Еще несколько вопросов. До войны вы окончили 3 класса, а где школа находилась?

- В другой деревне, за 6 километров от нашей. Летом мы в нее пешком ходили, а зимой ездили нам колхоз выделял лошадь и сани, и мы так ездили в школу. Приходили к бригадиру, он нам говорил какую лошадь взять, сегодня, например, Стрелку, завтра другую лошадь. Мы в сани сена накладывали, и так доезжали до школы. Там подпругу ослабляли, сена лошади положим и, пока мы учились, она ела.

- А кто лошадью управлял?

- Сами.

- Радио в деревне было?

- Да, тарелки. Но тарелки в первые же дни войны сняли и уничтожили.

- После оккупации немцы у вас назначили председателя? А кто это был?

- Это был бедный крестьянин. Когда освободили нашу территорию, его арестовали и расстреляли. Это не правильно было, он на немцев не работал. Когда немцы въезжали в древнюю, они к нему ехали к нему, а он до этого говорил нам, что немцы едут и говорил мы прятались.

Этот период вспоминать очень трудно. Немцы, когда к нам в деревню вошли, они всю деревню в одну баню согнали, мы им спать мешали. Мы там сидели и никто не знал что с нами будет.

Мы же еще, незадолго до того как немцы пришли, отца из больницы привезли. Он раненый в больнице лежал, за 12 километров от нашей деревни. И когда немцы подходили, нам ночью в окно ночью постучали, сказали матери, чтобы мы отца из больницы забирали, а то немцы всех кто в больницах, госпиталях расстреливают. Мать запрягла лошадь и они со старшей сестрой поехали и вывезли отца из больницы. Мы отца в подполе спрятали, а привезли ночью так что никто этого не видел. И отец 5 месяце в подполе пролежал. Сложность была в том, что отец курил, так что я ходил по деревням менял хорошие вещи, свитера, обувь на табак, а все спрашивали: «Ты же не куришь?» Я говорю: «Научился».

 

Щербаков Владислав Федорович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДП, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, реваноль, боекомплект, патрон, пехотинец, разведчик, артиллерист, медик, партизан, зенитчик, снайпер, краснофлотец- Когда немцы зашли они перебили кур, часть скота. А что было с остальным скотом? Его распределили по домам?

- Я маленький был, не помню. Помню, когда есть нечего становилось – 3-4 дома собирались и резали корову или лошадь. За 5 месяцев оккупации мы так весь запас и съели.

- На немцев работали?

- Нет, у нас деревня жила своей жизнью.

- В вашем районе партизаны были?

- Были. К нам в деревню постоянно приезжал парень из соседней деревни, ему тогда лет 18-20. Он встречался с партизанами, относил им оружие, которое мы собрали. Помню, немцы зашли в одну деревню, она от нас километрах в 12 была, сели кушать, а винтовки поставили в угол. Так партизаны налетели и перебили немцев, а потом немцы сожгли эту деревню. Потом немцы стали стрелять по каждому, кто ходил между деревнями… Наш район сильно пострадал… Немцы партизан всех перестреляли. Они же выходили на разведку, а немцы и полицейские стреляли на поражение…

- 1941-1942 год, ваша деревня под оккупацией, немцы дошли до Москвы. Не было ощущения, что страна погибла?

- Нет. К нам партизаны постоянно приходили, рассказывали последние известия, говорили, что Москва стоит, рассказывали о начале контрнаступления. Когда 5 декабря Жуков организовал контрудар и разбил немцев это молниеносно пронеслось по всей России.

- В ноябре 1941 года вышел приказ Сталина об уничтожении прифронтовых деревень. В вашем районе были советские диверсионные группы, которые уничтожали дома местного населения?

- Не знаю. Нашу деревню немец сжег. Где-то в 11-12 часов ночи вся деревня заполыхала, ночь как день стала…

- После уничтожения деревни как вы до освобождения жили?

- Искали убитых коней, собирали вещмешки с убитых, кто как промышлял…

- Как происходила эвакуация?

- Вышел приказ, эвакуировать население, чтобы оно не попало обратно в район боевых действий. Нас собрали, 8000 человек, выделили эшелон 100 с чем-то вагонов. Каждый вагон был оборудован нарами. Набились в эти вагоны как сельди в бочке и поехали.

- Продовольствие выдали?

- Нет. Свое было, и по дороге грабили. Поезд останавливается, люди из вагоны выпрыгивают, хватают что под руку попадется и обратно в вагон.

- В 1943 году вы вернулись из эвакуации. Это тоже был приказ, или сами захотели домой вернуться?

- Отец и мать захотели вернуться. Отец раненный был и, хотя сейчас очень много говорят плохого, к эвакуированным было очень хорошее отношение. Отец смог достать документы на проезд, пропуск и мы поехали, на перекладных.

- В 1943 году вы попали в армию. Вам было 13 лет, форму приходилось подгонять?

- В СМЕРШе старались подобрать, но все равно велика форма была. А когда в 33-ю армию попал – наша же часть, шила сапоги, ботинки, шинели, гимнастерки. Поэтому когда я туда приехал, меня сразу повели в швейный отдел, там все размерили и через день я пошел туда. Мне форму выдали, старшина осмотрел как сидит. Все по фигуре было.

- А обувь?

- В СМЕРШе в своей ходил, а в 33-й армии по ноге сшили.

- Оружие выдавали?

- Да. У меня автомат был.

- Как на фронте мылись? Были ли вши?

- Со вшами строго было – каждую неделю проверка. Рубашку заголяешь и проходит специальная комиссия, смотрит по швам нет ли вшей. И баня регулярно. В этом вопросе здорово было, но были срывы, когда наступление идет.

- А как кормили?

- Отлично. Правда, вот когда я перешел в 33-ю армию, там иногда полевая кухня запаздывала. Тогда мы ели что где кто найдет, по-братски делили. А потом кухня подвозила. Много баранины было, помню идет машина, а там весь кузов тушки бараньи стоят. Потом пошли американские консервы, тут уже вообще мы запас создавали. Солдаты – народ хозяйственный.

- Вы были демобилизованы с территории Польши, какое было отношение местного населения к советским войскам?

- Где я проходил со своей частью, там уже фронт прошел и все горячие вопросы решились. Мирная жизнь пошла. Население копает, сажает, а солдаты где что могут помочь, подработать.

- С пленными немцами на фронте сталкивались?

- Только случайно. Грубо говоря мы идем, а нам на встречу колонна пленных.

- Какое было отношение к немцам?

- Я лично положил 12 немцев ни за что ни про что. Автомат поднял и по колонне пленных как дал очередь. Мне старшина по автомату ударил, а то я бы еще больше положил… Это за то, что нашу деревню сожгли… И не только нашу. Весь Износковский район был уничтожен…

- После демобилизации вы вернулись в школу. Какое к вам было отношение учителей, одноклассников?

- Меня избрали редактором классной стенгазеты. Наш класс все время по газете первое место завоевывал. У меня в друзьях был Володя Баринов, он на любую тему стихотворение написать мог, Шурик Волынцев, художник. Наша газета всегда выделялась красотой, содержанием

Кроме того меня попросили, чтобы я проводил военные занятия с детьми моего возраста. Я с ними после занятий в коридоре военным делом занимался.

Несколько раз выступал перед классами, рассказывал про фронт.

- Как вы узнали о Победе?

- Кажется, каникулы были. К нам в деревню пришел почтальон и сказал, что мы победили.

- Нахождение под оккупацией как-нибудь сказалось на вашей жизни?

- Нет. На МТС на это внимание не обращали, а потом меня снова призвали в армию. Я попал в Австрию, на завод Центральной группы войск, который обслуживал автотехникой и тракторами Австрию и Венгрию. Я везде проходил чисто, никаких проблем не было. Да и с семьей тоже. Две сестры закончили медтехникум, два брата Бауманское училище.

- Спасибо, Владислав Федорович.

Интервью: А. Драбкин
Лит.обработка:Н. Аничкин


Читайте также

Разведчик стоит на вышке, должен тип самолета определять. Я на крыше стояла, потом еще выше построили вышку. Это не страшно, страшно бывает после, если пропустишь самолеты. У нас прибор – биноискатель, показывает высоту и направление. Другой разведчик передает на дивизион.

Читать дальше

Жалко было взрывать ДОТы и отходить в таких трудных условиях, которые сложились на то время. Но что же, приказ есть приказ, его надо выполнять немедленно и безоговорочно. ДОТы взорвали там, где возможно было подвезти взрывчатку – тол. Пустили их на воздух часиков в 11-12 ночи. Конечно, мы выполнили приказ - забрать всё вооружение и...
Читать дальше

Я всю жизнь как вернулась до пенсии работала поваром. Я посчитала что это нужно. Когда мы учились все говорили повар большое дело. Попробуй солдата не накорми он не одного выстрела не произведет! Он голодный!

Читать дальше

В середине мая 1945 года, выписавшись из госпиталя в городе Ченстохове, я был направлен для прохождения дальнейшей службы в Советскую Военную Администрацию в Германии. Первым моим пунктом была Участковая Военная Комендатура в очень красивом городе Грефенхайнихен (Саксония).

Читать дальше

Когда началась война, нас пригласили - не только меня, а всех, кто имеет среднее образование. Я сейчас понимаю, что тогда не хватало офицерского состава. На месячные курсы, а потом звание младшего лейтенанта присваивали, офицерское звание - тем, кто пограмотнее. Создавали запасной полк, а кадровиков всех постепенно на запад...
Читать дальше

Утром 17 октября раненных, оставшиеся в Брянских лесах войсковые части перевезли и поместили в лесной сторожке, где нас кормили и перевязывали. 22 октября из лесной сторожки нас, раненных перевезли в лесопильный завод, расположенный там же в брянских лесах. Здесь мы, раненные, вместе со здоровыми командирами и красноармейцами...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты