Титов Федор Иванович

Опубликовано 24 декабря 2009 года

18477 0

Я родился в 1919 году в Тульской области на ныне не существующей железнодорожной станции Турпаново. Окончил шесть классов средней школы и поступил в железнодорожное ФЗУ. Окончил училище в 1936 году получив специальность слесарь-паровозник 3-го разряда, и был направлен на работу в депо.

Первый месяц учеником, а потом начал самостоятельно работать. До ухода в армию я отработал 3 года 9 месяцев. Надо сказать у меня получалось неплохо. С 3-го разряда вырос до 6-го. Хорошо жил. Зарабатывал хорошо. У меня даже часы были. Одевался хорошо. Лучший костюм на заказ стоил 500 рублей - я за месяц столько зарабатывал. Хотя первый месяц заработал 120 рублей. Но потом бригадир почувствовал, что могу работать и дал шабровку золотников - пятнышки шабером убирать. Разобрать золотник, пришабрить золотник и лицо и собрать стоило 23 рубля. Я всю операцию проделывал за 8-часовой рабочий день. А другому дадут, он разберет, а шабрить не может:

Почему пошел в авиацию? Случайно. Мой брат и его товарищ, тоже с нашей деревни, то никуда не спешили - пока умоешься, паклю намочишь керосином и идешь в душ отмываться, а тут вдруг еще четырех нет, а они куда-то побыстренькому уходят. Я спрашиваю: "Куда вы спешите?" - "Мы поступили в аэроклуб". - "Я тоже хочу!" Их потом взяли в морфлот, а я остался летать. Окончил аэроклуб без отрыва от производства, приехала комиссия, проверили технику пилотирования, сдал теорию... Не с первого раза.

Сдавал зачет по моторам. принимал техник-лейтенант с двумя кубарями. Он мне показывает муфту от магнето. Я знаю, что она с М-17, который на Р-5 стоял, а не с М-11, что на У-2 - такая же по форме, но больше. Вместо того, чтобы сказать: "Это не с М-11", говорю: "Это не с У-2". Получил два. Потом сдал, конечно. Так получилось, что в первый набор в истребительную школу я не попал, вместе со мной не попали и еще одиннадцать человек, получивших "отлично" по пилотированию. Думаю, что нас "придержали". Организовали тренировочный отряд, подлетывать. Часть из этих двенадцати человек сделали инструкторами. А в декабре 1939-го был призван в армию и зачислен курсантом Таганрогской школы бомбардировщиков. Быстро прошли курс молодого красноармейца. И сразу стали летать на Р-5, а потом и на СБ. После Р-5 это машина! Отобрали самых способных и гнали: везде бегом, по 10 часов занятия. Должны были учиться четыре года, а учились всего два.

- Как восприняли приказ Тимошенко?

- Ужас. Из взводов сразу начали бежать, из училища убегали. Две ночи в казарме стоял гул, никто не спит, подушки летят, сапоги летят. Дежурные офицеры всю ночь ходят по казарме, успокаивают. А ведь уже было пошито обмундирование, только кубики привинтить. Все это осталось и сгорело, когда школа эвакуировалась. Ходили разговоры, что в Энгельсе один курсант специально разбился, только чтобы не становиться сержантом. Я это дело пережил спокойно. Куда денешься?! Нам дали звание сержантов, два треугольника. В Войну я уже получил старшего сержанта, потом старшину. Командиром звена стал еще старшиной - уже 90 вылетов сделал! А тут приходят старший лейтенант и лейтенант ко мне в подчинение: Зато в 1943 году сразу получил три звания: младшего лейтенанта, лейтенанта и старшего лейтенанта.

В апреле отправили по полкам. Наш полк базировался в Выползово. В районе Твери, Валдай недалеко. Там самолеты были уже ДБ-3М.

В ночь на 22 июня я был в наряде, дежурным по аэродрому. А дежурному по аэродрому разрешалось с ночи отдыхать не раздеваясь. Только гимнастерку можно было расстегнуть. В Выползово много комаров, грызут - ужас какой-то. Время отбой: летчики в казарме. Все улеглись, и я лег одетый. Винтовка около меня стоит. И тревога! Прибегаем на аэродром, а на стоянку к самолетам не можем пройти - часовые не пускают. Надо звонить в караульное помещение, чтобы начальник караула, или разводящий, пришел, снял бы пост. Я поправил повязку дежурного, вышел вперед. Тут они сдались - пропустили. До 11 часов утра ничего известно не было. Офицеры все уехали домой к семьям, на аэродроме одни сержантики. Потом один радист включил радиостанцию и передают: "Будет выступать Молотов": Война: Бомбят. Сразу стали маскировать самолеты, таскать ветки, закрывать: Видно же, что накрыто: Начали заталкивать самолеты в лес, под деревья: Появился заместитель командира полка. Вызвал меня, отчитал за висящий на шесте конус и авиационный флаг. Дал распоряжение срубить эти столбы. Нас не бомбили и на задания мы не летали.

Через месяц отобрали 10 экипажей на переучивание на ночников. Отправили нас в Рязанскую школу. Готовились целиком экипажами. Но немец наступал быстро, школа эвакуировалась в Среднюю Азию. Мы поехали эшелоном, а самолеты перегоняли. Самолеты уже были старенькие, и половина их в пути осталась. В Коршах мы там целый год учились. Только в июле 1942 года приехали в Монино в 728-й полк. Этот полк был образован из двух разбитых летом 41-го. В этом полку воевал до конца войны, выполнил 294 боевых вылетов со своим экипажем и три вылета на Дальнем востоке с другим экипажем.

- Кто у вас был в экипаже?

- Штурман у меня был "батя" Матосов. Он никогда штурманом не был, еще до 1936 года прошел трехмесячную территориальную службу и все. Когда война началась, его призвали в армию. Недалеко от Выползово, на станции Куженкино он охранял авиационные склады. А потом приказ Сталина, кто был связан с авиацией, вернуть со всех частей в авиацию. И его направили. Он пришел пешком в нашу часть. Когда на ночника переучивались, штурманская подготовка была хорошая. Он выучился и летал все время со мной. Радист и стрелок были марийцы. Радист Блинов и его бывший одноклассник Вьюнов.

В полк приехали. С командиром полка выполнил один полет в зону, и он выпустил меня на боевой вылет. Техника пилотирования у меня была хорошая.

В первом вылете бомбили Ржев. Он был на линии фронта. Высоту дали тысячи четыре: Первый полет выполнил удачно, потом стало легче. После первого вылета мне командир звена, майор Симонов, потихоньку говорит: "Не слушай никого, набирай высоту, какую наберешь". Точность бомбометания была у нас хорошей, поскольку я всегда мог выдержать высоту скорость и курс. Я всегда залезал, как можно выше, если цель конечно не на линии фронта - там особенно не наберешь, крутиться не будешь, времени не хватает. Один раз над Варшавой я набрал 7800.

 

 

Летчик-бомбардировщик Титов Федор Иванович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, летчики-бомбардировщики, СБ, Пе-2, А-20Ж, A-20G, Пе-8, Р-5, Ил-2, истребитель, мессер, боевой вылет, Ил-4, По-2, У-2, Б-25, B-25, пулемет, радист, штурман, летчик, стрелок, стрелок-радист, Як-1, Як-3, Як-9, Як-7, Як-7Б, УТ-2, УТИ-4, И-15, И-15, И-153, ЛаГГ-3, Миг-3, Ла-5, Ла-7, Ме-109, Ме-110, ФВ-190, ФВ-189, возбушный бой, Боевой разворот, кобра, Р-39, пушка, ВЯ, РС, РС-82, реактивный снаряд, штурмовка, взлет, посадка, бомба, ПТАБ, механик, моторист, приборист, оружейник

Федор Титов (слева) и штурман Матосов

- Говорят, Ил-4 достаточно сложный самолет?

- Для такого самолета у него слабые моторы. На взлете он был трудный, его разворачивало. Как только упустишь, не удержишь. А так: я привык. Летал, потом на Б-25ых. Мне они не слишком понравились. Вроде хороший самолет, моторы хорошие, три ноги - едешь как на такси. Ну может скорость побольше была немножко. Зато на Ил-4 я набирал высоту до 7,800, а на этом до 4500 и все, дальше не идет! Второй пилот? А что второй пилот?! Он сидит и все! Мне он был не нужен. Со мной на правом сидении летал командир дивизии, посмотреть войну. Потом еще кто-то из генералов: Ну что? Посидели. Посмотрели. Я ему не предлагаю пилотировать, он и не просит. Прилетели, сели: "Разрешите получить замечания?" - "Все нормально, хорошо".

На третьем или четвертом вылете мы попали в грозу. Летели бомбить железнодорожный узел в Смоленске. В районе Старицы я свалился. Как свалился? Сначала облака были вверху, потом внизу появились, а потом сомкнулись. Только вошел в облака, начало трясти. Штурману говорю: "Возвращаемся, не пройдем" Тут как тряхнуло! В кабине пыль, все стрелки у приборов до упора. По приборам не определишь в каком положении самолет. Я смотрю - показатель скорости работает. Значит, я лечу вперед. Скорость уже 400! Я кручу триммер на вывод. Я штурвал немного на себя и отпущу, а то развалится. Скорость потихоньку падает. Летели мы на 3700, а вывел я на метров на 400. Теперь надо сориентироваться где мы находимся. Ага. Селигер. Куда идти? Связь не работает. Штурман пишет какие-то записки. Мне пилотировать надо, а тут еще он со своими записками. Потом он догадался. Пишет крупно красным карандашом на бортжурнале: "Держи на запасную на Ржев!" Пошли с набором иду, все нормально. Что-то радист говорит в СПУ. Я не пойму. Связи почти нет. Потом разобрал, что выпрыгнул проверяющий начальник связи, который вместе с ним летел вместо стрелка. Я говорю: "Смотри, ты не прыгай!" Подошли к цели штурман пишет: "Отказал ЭСБР". Стал он открывать люки - ручка сломалась. Пишет: "Будешь бросать своим сбрасывателем, когда толкну тебя по ноге. Заходи по пожарам". Отбомбились. Вдруг кто-то меня за куртку дергает. Кто может дергать?! Я один в кабине сижу! Потом опять, опять. Когда бомбы сбросили, радист через бомболюк просунул руку и решил видимо убедиться на месте ли я. Я поймал его за руку, похлопал. Вернулись на аэродром без приключений. Где инструктор Федченко? Дня через три пришел:

Один раз меня подбили истребители на Б-25. Экипаж был не мой, поскольку я не должен был лететь. У нас комиссаром был капитан Соломка. Летчик, но не летал на задания. А тут их ликвидируют, ну и он решил на Б-25 полетать. Я не должен был лететь на задание, и вдруг мне - быстрее на аэродром в машину. Бомбили Оршу по скоплению войск. Полетели. Штурман говорит: "Тут немецкая мигалка моргает для ориентировки летчиков. Дай парочку по мигалке брошу, а дальше не цель". Две бомбы бросил. Вышли на цель. Отбомбились. Развернулись и сразу облака. Шли за облаками. Штурман и летчик начали спорить летчику за облаками легче лететь, там светло, а штурману, лучше под облаками, чтобы ориентироваться. Спорили, спорили, вдруг очередь вдоль борта самолета. Сноп огня! Немец очередь дал и ушел. Стрелок докладывает: "Я ранен". - "Перевяжи, там есть пакет". Немножко проходит, падает давление масла в правом моторе. Винт во флюгер поставили и пошли на одном моторе. Заходим на посадку нормально. На пробеге нас развернуло, поскольку Правый тормоз не работал. Вылезли из машины. Один снаряд пробил откачивающую трубку масла и тормозную трубку. Второй попал вфюзеляж напротив кабины стрелка, превратив его в решето. Стрелку осколок руку поцарапал. Подъезжает комэск Молодчий: "Что? Как?" На этого стрелка: "Чего же ты не передавал? - "Я передавал". Оказалось, что он не нажимал тангенту!

С Варшавы на Ил-4 шел на одном моторе. Я шел осветителем. Повесили на десять САБов. Я штурману говорю: "Давай, 500-ку подвесим на внешнюю подвеску. Выйдем пораньше, бросим по цели бомбу, развернемся на 180, и САБЫ" Так и сделали. Бомбу бросили, я развернулся на 180 и тут один мотор бабах, фыр-фыр и встал. Сбросил САБы Пошел домой на одном моторе. Прилетели, покушали, спать. Что-то не спится. Дай думаю схожу на аэродром, посмотрю что там с мотором. Подхожу к самолету - что-то много народа собралось. Инженер-полковник корпуса, идет ко мне навстречу. И за руку меня хватает: "Ну, ты спасся! Еще бы 2-3 минуты и второй мотор бы сдох! Фильтр стружкой забит! Какой режим был?" - С нагрузкой. Но до самой посадки ни каких признаков отказа не было". - "Еще бы побольше стружки набилось, и все". Оказалось, что у того мотора, что отказал были какие-то проблемы с головкой блока цилиндров.

Под конец войны нужно было облетать новый самолет, только с завода. Командир полка Брусницын должен был на нем на задание лететь, а был какой-то концерт и он попросил меня облетать. Я полетел в зону с подвесными бачками. Минут 30 проработали моторы нормально, и вдруг падает давление бензина, у одного двигателя, а затем и у другого. Я потянул на аэродром: вообще-то нужно было не на свой аэродром тянуть, а на площадку недалеко от Монино. Туда бы я сел, в конце концов, на живот. А тут : нормально шел, а потом чуть скорость потерял, и он начал сыпаться. Деваться некуда - визу лес прошел по макушкам. Нос, где сидел штурман и техник разбило. А дальше поляна, а на ней пни. На эту полянку плашмя: Самолет загорелся. Штурмана и техника выбросило в разбитый "нос". Я не помню как выполз из кабины: вылез. Помню, что на губах у меня была пена. Кричу: "Вылезайте быстрее! Сейчас взорвется!" Пламя в кабине. Глаза закрыл. Смотрю, штурман поднимает техника за парашют и тянет: оттащил от самолета. Стрелка с радистом нет. В нижний люк не полезли, дескать к земле прижат, верхний люк оказался запломбированный - сунулись, а пломбы не сорвут. Собрались помирать, обнялись и в это время взрыв. Или кислородные баллоны взорвались, или колеса могли разорваться, факт тот, что разорвало борт, и они вылезли. У радиста черные волосы были, вылез оттуда, волосы стали белые - поседел. Тут подъехала "скорая помощь" с ПВО Московского округа. Забрали нас в санчасть, намазали мазью, а потом привезли в нашу санчасть. Там спрашивают: "Чем вас намазали?" Откуда я знаю. Они давай, смывать и мазать марганцовкой. Ресниц не было, глаза открыть не могу:

- Из тех целей, на которые вы летали, у кого было самое сильное ПВО?

- Где как: В Минске стоял один прожектор мы его называли "старшина". У него луч здоровый, широкий на вершине даже раздваивался как ласточкин хвост. Как "старшина" загорится, значит кто-то попался.

- Перед боевыми вылетами провозили в прожекторах? Ведь в прожекторах можно потерять ориентировку и свалится...

- Во время войны нет. Главное на него не смотреть. Только на приборы и уходи. У нас один экипаж, так и погиб в прожекторах причем над своей территорией. Поначалу для взлетали на стартовые костры - вначале полосы два и в конце два. Потом стали ставить слабенький прожектор. Один экипаж все время жаловался, что им он мешает, слепит. Летали тогда под Сталинград, где-то в районе Борисоглебска другие экипажи видели, как его поймали наши прожектора и он упал. Видимо потерял пространственную ориентировку. Помню, несколько раз летали на Будапешт. Все шло как обычно, а тут километров за сто включились прожектора, которые стояли как бы полосой. Не отвернешь - горючки в обрез: Я сразу прикинул, что пришли истребители и будут ловить тех, кто пойдет в обход на фоне прожекторов. Говорю: "Пойдем напрямую, не будем обходить". Только зашел в это поле - справа самолет горит, один, второй, третий, это те, кто пошел обходить. Вот тут сбили Ивана Васильевича Новикова. Он потом комэской был, а я у него заместителем. Штурман на третьи сутки попал к чехословацким партизанам в Карпатах. А Новиков только на 13-е! Питался только тем, что найдет. Рассказывал, что последние трое суток пистолет в руке держал - не было сил вытащить его из кобуры. Я отбомбился, развернулся и опять полетел через прожектора.

 

 

Летчик-бомбардировщик Титов Федор Иванович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, летчики-бомбардировщики, СБ, Пе-2, А-20Ж, A-20G, Пе-8, Р-5, Ил-2, истребитель, мессер, боевой вылет, Ил-4, По-2, У-2, Б-25, B-25, пулемет, радист, штурман, летчик, стрелок, стрелок-радист, Як-1, Як-3, Як-9, Як-7, Як-7Б, УТ-2, УТИ-4, И-15, И-15, И-153, ЛаГГ-3, Миг-3, Ла-5, Ла-7, Ме-109, Ме-110, ФВ-190, ФВ-189, возбушный бой, Боевой разворот, кобра, Р-39, пушка, ВЯ, РС, РС-82, реактивный снаряд, штурмовка, взлет, посадка, бомба, ПТАБ, механик, моторист, приборист, оружейник

- Вы летали осветителем, а разведчиком погоды приходилось летать?

- Приходилось. На разведку погоды ходили днем, как правило, до линии фронта. Один раз меня загнали за линию фронта. Обычно начальник штаба дивизии следит за разведчиком погоды и работает с ним. А он отошел, оставив вместо себя дежурного. Тот мне: "Дать погоду в Унече". Я снизился. В районе линии фронта, облачность 800 метров и небольшой дождь. Над Унечей ясно. Развернулся, идем обратно, штурману говорю: "Смотри, чтобы на Сещу чтобы не попали! А то истребители сожрут!" А тут зенитный огонь, мы тикать! Ушли:

- Дневные вылеты, кроме разведки погоды, были с бомбометанием?

- В сумерках бомбили Данцинг под прикрытием истребителей. И один вылет под Сталинградом 19 ноября 1942 года. Тут без истребительного прикрытия. Да, и на Кенигсберг: Это уже на Б-25. Запускаем мотор, давление масла нет, пока давление масла отрегулировали, минут 20 прошло. Думаю: "Полечу, догоню". Конечно не догнал. Вышел на цель один. Подхожу к цели, бьет зенитка. Потом прекратила. Я бомбы сбросил только развернулся, как дали! Стрелки обычно говорят где разрывы, говорили, говорили, и замолчали. Думаю: "Побило их что ли?!" Нет, живые - испугались.

- Сколько брали на Ил-4 бомбовой нагрузки?

- Когда как. На дальние цели десять соток. А бывало полторы тонны брали. Я максимально брал 1750 килограмм: десять соток в бомболюках и три по 250 на внешней подвеске.

- Бывало такое, что летали не полным экипажем?

- Нет. Такого не было.

- Радист на сколько я знаю, он должен давать телеграмму, когда отбомбились, всегда давал?

- Да. Но другой раз сразу не дает, он же с пулеметом, нижний пулемет за радистом.

Отбомбились и уходим на своей высоте до линии фронта, а потом уже снижаемся. Скорость побольше и побезопаснее наверху. Зенитка не так точно бьет и истребителям найти нас на высоте труднее.

- Какое было максимальное количество вылетов за ночь?

- Когда началась Курская битва в первую ночь мой экипаж сделал три вылета. Ночи-то короткие были. В одну сторону час 20 минут. Туда и обратно - порядка двух с половиной часов. Один раз попал: Может на полевой аэродром выскочил: Не знаю. Высота 2000 метров была, как зенитка врежет! И крупнокалиберная и эрликоны. Как я вывернулся?! Прямо ужас!

По два вылета часто делали. Даже Хельсинки бомбили два раза в ночь в начале 1944 года. Страшно: внизу вода. Даже если выпрыгнешь, то замерзнешь:

- У Ил-4 у штурмана в кабине была возможность поставить ручку управления:

- Да. Ставили. Хотя во время задания ни разу я не давал штурману возможность управлять. А вот, когда пойдешь в зону облетать самолет, то штурман просил: "Дай я полечу". Тут я ему давал порулить, чтобы в случае чего мог хотя бы вывести самолет на свою территорию, а потом выпрыгнуть: Посадить самолет он конечно не смог бы.

- Вы не применяли бомбометание с планированием с задросселированными двигателями?

- Не применяли, хотя можно было. Я уже говорил - старался забраться повыше. Иногда пытались подстраиваться под гул немецких бомбардировщиков. Для этого оборотов на 20 изменяешь скорость вращения одному двигателю, и получится звук, похожий на немецкий бомбардировщик.

- Блудить приходилось?

- Нет. В Клину и в Серпухове стояли две "пчелы" - приводные радиостанции, которые крутили пластинки. Как только линию фронта полетел, вышел на свою территорию, сразу штурману говоришь: "Музычку давай". Временные потери ориентировки случались конечно.

- У Б-25 впереди стоят пушки. Штурмовать не приходилось?

- Нет, ни разу не приходилось.

- Были случаи атаки самолета нашими истребителями или зенитками?

- Зенитки били, случалось, а истребители не атаковали. Помню шел я в Тамбов на одном моторе. Высота была метров 600. Обходил город с севера, потому что на юге были пороховые склады, которые сильно охранялись. Вдруг меня ослепили, начала лупить зенитка. Аэродром проскакиваю, пока развернулся - высота триста метров. Думаю: "Дотяну или не дотяну?!" Штурман кричит: "Вышка! Через вышку заходим!" Водонапорная вышка: еле-еле перетянул, сел и укатился за аэродром:

- Фотоконтроль был?

- Был. Последним идет специально отобранный экипаж и фотографирует. Это опасная работа. Надо курс держать скорость и высоту. Мне фотографом ни разу летать не приходилось.

- Возвращение с бомбами, это ЧП?

- Нет. В мирное время посадка с бомбами запрещалась. А во время войны садились с бомбами. Это не считался, не выполненный боевой вылет. Лечу на задание, мотор пофыркает, пофыркает, перестанет. Прилетаю, рассказываю мол так и так: дают команду Симонову, облетать самолет. Он набрал высоту - все нормально: Вешают мне бомбы. Взлетали в Кирсаново в сторону Пензы. Только оторвался, он как фыркнет прямо над КП полка, а потом нормально заработал. Думаю: "Лететь на задание?! Нет. Буду бросать, с бомбами садиться не буду". На третьем развороте в чистое поле штурман бросил "на взрыв". Почему? Когда бросаешь на "не взрыв" оружейники воют - их нужно выкапывать. Сели. Нашли причину - зазоры в клапанах регулировали и не законтрили гайку. Как нагреется головка цилиндра, она ослабевает и пробивают газы

 

 

- Какая была окраска самолетов?

Зеленая, а зимой мазали мелом. На самолетах ничего не писали, ни количество вылетов, ни бомбежек. Правда, помню был у нас такой Гусев. Он на стабилизаторе бомбы нацарапал "Гусев". Когда мы сели в Новое Дугино, которое до этого несколько раз бомбили, то в лесу на стоянке нашли изуродованный стабилизатор бомбы с его фамилией

- В чем летали?

- Зимой меховые брюки и куртка. А летом одевал я техническую куртку. Петлицы не пришивал. В случае поймают, кто - солдат. Ордена и документы не брали.

Летчик-бомбардировщик Титов Федор Иванович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, летчики-бомбардировщики, СБ, Пе-2, А-20Ж, A-20G, Пе-8, Р-5, Ил-2, истребитель, мессер, боевой вылет, Ил-4, По-2, У-2, Б-25, B-25, пулемет, радист, штурман, летчик, стрелок, стрелок-радист, Як-1, Як-3, Як-9, Як-7, Як-7Б, УТ-2, УТИ-4, И-15, И-15, И-153, ЛаГГ-3, Миг-3, Ла-5, Ла-7, Ме-109, Ме-110, ФВ-190, ФВ-189, возбушный бой, Боевой разворот, кобра, Р-39, пушка, ВЯ, РС, РС-82, реактивный снаряд, штурмовка, взлет, посадка, бомба, ПТАБ, механик, моторист, приборист, оружейник

- Когда получили первый свой орден?

- В 1942 году получил орден Боевого Красного знамени, а моему друг еще по аэроклубу Харитонову дали орден Ленина. При следующем награждении мне дали орден Ленина а ему БКЗ. Надо сказать, что к ордену Ленина относились как к высшей награде. Пренебрежения не было.

- Какой был распорядок дня?

- Какой придется. Прилетели с боевого задания и в столовую, талончик на 100 грамм получил. На него дают 100 грамм серой мутной водки. Не хватало: Добавишь, и спать до обеда примерно. На обед по распорядку, а потом опять на задание.

- При нелетной погоде что делали?

- Отдыхали. Концертные бригады приезжали: Русланова, Шульженко, еще украинка, она хорошо исполняла. Потом часто была узбечка, исполняла: "Самовар, самовар", "По Смоленской дороге:" Был Райкин... худой такой: и Чечкин. В Москву не ездили. Недалеко от Монино был санаторий. Иногда отправляли на неделю на отдых.

- Как кормили?

- Хорошо и разнообразно

- С собой бортпаек брали?

- Брали, когда летали на дальние цели, а когда возвращались, то отдавали его техникам.

- Суеверия были?

- Нет. Только корреспонденты надоедали. Один раз, мы только переучивались на Б-25, прибегают: "Быстрей в машину!" - "Что такое?" - "Садись на Б-25 и вези корреспондента. Три наши самолета взлетят строем, и он их будет фотографировать" Полетели. Штурман с ГВФ только пришел, ни разу у нас не летал. Он пришел, как джентльмен, даже не взял свое штурманское снаряжение. Радиста не было.

Я взлетел и потерял их: Не договорились же: Смотрю, два самолета близко, а третий к ним подходит. Я к ним, а номера-то другие. Гонялся, гонялся за ними корреспондент все шумит: "Поближе, поближе". Прошли. Говорю: "Хватит фотографировать. Штурман, курс на аэродром:" - "Я не знаю". Карт у него нет, а мы уже почти под Петрозаводском. Я говорю: "Ты хотя бы по времени записывал и запоминал, с каким курсом ходили, чтобы обратно лететь домой". Так он курс мне и не дал. Хорошо, что я общую ориентировку знал. Вышел на октябрьскую железную дорогу и пошел по "компасу Кагановича".

- Какое соотношение боевых и небоевых потерь в полку?

- Боевых больше, конечно.

- Разговариваешь со штурманами, они говорят, что летчик - это извозчик, самолет водит штурман, с летчиками разговариваешь - наоборот. Как вы считаете?

- Я считаю, что каждый делает свое дело. Штурман ведет ориентировку, бомбит. Летчик взлетает, садится и держит курс. Я не стал бы кого-то выделять.

- Кто был командиром вашего полка?

- Когда я приехал, полком командовал Николай Васильевич Микрюков. Он меня проверял. Погиб на Ли-2, развалился в воздухе. Потом был хороший мужик полковник Иван Филиппович Балашов. Потом Степан Иванович Швец. Последним Брусницин.

- О действиях союзной авиации вам было что-нибудь известно?

- Официально ничего не было известно. Я слыхал, о челночных полетах. К нам в Чернигов попал их истребитель "Лайтенинг". Говорят, заблудился, а может специально.

- Какой был номер у вашего самолета?

- Летал на разных самолетах. Свой был закреплен, но другой раз не исправен, летишь на другом.

- Что бомбили на Дальнем Востоке?

- Первый вылет на Харбин, второй - на Чемчун. Третий - на одну сопку почти на границе. Их никак не могли взять. Закончилась война, и нас обратно вернули в свой полк. На Дальний Восток уходил командиром эскадрильи, обратно пришел замкомэска - должность была занята. Вскоре правда назначили на эскадрилью.

Интервью и лит.обработка:А. Драбкин


Читайте также

Пошли на Таганрогский порт шестеркой, и с нами четыре истребителя. С задачей, если там есть какое-нибудь плавучее средство, то потопить. Если нет, то отбомбиться по пакгаузам и складам. Пришли, кораблей нет, и отбомбили по пакгаузам. Особенного сопротивления не было, и мы развернулись на город. И на развороте у одного пошла бомба...
Читать дальше

Самое главное - это учет направления и скорости ветра. Второе - учет высоты. От определения какое атмосферное давление на какой высоте зависит скорость полета. А подтверждалось это уже визуальным наблюдением при подходе за сто километров, взяли курс на эту цель, выход на цель, уже курс не меняли, но после того курс не меняли. Вот...
Читать дальше

Торпеду бросали с 600-800 метров, а бывало и с 1200, это если зениток много. Что получается? Я сбросил торпеду, самолет на 1000 килограмм становится легче и «вспухает». В этот момент надо прижимать его к воде, кто это дела, тот остался жив, а кто «вспухал», набирал высоту, тех убивали. Прижимались к воде так, что винтами ее касались. Вот...
Читать дальше

Подлетаю, высота метров 10-20 и тут пара «мессеров» давай меня гонять. Так можно было бы со ШКАСА шурануть, а сзади никого. Один зашел, я увернулся. Головой кручу на 360 градусов. Где еще один? Смотрю, еще что-то мелькает в воздухе. Вдруг на земле взрыв. Четверка наших «яков»! Второй немец наутек, «яки» за ним. А мне надо садиться в эту...
Читать дальше

Вы очень точно перечислили самые важные для меня события. Но главным было всё-таки испытание атомной бомбы. Это позволило предотвратить ядерную катастрофу. Представьте, что могло бы стать с миром, если бы американцы сбросили на нашу страну атомные бомбы. Последствий радиоактивного заражение тогда никто не представлял в...
Читать дальше

Нам подвесили слишком много бомб к самолету. Мы поднялись, пролетели немного, и упали вместе с бомбами. Но нас спасло то, что деревья задержали падение, самолет упал в овраг и боком об землю ударился, поэтому бомбы не сдетонировали. Антон ударился головой о приборную лоску, потерял сознание. А я сижу, одну ногу поднял, нормально,...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты