Эрдман Нина Михайловна

Опубликовано 23 июля 2006 года

15187 0

Н.М. Эрдман.

В Сентябре 1941 связисты должны были поехать за какой-то аппаратурой в Москву, и мне разрешили с ними поехать на 4 дня. Это была какая-то благодарность, за что - не помню. Вот тогда я сфотографировалась.

В воскресенье началась война, а уже в понедельник в нашей школе были организованы курсы санинструкторов. Учили нас как гипс накладывать, уколы делать, перевязки. Продолжалось это недолго, и 6-го июля в ночь мы пошли на Кутуар. А контингент какой - девчонки из школ да пожилые, которых армию не брали. Прошли почти 40 километров! Растерли ноги до крови. Пришли в лес. Поставили палатки. На утро началось лечение ног. Вскоре нас обмундировали, и тут же мы приняли присягу. Меня назначили санинструктором в пуль-роту. Я знала устройство Максима и умела из него стрелять. Прилично стреляла и из винтовки.

Нас перебросили под Ельню. Ну, а что такое ополченцы? Ничего не знают, ни фига не умеют! Эти старики, может, когда-то и служили, но никто ничего не умел. Многие и из винтовки не умели стрелять. Немцы нас атаковали. Все было, как в кино - они шли на нас цепью. Ты же видишь, как стена на тебя движется! А здесь одни старики, да мы! Мы сразу драпанули, а как иначе?! Попали в окружение. Тут страшно - оружие валяется, куда двигаться - неизвестно, паника! Ужас какой-то! Мы же не налегке, у нас еще раненые на руках. Выезжаем в поле,: в какую сторону двигаться? Кругом все горит. Начальство носится. Куда идти - не знает. Долго не могли выбраться. Был у нас такой врач Клыков, вот он нас поддерживал: "Девчонки, имейте в виду, что в меня не попадет никакая бомба. Держитесь меня, и не бойтесь." И действительно, когда он был рядом - мы ничего не боялись. И главное, обошлось. Раненых из окружения всех вынесли.

Потом вышли, дошли до штаба какой-то дивизии. Здесь немец, как стал бить! Нас послали вытаскивать раненых. На плащ-палатках их вытаскивали с поля боя. Там такой случай произошел. Ползу я с этой плащ-палаткой. Какой-то пожилой солдат выкопал себе ямку и сидит в ней. Говорит: "Чего ты тащишься?! Прыгай сюда!" Я прыгнула. Ну что же, я буду отсиживаться?! Посидела немного. Говорю: "Не могу!" Я вперед ползу, беру раненого, ползу обратно. Подползаю к этому окопу, а у солдата осколком снята голова.

- Что входило в сумку санинструктора?

В сумку санинструктора входили йод, перевязочный материал, индивидуальные пакеты и просто бинты и вата, стрептоцид в порошке. Больше ничего не было, даже перекиси. Потом мы стали связными. Наташа (Наталья Никитична Пешкова) хорошо ездила на лошади, ну и я тоже научилась. Отвозили какие-то документы. Постепенно девчонок с передовой стали убирать и сначала нас взяли в санчасть нашего 63-го полка 21-ой дивизии. Полковая медсанчасть - это два врача и четыре медсестры. Мы же пропускали до 300 человек за сутки! Если идет наступление, то поток - страшный. Там узбеки и таджики были - ЧП самострелов было очень много. Симулянтов было много. Постоянно приходили: "Курсак больной!" Врач нам сказал: "Сделайте маленькие порошочки. Один дайте, если не проходит - второй. Потом скажите, что не может не быть лучше. Если уйдет, то понятно - симулянт. Ну а если боль остается тогда надо искать причину." Были и показательные расстрелы. Одного помню. Он из-за буханки хлеба руку или ногу себе повредил. Очень уж стало часто.

Потом перевели нас в медсанчасть дивизии. Госпиталь очень часто разворачивали в лесу, редко когда в домах останавливались. Приезжали. Расчищали площадку. Тут же ставили палатки. Собирали раненым ягоды, грибы, березовый сок. Бывало, поток раненых такой, что по несколько суток без сна. Самое страшное - это холод. В палатах бочки стоял вместо печек, пока топят - тепло, а перестали топить - холодно. Одевали нас хорошо, но морозы то какие были! Несмотря на это почти не болели. Очень болели руки от гипса. Он ведь в поры попадает и не вымывается - руки горят страшно. Это сейчас уколы делают наркоза, а тогда хлороформенные маски. Так этого хлороформа так надышишься, что сам дурной становишься. Но, знаешь, как-то мы не осознавали всех этих трудностей.

- А.Д. Чем обрабатывали раны?

 Раны обрабатывали перекисью, потом только край - йодом, затем реванолью и накладывали повязку. Самыми характерными были пулевые ранения грудной клетки. Руки. Реже - живот. Сумасшествий не было, но эпилепсии было много. На рану сначала наложишь слой чистых бинтов, потом уже - стиранные. Мы же стирали бинты на морозе! Я поэтому два раза руки и обморозила. Их же надо было выстирать, повесить, скрутить и дезинфицировать. Потом у нас уже все время на печке стояли четыре ведра горячей воды. Иногда врач разрешал взять одно ведро, чтобы помыться. Был и утюг - проглаживать швы одежды от вшей. Мы все-таки почище были. Раненые - те все во вшах. Один раз нам чесотку занесли, но мы ее быстро вывели. Кормили нас два раза в сутки - утром и вечером. Рацион - армейский. Утром - каша, 35 грамм сахара и 600 грамм хлеба черного, а обед и 2-х блюд. Мы с Наташкой - девчонки глупые, нам дали хлеб и сахар утром. Мы все съели, а вечером у нас ничего нет. Более опытные фельдшера, они себе на вечер оставили по кусочку хлеба и сахара, а мы прыгаем. Одеты мы были по-мужски. У меня 35-тый размер, а мне дали эти здоровые башмаки и обмотки! Досталось нам здорово: Караульную службу не несли.

- А.Д. Каковы были Ваши функции в госпитале?

Я была медсестрой. В операционную приходила раньше всех, готовила инструменты, кипятила воду, дезинфицировала. В одной деревне остановились и пошли переливать кровь тяжелораненым. Я держала квадратную бутылку с деленьицами. Врач переливал. Немцы налетели, и бомба попала в крыльцо, но не разорвалась, а разрушила крышу. Что получилось? У нас на крыльце стояли ящики с перевязочными материалами и всякой всячиной. Буквально за полминуты до этого врач говорит: "Нина, подай мне жгут". Я только хочу пойти к ящикам, и входит профессор Покровский: "Я подам". Его убило. У Наташи было сотрясение мозга. А у меня - лишь несколько царапин. Когда откапывали, то оказалось, что я вся в крови - это была кровь из разбившейся банки. Сейчас страшно вспомнить.

Н.М. Эрдман в верхнем ряду вторая справа. В нижнем ряду в центре Н.Н. Пешкова

Был еще такой случай. Госпиталь располагался на территории Серпуховского Кремля. Мы жили с Наташей в доме и вечером дежурили. Только пришли, легли, и тревога - немец бил из дальнобойных орудий по Кремлю. Был приказ - по тревоге всем идти в траншею. Наташа говорит: "Никуда мы не пойдем! Если уж судьба нам погибнуть, так пусть так и будет". Мы не пошли. А получилось так, что снаряд разорвался в кроне дерева над траншеей, и осколки пошли вниз и многих, кто был в траншее, убило или ранило. Так нам потом еще и выговор сделали, что мы в траншее не были!

- А.Д. Вам приходилось лечить немцев?

Немца я видела один раз. В самом начале, в 41 году, сбили самолет. Летчик был ранен и попал в плен. Был он, прямо, как мы их представляли. Рыжий здоровый, очень высокий. Он был ранен в мочевой пузырь, и ему была необходима операция. У нас была замечательная женщина-хирург. Когда она пришла, он заявил: "Я не хочу, чтобы меня женщина опреировала!" Его сняли со стола, все равно другого хирурга нет. Какого черта? Надо было убить его и все. А они еще всегда выпендривались и качали права! Ночью дежурили я и историк профессор Покровский, который тоже был в ополчении и потом погиб. Немца привязали крепко к кровати. Все равно, он всю ночь рвался и ругался. Слава тебе Господи, он под утро умер.

- А.Д. Отмечали ли вы праздники?

Праздники отмечали, танцульки были, изредка приезжала кинопередвижка. Романов особо не было. Была одна у нас, года 24 ей было, она сильно красилась и гуляла со всеми подряд, а мы - нет. Муж мой лежал в госпитале, там я с ним познакомилась. Долго встречалась, потом и поженились. Демобилизовалась я старшиной медицинской службы. В ноябре 43-го года я ушла из армии, поскольку ждала ребенка.  

Интервью:

Артем Драбкин

Лит. обработка:

Артем Драбкин




Читайте также

Самое главное, что мы обязаны были сделать – как можно раньше оказать помощь раненым. Поэтому полковой медпункт устраивали как можно ближе к передовой. Иногда он стоял всего в 400-500 метрах от поля боя, поэтому нас и бомбили и обстреливали, да еще как… Пулеметы строчат, осколки свистят… Иногда взрывной волной раненого...
Читать дальше

И тут командарм набрал по телефону нашего комдива: полковника Владимира Евсеевича Сорокина. Тот рапортует, что танки давят, мы не можем их остановить. Шумилов ответил, что надо держаться, чтобы прикрыть отступление всей армии. Мы оборонялись до последнего. Почти все наши солдаты и командиры погибло в окопах. Мы не убежали....
Читать дальше

Погрузку проводили скрытно, в основном ночью, избегая прицельных дневных бомбежек. Раненых отвозили в Туапсе. Работали сутками без сна. Полностью потеряли счет времени, напрочь позабыли, какое сегодня число, какой день недели. В переполненном вагоне духота, стоны... Однажды приоткрыла дверь, с жадностью вдохнула прохладу ночи...
Читать дальше

Мы смотрели друг на друга. Я опомнилась, сказала:. "Ком нахауз!" (пошли домой). Немцы ответили: "Ком наха-уз, Гитлер капут, капут." Я поднялась на бруствер, встала в рост, взяла платок белый в руки. Смотрю - они вылезают из окопа за мной

Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты