Пивень Илья Тимофеевич

Опубликовано 28 марта 2013 года

4563 0

Я родился 30 ноября 1923-го года в прибрежной деревне Борисовка (до 1948-го года – Новый Кизыл-Бай) Раздольненского района Крымской АССР. Мои родители были крестьянами-середняками, в хозяйстве имелись лошадь и корова. Брат у меня был один, самый младший в семье, Петр, а сестер – трое, самая старшая Мария Александра и Анна. Коллективизация в деревне проходила не сильно бурно, кое-кого раскулачивали, но в целом все было спокойно.

До войны я окончил 10 классов. И нас, троих мальчишек из выпускного класса, Пятибрата, Павла Серенко и меня, самого младшего по возрасту, направили в Чкаловское военно-авиационное училище. Двое старших товарищей поехали до начала войны, а я остался, так как документы недооформили. В субботу 21 июня 1941-го года как раз получил на руки свидетельство о десятилетнем образовании, а 22 июня, в воскресенье, на дворе стоял теплый день, сообщили по радио о том, что Германия вероломно напала на нашу Родину. Началась мобилизация, но меня пока не тронули, так как имелось направление, планировали отправить в Чкалов, но почему-то не успели.

Осенью 1941-го года в деревню пришли немцы. Прямо по полю перлись на мотоциклах. Проехали быстро мимо домов и погнали куда-то дальше. Затем у нас выбрали старосту, кто и как его выбирал, даже и не знаю. Вел он себя нормально, но с немцами был тесно связан. Деревушка у нас была небольшая, поэтому полицая назначили из соседней деревни, одного на две деревушки. Один раз немцы пришли – гусей забрали, во второй раз - реквизировали свинью. А так работал в колхозе, его оккупанты оставили, хотя скот в большинстве эвакуировали на Кубань, но немножко осталось. Так что все годы оккупации работал в поле.

В апреле 1944-го года нас освободили.Советские войска мимо нас проходили на Евпаторию, а через берег на плавсредствах кто-то высадился в передовом эшелоне и,также не задерживаясь, двинулся дальше. Сразу же начался призыв в армию на второй или на третий день после освобождения. Пришли повестки, и нас отправили под Севастополь. Определили меня в запасной учебный полк. Учили, как стрелять из винтовок и всякое такое, по-пластунски ползать немножко натаскали. А там уже и Севастополь освободили, после чего нас направили в воинские части на пополнение. Я попал в 24-ю гвардейскую Краснознаменную Евпаторийскую стрелковую дивизию, в 71-й гвардейский Краснознаменный стрелковый полк. Определили связистом во взводуправления 120-мм минометной батареи. Это были большие и мощные минометы, не то, что 82-мм батальонные. В конце мая отправились маршем на станцию Снегиревка, где 9 июня 1944-го года начали погрузку в эшелоны и были переброшены в Ельню, откуда маршем вышли к реке Свента. Воевали юго-западнее Шауляя.

Первый бой запомнился во всех подробностях. Ночью мы вышли на передовую, как раз наш полк стоял в первом эшелоне, наша группа заняла наблюдательный пункт на передовой. Причем что интересно, солдат вели гуськом друг за дружкой, не то, что колонной, а одним за другим. Уже на подходе к передовой неподалеку от меня кричат: «Климачев!» Я обернулся, и увидел своего земляка из родной деревни – встретились прямо перед атакой! Обнялись и поцеловались, но куда там, уже кричат: «Климачев, е… твою мать, беги сюда!» Разошлись, и дальнейшую его судьбу до сих пор не знаю.

На следующий день рано утром началась артподготовка, лупили по врагу хорошо. Мы оставались первое время на своем месте, после чего собрались и двинулись следом за пехотой. Причем были настолько уверены в своем успехе, что даже заранее собрали стереотрубу и телефонные аппараты. С интересом осмотрели те места на позициях противника, по которым корректировали огонь нашей батареи. А дальше шли вперед и вперед, раза три окапывались, надо было помогать расчету окоп для миномета вырыть, а это как-никак яма до пяти метров диаметром, и глубиной по грудь. Да еще брустверы из земли делали. Только где затор и немцы сопротивляются – мы открывали огонь, давали пару залпов, и снова вперед двигались. Таким образом, аж до Восточной Пруссии дошли. Принимали участие в штурме населенного пункта Перкаллен. В январе 1945-го года как-то днем двинулся с группой связистов и артразведчиков выбирать место под наблюдательный пункт. Тем временем наша батарея заняла позиции, ребята начали копать позиции для минометов и разложили боеприпасы по окопчикам. Мы же переходили через какой-то лесок, и нас внезапно накрыло артогнем. Меня тяжело ранило по бицепсу правой руки. Раздробило кость. В общем, крайне тяжелое ранение, вот и вся моя военная служба.

Отправили в госпиталь, в котором нас встретили рано утром и каждому выдали по тулупу – большая роскошь по тем временам, ведь на дворе морозы стояли. Лечили нормально. Операцию сделали. Сразу же после нее все осмотрели, перевязали и заложили руку в гипс, после чего установили ее на специальном держателе, который назывался «самолет». Как мы зубоскалили между собой – «рука на самолете катается». Месяц прошел, после снятия гипса рука повисла. Тогда вторую операцию сделали, все снова почистили, но эффекта нет. В марте 1945-го года демобилизовали по ранению и отправили домой. Стал инвалидом II-й группы.

Вернулся в деревню, пошел работать в колхоз счетоводом. 9 мая 1945-го года был дома, и по радио передали о том, что Германия капитулировала, затем верховой прискакал и подтвердил эту информацию. Ой, радости было море.

- Что было самым страшным на фронте?

- Я ничего не боялся. Надо было идти на передовую – всегда шел. Бывало, только придешь с наблюдательного пункта, у нас на нем посменно находилось два офицера, командовавших огневыми взводами, и выясняется,что кто-то из связистов следующей смены заболел или еще что-то, короче говоря, уклоняется. Старички не любили передовой.Тогда я поднимался и шел снова на НП. Даже если и говорили, мол, ты куда, отдыхай давай – собрался и снова на передовую. Несколько раз, когда уже на дежурстве был, приходилось через свои и немецкие трупы перескакивать – и все равно, страха как такового не было. Вот когда меня действительно пробила дрожь - однажды попал под Ивана, или под «ишака» - немецкий шестиствольный миномет, который при выстреле страшно скрипел, как будто ишак кричит. Плохо под него попадать – упал и через живот на спину перевернулся и кое-как сохранился. А так вообще не боялся ничего – надо идти, значит, надо. Наши люди вообще воевали не на жизнь, а на совесть.

- Телефонные линии часто рвались?

- Да, было дело. Когда мы прорывали оборону юго-западнее Шауляя, во время контрбатарейной стрельбы противника линию порвало и мне пришлось туда бежать. Но там сильный порыв оказался – целый кусок вырвало, видимо, прямое попадание крупного снаряда, только метрах в 20 оторванный провод валялся. И я кидался-кидался, но ничего не смог сделать, в итоге пошел на батарею за новым кабелем. Только когда обстрел закончился, мы восстановили связь. А обычно пули свистят над головой, а ты зубами разрываешь оболочку и связываешь кабель. Рвалась связь нечасто, но в случае порыва с НП на батарею по проводу идешь, приходилось и через лес топать.

- Немецкий трофейный кабель использовали?

- Ну конечно, он точно такой же, как и наш. Правда, более эластичный. Один раз мы захватили немецкую 120-мм минометную батарею, минометы которой враг явно скопировал с наших. И мы использовали их мины, правда, то немножко болтались в нашем стволе. Но все равно выстреливали.

- Как кормили на фронте?

- Я не голодовал. Нормально было. Американская тушенка выручала –из мяса только ей и кормили. А крупа вся наша, отечественная.

- Как передвигались на марше?

- У нас минометы с минами были погружены на повозки и перевозились на лошадях. А мы все пешком шли, только ездовые верхом.

- Как мылись, стирались?

- Речка встретится – по пояс зашли, помылись и постирались, после чего двинулись дальше.

- Женщины в части служили?

- Ла, но они были при штабе.

- Как мирное население Прибалтики вас встречало?

- С цветами – такого не было, но в целом неплохо. Те из пожилых прибалтов, кто еще помнил Гражданскую и Первую Мировую войны, могли свободно разговаривать по-русски. Особой враждебности не ощущалось, но чувствовалось, что они нас побаивались, ведь мы только зашли в Прибалтику, с автоматами, все до зубов вооруженные.

- Какое у вас было личное оружие?

- Карабин. А вот гранат не было.

- Каково было отношение к партии, Сталину?

- Ну как, тогда кричали во всю Ивановскую: «Да здравствует Сталин!» Как-то мы шли мимо рупора, и слышим, как кричат: «Сталин должен выступать!» Тогда собрались все у радио и внимательно слушали его речь.

- Как относились к офицерам из высшего комсостава?

- У нас 1-м Прибалтийским фронтом командовал Герой Советского Союза генерал армии Иван Христофорович Баграмян. К нему относились очень тепло, он считался грамотным командующим, который солдат на убой не бросит.

- Кто командовал вашей батареей?

- Капитан Чернецов. Это был грамотный и одновременно суровый командир. Когда меня тяжело ранило, то ребята из артразведки перевязали рану, а мы недалеко зашли, и меня самого отправили назад на огневые позиции. Ну, только переступишь через кочку в лесу, как кость за кость раздробленную цепляется – боль дикая, встанешь за дерево, и отдохнешь. Через какое-то время добрался до батареи. Тут же доложили комбату, он выскочил из своей землянки и спрашивает: «Что такое?» Объяснил ему, что я ранен. И тут он на меня матом как попер: «Я говорил – не бегай, не бегай, говорил же, что не надо лезть вперед!» Ответил спокойно: «Товарищ комбат, мы на передовую не дошли, где можно было бы побегать. В пути еще нас накрыл немец артогнем!» Но при этом он трудоспособных солдат ценил, ведь частенько во время ожесточенных боев пехоту на передке выбивало, и наших минометчиков отправляли на пополнение стрелков. Меня не трогали, а других отправляли – и вскоре мы узнавали, что того ранило, а того убило. Хотя у нас у самих мало людей было, все равно, в пехоте потери самые большие, надо было народ на передовой после каждого боя пополнять.

Интервью и лит.обработка:Ю. Трифонов


Читайте также

В рукопашной пришлось участвовать… Немцы прорвались на позиции минометов. И тут уже все мы, оставив свои минометы, вступили в драку. Мне повезло, что жив остался. Но это жуткое дело, когда видишь, что твоего друга штыком прокалывают. Нам удалось удержать позиции. Убил ли я кого? Наверное. Он на меня налетел, я его прикладом, он...
Читать дальше

В целом к фашизму ненависть была. А вот всегда думаешь - он же тоже посланный Гитлером, ему волей-неволей надо стрелять. Такое раздвоенное чувство было: и как к человеку и воевать с ним надо было. Не ты, так он тебя убьет.

Читать дальше

В наступлении часто удавалось захватить немецкие мины. Использовали их. По таблице стрельбы приходилось поправки вносить. У них 81-мм мины, а у нас миномет - 82-мм. Маленький зазор и пороховые газы частично сквозь него проходят, соответственно мина немного недолетает. Но ничего, попадали и их минами, а по площадям бить, вообще...
Читать дальше

Запомнился мне в Клайпеде один случай. Как позднее оказалось, город был полностью заминирован. В том числе и небольшое одноэтажное строение, в подвальном помещении которого находился штаб нашего батальона. Помню, какая-то рота расположилась в одном трехэтажном строении, где раньше размещалась школа. Неожиданно поступила...
Читать дальше

Наша задача состояла в том, чтобы определить населенные пункты по маршруту движения для организации ночлега и размещения боевой техники и лошадей. Нам был выдан сухой паек на сутки. Найдя подходящий район, мы ожидали прибытия полка. Прошел день, второй, третий… Есть нечего. Так мы стали нахлебниками хуторян. При этом...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты