Акимов Сервер

Опубликовано 29 сентября 2009 года

12152 0

Я родился 1 мая 1923 г. в с. Кучук-Узень (ныне Малореченское) Алуштинского района Крымской АССР. Родители мои были чабанами, у отца было 6 братьев, и все они чабановали. В хозяйстве у нас была корова, 10 барашек, лошади не было. В колхозе отец также был чабаном. Село у нас было большое, пять семей русских, остальные крымские татары, председателем колхоза избрали Пашиева Ибраима. В крымско-татарскую школу я пошел в 8 лет, русские ребята вместе с нами учились, был в школе как предмет русский язык. До войны я окончил 5 классов и больше не учился, потому что пошел работать в колхоз чабаном, помогал отцу. О войне тогда никто не говорил, 22 июня 1941 г. я как раз работал в военном городке в с. Перевальном. Там стояла военная часть, они и коров, и свиней держали, и я работал. Мы слышали бомбежку, но не поймем, откуда самолеты прилетели и кого они так сильно бомбят. Потом собрали всех военных и объявили, что началась война. Я прямо там остался, продолжал работать, в конце лета всю колхозную скотину начали гнать в лес, по приказу председателя колхоза. Это задание поручили мне, со мной были только школьники. В начале ноября 1941 г. мы пришли в партизанский отряд, я сказал подросткам: "Вы идите в село, а я останусь здесь". Пришел к командиру отряда Свиридову и сразу ему сказал: "Не отпускай меня!" Школьники ушли, а я остался в лесу партизанить.

В отряде было много разных людей со всех районов, кому как удалось пробраться в 20-й отряд 2-го партизанского района, было много и крымских татар. Меня назначили проводником в продовольственную группу, ведь я очень хорошо знал горы и окрестности сел, чабановал там раньше. Начали отправлять группу на добычу продовольствия, мы вечером идем, я дорогу показывал, шли "калым" добывать. Вместе со мной посылали небольшие группы, во всем отряде было всего человек 60, нас ходило по 10-15 бойцов. В селе всегда мы напарывались то на немцев, то на румын, в перестрелку вступали. Нам сильно помогал тот факт, что первое время немцы в лес не сильно совались, особенно ночью, поэтому мы по ночам ходили за продуктами, пройдем по дворам, тот пшеницу, тот ячмень даст, у кого что есть. Первое время было тяжело, только в 1942 г. стало получше, начали летать самолеты и сбрасывать нам провизию. Одновременно немцы начали устраивать прочесы, собирались большими группами и шли, но все равно в лес заходить они боялись. Нам в то время трудновато приходилось, но мы терпели. Хорошо, что в некоторых селах были старосты, которые с сочувствием к нам относились. Например, в д. Красная Хоба (ныне Красные пещеры) старостой был Сафар, он днем ходил по дворам, говорил людям, мол, что можно, несите в мечеть, так кто что приносил, мы же вечером заходили в маленькую мечеть и забирали продукты. Тем более было удобно это делать в мечети, потому что при Советской власти там склад был. Вообще, этот староста нам все время помогал.

Летом 1942 г. был большой прочес, немцы шли так: где послабее наша оборона, они рвались вперед, а если только сопротивляешься, то они уже не могли зайти. У меня тогда винтовка была, тяжело приходилось, у немцев же в основном автоматы были, житья они нам не давали из-за этих автоматов. Потом к осени начали с Кавказа самолеты доставлять нам автоматы и пулеметы, тогда мы уже героями стали. Как получил автомат, я винтовку в одном месте закопал, не надо же больше, лишнее оружие, но на всякий случай место запомнил. С местными добровольцами я не сталкивался, вообще немцы любили ходить на прочесы сами, большими группами и только днем. Также леса бомбили, кой-когда и прямо в наше расположение бомбы бросали, а вот про листовки не помню, чтобы бросали. Но к 1943 г. наладилось снабжение самолетами, нас перестали постоянно отправлять на продовольственные операции, меня только назначили бойцом, но тут в конце 1943 г. я был тяжело ранен. Дело было так: я только вечером из леса выехал верхом, как тут начали кричать мне что-то, я попытался быстро ускакать обратно, но немцы открыли по лошади огонь, лошадь пала, а я при падении поломал ногу.

Из леса меня самолетом направили в Сочи в госпиталь, где я пролежал 2 месяца. Ждал я самолета один день, вообще же к его прилету надо подготовиться, мы палили костры, два по сторонам, а один вроде как ножка длинная, получалась такая буква "Т". Он на крайний костер нацеливался, получалось, что самолет к основанию ножки садился, и прямо у костра останавливался. Ногу мне вылечили, но я сильно хромал, с палочкой ходил. Из госпиталя меня направили в военкомат, там я прошел медкомиссию, меня признали годным к работе. Обучения никакого не было, сразу посадили на поезд, выдали сухпаек и военную форму, которую позже на работе заменили другой, и я попал в трудовую армию. Меня привезли под Сталинград на завод работать, а там начальство не приняло, потому что я на палочке ходил, на это предприятие таких не принимали. Поэтому я попал в итоге в Харьков, где проработал в машинно-ремонтной станции ремонтником до 1945 г. После демобилизации я был направлен в Коми АССР, на лесоповал. Потом я нашел родителей в Андижанской области Узбекской СССР и переехал к ним.

- Как Вы узнали о депортации?

- Еще в партизанском отряде командиры нас собирали и говорили, что из Крыма часть населения должны будут выслать, но речь шла только о тех, кто у немцев работал, т.е. хотели выслать избирательно. А тут целый народ, тогда и не поймешь, за что. После демобилизации я сразу начал искать родителей, мой товарищ уехал в Среднюю Азию, он отцову братишку увидел, дал ему мой адрес и так родители меня нашли.

По приезде я устроился в "Нефтепром-Андижан", предприятие, занимавшееся добычей нефти, лично я скважины ремонтировал. Проработал я там до 1956 г., все время работы я был поставлен на спецучет в комендатуре, ходил туда и расписывался один раз в месяц. Из зарплаты также часть как спецпереселенцу удерживали. В 1956 г. я приехал на Украину, начал обустраиваться, и вот в 1957 г. жду пароход, тут подходит ко мне молодой мужик, смотрит на меня, я поворачиваю на пристань, он за мной. Потом этот парень меня обнял и плачет, спрашивает: "Что, меня не узнаешь?" Оказывается, дядьки сын, я его хорошо помнил, когда мы пацанами были, ребятишки украли молока, он отлупил их, а я взял и его отлупил, зачем он их бьет. Вот такая произошла неожиданная встреча, сейчас он в Анапе живет. Разбросало нас сильно. На Украине в одном колхозе я проработал 10 лет, затем переехал в город Мелитополь, где и работал до пенсии. В 1993 г. переехал в Крым, дочка замуж вышла, и они меня забрали с бабкой в Зую, мы там дом продали, а тут купили. Сейчас встречаю многих знакомых, зовут назад в Мелитополь, но я живу на родине.

- Помните первого увиденного Вами немца?

- Конечно, они окружили наш отряд, начали бить и бомбить, предлагают нам сдаваться, уверенные такие, но мы убежали из окружения, спрятались на краю села, и ничего не получилось у них. Немцы мимо нас шли, мы подождали и опять в лес вернулись.

- Какое было отношение к партии, Сталину?

- Самое нормальное, все считали Сталина нашим руководителем. И после депортации у меня отношение не изменилось к нему. Я сейчас думаю, развалили Союз, ну зачем раскидали народы, раньше можно было пойти и попросить чего-то у одной власти, а сейчас мы как дикари друг с другом живем.

- Как поступали с пленными немцами?

- Как-то двое пришли в лес, начали с нами ходить, а потом убежали. И дружественный нам староста, о котором они знали, попал в Симферополь, его поймали и расстреляли. После этого, пока самолет за ними не придет, мы всех пленных держали в специальных окопах. Но не расстреливали их.

- Что было самым страшным в партизанском отряде?

- Голод. Только помогало одно - в селах нам помогали, собирали продукты.

- Как мылись, стирались?

- Как придется, специально не направляли никого, поэтому вши были, куда уж без них.

- Что входило в сухпаек?

- Хлеб в первую очередь, и в принципе все, сало шпиг стали давать только последнее время. Да и вообще мы только то кушали, что сами добывали, или что с самолетов нам сбрасывали, все. Хотя, в удачном походе, бывало, и баранину удавалось добыть.

- Как хоронили убитых?

- Прямо в лесу, в братских могилах в основном.

- Женщины были в партизанском отряде?

- Были, в последнее время многие партизаны семьи позабирали в лес, с самого начала в отряде медсестра была, мы к женщинам хорошо относились, всегда пайком с ними делились, кормили всегда. Когда в бой шли, то семьи оставляли в лагере.

- Были ли Вы все время убеждены в неминуемом поражении немцев и в нашей Победе?

- Да, все говорили одно: "Будем до последнего немца бить, пока немецкого духа в Крыму не останется!"

- С комиссарами не сталкивались?

- Политрук группы у нас был, но я с ним не сильно сталкивался, вот командира отряда я знал хорошо. Политбесед особых тоже не было, мы и так через рацию узнавали новости с Большой земли, также летчики рассказывали о положении на фронте. А особиста, к примеру, я и не видел даже в отряде.

- Как бы Вы оценили румын?

- Это были самые настоящие бандиты. Рассказывали, что они постоянно рыскали по дворам, искали, чем бы поживиться, заходили в дома и по кастрюлям лазили, нет ли внутри партизан. А то ведь в кастрюле партизан легко спрятаться может! Но я не слышал, чтобы они воровали, да и зачем им, они и так что хотели, то и забирали. Как вояки они были слабые, только нажмем, легко могли из боя выйти.

Интервью и лит.обработка:Ю. Трифонов


Читайте также

На дороге показалась колонна из восемнадцати машин. Никто не открывает огонь, пока не начнет стрелять первый взвод. Они должны были подбить последнюю и первую машины, потому что в них в кузовах сидела пехота с автоматами в качестве охраны колонны. Смотрю. Только последняя машина появилась из-за поворота и заехала на мост, как...
Читать дальше

В Кубличах погранзастава стояла раньше, двухэтажный кирпичный дом. Наши подпольщицы решили поймать живого немца. Знали, что один офицер за ними ухаживает. Сделали праздник, пригласили офицера, подпили хорошо. Наши подошли близко. Когда он один остался, взяли его живым и привезли в отряд. Долго не расстреливали. В лесу была...
Читать дальше

Бомбы почти не падали - их видимо сбрасывали на линии фронта, но зато на наши головы летели многие тысячи листовок с заголовком - «Прочитай и передай другому». Текст в основном был такой - «Русский солдат, сдавайся в плен! Не подчиняйся, не слушай жидов - комиссаров! Это они толкнули тебя на битву с Германией, которая несет народам...
Читать дальше

У него каратели всю семью расстреляли. Так он - никого не миловал, всех пойманных сволочей лично убивал. Возможно, и были случаи, что кого-то из бывших полицаев прощали и зачисляли в бригаду, но я по малолетству всего не знал и просто тогда о подобном не слышал.

Читать дальше

Ночь темная, теплая, что называется партизанская, ее тишину нарушают только шаги фрицевских кованых сапог - это патрули идут по шпалам. Табачников и Шлакунов поползли по крутой насыпи к железнодорожному полотну. Быстрыми аккуратными движениями заложили заряд тола, установили взрыватель с привязанным к чеке шнуром,...
Читать дальше

Отправляли нас по перехваченным немецким данным. Я закладывал специальную сваренную взрывчатку, меня в отряде научили бомбы сваривать, чтобы взрыв сильнее был. Что интересно, немцы никогда до 10, а то и 11 часов утра по дорогам не ходили, только после пойдет их разведка, одна машина, солдаты вооружены пистолетами и автоматами....
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты