Игнатенко Иван Игнатьевич

Опубликовано 29 июля 2012 года

9117 0

Я родился 23 июня 1917 года в станице Славянской на Кубани, сейчас это город Славянск. Помню, в детстве я спрашивал маму: «Мама, почему ты родила в такое время, когда началась война?» «А вот потому что в революцию стреляли с «Авроры», тебя разбудила, и я тебя родила».

Жили мы неплохо, у дедушки было десять десятин, 7 коров, 12 лошадей пчелы, однако, когда началась коллективизация, он был раскулачен и на 7 лет сослан в Сибирь, но на мне это не очень сказалось. Я вступил в комсомол, был секретарем комсомольской организации техникума.

У меня плоскостопие было, поэтому меня в армию не брали – других ребят призывали, а меня нет. Так я скрыл свое плоскостопие и поехал в Ростовское училище. Сдал экзамены, а на медкомиссии мое плоскостопие вскрылось и меня отправили домой. Мне так обидно было.

Перед войной я окончил техникум, работал агрономом. 22 июня пошел на рынок и услышал по радио выступление Молотова. Я сразу пошел в село Петровское, где был районный военкомат и попросил направить меня на фронт. Но мне отказали, потому что я был агрономом. Однако я настоял и, в конце августа 1941 года, меня призвали и направили на учебу в город Миллерово, где я прошел обучение как артиллерийский разведчик и уже в 1942 году был направлен на фронт.

Послали в разведку в небольшое село. Вошли туда – никого нет. Хохлы жили беднее, чем казаки на Кубани. Вошли. Печка, картошку. Мы сидим, Ярошенко, Дорошенко и я, вдруг открывают дверь, немцы! А мы сидим, едим картошку. Я командиром отделения был, ребят всегда сам отбирал. Смотрю, ребята пах-пах… Я в окно, у меня кобыла Динка была, она никогда без меня не уйдет. Я кричу: «Динка!», – она, аж, на коленки встанет, я на нее прыг, еду. Вернулись, доложили.

Потом было село Петровка. Там немцы прорвали нашу оборону и сумели уничтожить наш 104-й артполк. Мы отошли, получили пополнение и снова в наступление пошли и в мае, в районе Лозовой попали в окружение. Я видел, как другие сдавались, а я не захотел – я же кубанский казак, комсомолец! Иду, а рядом со мной Барвенко. Я смотрю – у него шинель вспухла. Спрашиваю: «Что у вас тут такое?» Он достает Знамя полка. «Все», – говорит. – «Штаб весь раздавлен, разбит. Неси, Ваня». Передал мне Знамя и документы, а сам застрелился. Пошел по тылам, ко мне еще другие ребята прибились так и вышли.

Меня направили в 7-ю гвардейскую артиллерийскую бригаду Кавказского фронта, а после боев на «голубой линии» нашу бригаду отвели под Воронеж, где формировали 110-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Я был назначен командиром взвода разведчиков. Как-то позавтракали и пошли заниматься строевой. Пришли в бор и, вместо того, чтобы заниматься, вздремнули. Тут подъехал «виллис». Выходит один полковник, второй, смотрю, генерал. Я кричу: «Встать!» Ребята встают, глаза протирают. Генерал на меня смотрит: «Чем занимаетесь?» Я говорю: «Виноваты». «Разжаловать! В штрафную роту! Через два часа я подъеду, чтобы спины были мокрые!» Сел и уехал. То ли будет, то ли нет. А как сделать спины мокрые? Это же надо 30-40 километров пробежать. Я говорю ребятам: «Вон, река, сейчас мы туда бегом». «Зачем, товарищ сержант?» «Слыхали, чтобы мокрые спины были, бегом туда». До речки метров 800 было. Мы, не раздеваясь, в воду, вышли все мокрые. Сидим, не сушимся. Подъехал «виллис». Генерал посмотрел: «Ты откуда?» «Славянские, с Кубани». «Мать есть?» «Есть». «Отец?» «Нет». «Запишите, в удобное время имеет право поехать к матери. Молодец!» Сел и уехал. Кто хитрее был?! Сказал, чтобы спина была мокрая. Вот и сидим мокрые.

В сентябре 1943 года наш полк подошел к Днепру в районе Кременчугского рога. Сформировали группу, я, Минкин Александр из Тулы и Ваня Ерошенко и приказали нам переправиться. Нашли лодку, стали переправляться, а немцы осветительные ракеты запускают, мы на воде как на ладони и немцы дали по нам очередь из пулемета. Минкина в обе ноги ранило, но мы тут к островку прибились, вынесли его, выбрались сами.  Я когда из лодки выбирался споткнулся и упал в воду. Думаю – надо доложить, а рация не работает, мокрая. Тут меня такая усталость взяла – и я уснул. Утром солнышко пригрело, я проснулся – пытаюсь связаться, а рация так и не работает.

Я на дерево залез, смотрю в бинокль, вижу – три кухни и немцы. Надо доложить, а рация не работает, я в ней всего и понимал-то как включить и выключить! Начал по ней стучать кулаком, она и запищала. Я кричу: «Але, але, Коля, это я»! Мне: «Какой Коля?! Ты же Кубань, а я Днепр!»

Я доложил о том, что видел, мне и говорят: «Давай, корректируй!» Я прикинул, даю координаты, оказывается, я расстояние между батареей и немецкими кухнями, которые я видел, увеличил где-то метров на 500. Почему кухни? Так танки и солдат не пересчитаешь, а если кухни – значит солдат много.

Вижу – наши снаряды перелетели, тогда уменьшил. Уменьшил, потом еще уменьшил, смотрю – хорошо. Наши немцев накрыли, но к этому времени немцы засекли мое место и перебежками ко мне.

Я опять координаты изменяю, ближе к себе, а мне с другого берега: «Ты, что итит мамочку делаешь?!» Я говорю: «Давай, иначе они меня сейчас живым заберут!»

Но повезло, подошли наши саперы, немцы отступили. Мне с другого берега передают: «Ваня, сейчас с тобой будет говорить с бугра. Ты там повежливей. Это командир армии или фронта». Со мной генерал на связь выходит, говорит: «Сейчас будут Илы, бить «катюши». Ты там проследи». В 1945-м я с этим генералом в Монголии встретился. Там речки мелкие, по колено, а ила вот столько, любая машина, если только она потеряет скорость, завязла и будешь сидеть. Я на «студебекере» был, уже переправился, смотрю «виллис» подъезжает. Думаю, как же они переедут? Они вышли, постояли, посмотрели, до середины доехали, «виллис» встал. Мы его вытащили, я  смотрю – генерал армии. Подошел, у меня Звезда.

– Ты герой?

– Вы, что, товарищ генерал, не видите?!

– Как твоя фамилия?

– Игнатенко.

– Где ты воевал?

Я рассказал, он меня обнимает, целует, говорит: «Довелось живым увидеть».

Героя мне за ту корректировку огня на Днепре дали.

В Венгрии меня ранило. Зимой, пробило мне шлем, офицерскую шапку. Меня на «студебекер» и отвезли в медсанбат. После выписки назначили командиров взвода боепитания

В конце войны у меня случай был. Я уже Героем был, а у нас в полку комиссар из Горького был, Хлопов и вот он мне говорит: «Ты удачный. Иди, готовься, подбирай себе ребят, нужен «язык»». Это в Чехословакии было. Уже война заканчивается, а мне за «языком» к немцам… Но приказ. Пошли. Выходит одна пара. Буркач Ванька говорит: «Берем». «Нет!» Смотрим – трое вышли. Один поссал, второй поссал, а третий шел в середине не пописал. Я говорю: «Берем». «Кого?» «В середине который». Двоих немцев сняли, одного немца взяли. Ванька быстро с себя плащ-палатку скинул и мы в нее немца закутали. Пришли, немец живой еще был. Попил из котелка. Оказалось генерал немецкий.

Я разделся, уснул, а там две чешские девушки были, они меня все Иванко звали и вот: «Иванко, тебя требуют». Я спрашиваю: «Зачем?» А мне: «Поехали, потом по дороге скажем». Поехал. Командир полка говорит водителю: «Давай, в дивизию». Приехали в дивизию, заходим. Немец встал и начал что-то говорить. Командир дивизии, Огородов, подъехал, а немец  все что-то говорит. Я спрашиваю: «Что он лепечет». Мне объяснили, что немец требовал показать, кто взял его в плен. Мы же с пленными немцами обращались не как немцы с русскими пленными.

После Победы меня отобрали для участия в параде, в Москве. Прибыли в Москву – молодые парни и девчата обнимали нас, целовали, плакали, а старики с бородой становились на коленки, благодарили нас. И, конечно, нам это было приятно, и тоже были слезы на глаза. Я уже думал, что после Парада поеду в свою станицу, буду выращивать хлеб, пахать землю, а тут приходит дежурный из штаба Красной Армии и говорит: «Игнатенко! Завтра за тобой приедут, в Кремль на прием».

Привезли. На столе была хорошая еда, с правой стороны икра черная, большая тарелка, с левой – икра красная. Охранник, солдат внутренних войск, говорит: «Товарищ старшина, ешь все. А вот эти 12 бутылок мы тебе отвезем, и ты отметишь день рождение». Потом меня забрали, отвезли в Сокольники, в Красные казармы. Там мы с ребятами выпили вино, повеселились. А утром прибыл курьер из Генерального штаба и передает мне приказ – 27 июня быть на Казанском вокзале. Мой полк к тому времени уже миновал Москву, и двигался на японскую войну. Е-мое, у меня же Фаина в Вене, я думал, ее заберу, и будем вместе пахать, жить, но приказ есть приказ.

Приехали в Монголию и приступил к своей работе артиллерийского разведчика. Нам монголы указали куда ехать, приехали – а там никакой дороги нет. Едем назад, со мной еще один Иван был, смотрю – на дороге тройные следы. Я говорю: «Вань, а что это?» Он: «Ты, чего, Ваня, не знаешь?! Это лошадь идет, у них, у монголов, большие колеса. Лошадь посередине, а это два колеса». А я смотрю, дело не вяжется, никак у меня не получается. Говорю: «Давай, мотай, там у старшины мои вещи, там немецкий бинокль», а – у немцев оптика была на порядок лучше нашей. Привезли бинокль – это уже другое дело, в него каждая юрта видна. Посмотрел – все точно, приехали по назначению.

Японская война была для нас легче, не такой жестокой, не с такими потерями.

Подошли к Харбину, меня вызывает командир полка, Кочуренко и говорит: «Ваня, поезжай в Харбин, там есть фабрика, которая выпускает хороший шелк». Дали мне «студебекер». Приехал в Харбин, а там русские, которые после революции в Китай бежали. Они так рады были, что приехал кубанский казак. Хорошо нас встречали, так же как в Москве.

Потом наш полк отвели в Иркутск. У меня к тому времени три ранения было и я, и по ранению и как агроном имел право демобилизоваться, что я и сделал.

Интервью: А. Драбкин
Лит.обработка:Н. Аничкин


Читайте также

Ещё у нас задача была – как только пехота прорвёт оборону, мы обязаны обогнать всех (и нашу пехоту, и немцев), и из немецкого тыла передавать сведения: где аэродромы, где танки, где скопление войск. И вот так получилось: наши оборону прорвали, мы пошли вперёд, и тут я на опушке увидел дымок, а недалеко от дымка часовой. Блиндаж. Мы к...
Читать дальше

Выходили с товарищем из поиска и нарвались на минное поле. Ему ногу оборвало, я его перевязал, и несколько часов тащил на себе. У меня было не меньше шансов подорваться на том поле, но как видите, уцелел… А потом вдруг наткнулись на немцев. Но они отмечали какой-то праздник, были пьяны и ничего кругом не замечали. Там стояла...
Читать дальше

Наша разведрота двигалась впереди наступавших частей. Настроение у всех было приподнятое - фашисты капитулировали, вот-вот наступит мир! Шли по дороге, не особенно прячась. Вдруг - кинжальный огонь. Залегли, стали отстреливаться. Меня отправили за подмогой. А когда выбили немцев, увидели, что вся группа погибла. Держались до...
Читать дальше

До мельчайших подробностей помню ночь перед наступлением немцев. На удивление, нас в эту ночь в разведку не посылали. Мы обрадовались, намеревались отоспаться в своей землянке, но спать нам не разрешили. Вместе с тысячами других людей, находящихся в окопах, на огневых и исходных позициях, на наблюдательных пунктах - мы тревожно...
Читать дальше

В день моего рождения. Нам приказали взять «языка» любой ценой. Немцы засели на лесистых холмах, приготовили укрепленные оборонительные рубежи. Чтобы обеспечить наш успех, слева от нас пустили разведку боем, сделали отвлекающий маневр. Человек 150, молодых ребят, из недавнего пополнения 1926 года рождения, на рассвете пошли в...
Читать дальше

В батальоне осталось всего двадцать человек. На меня идут два танка. Прошу разрешение на отход». А Шубаков в ответ -«Держись! Отступление - это невыполнение приказа Родины! ». Через полчаса Баринов погиб. Через восемнадцать лет после этого события мы встретились с Шубаковым, вспомнили этот эпизод, и уже полковник и начальник...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты