Золотых Владимир Иванович

Опубликовано 16 ноября 2013 года

7039 0

Я родился 28 мая 1925 года в селе Воронок Крупецкого района Курской области. Мать работала в поле, отец, являясь красным командиром Гражданской войны, считался самым грамотным на селе, принимал активное участие в организации колхоза, в котором стал работать секретарем. Со мной воспитывались сестра и брат Юрий, 1917 года рождения. Я же с шести лет воду носил в поле для женщин и помогал по хозяйству. Хорошо помню, как надевал белую рубашку, и ходил к маме, которая работала поваром в бригаде. Называли меня мужики и бабы «Золотой». Вскоре мой брат женился на девушке, маленького роста, но очень боевой. У них родился сын Витя, с которым я часто возился.

После того, что окончил два класса в Воронке, я перешел в Крупецкую сельскую школу, где в мае 1941-го успешно окончил восьмой класс. 22 июня началась Великая Отечественная война. Так как радио в селе не было, то мы до полудня ничего не знали, стоим с братом Юрием возле погреба и о чем-то разговариваем, как тут прибегает посыльный из колхоза и приносит ему повестку в армию. Общая мобилизация. Так как мы жили на границе с Украиной, то я проводил брата до самого вагона на украинской станции, откуда он отправился на войну.

Всех мужчин призывного возраста мобилизовали, я стал с утра до вечера работать на колхозном поле. Еще успевал и свой огород обрабатывать. Рано утром вставал, выгонял на выпас корову. В 1941 году мы попали под оккупацию. Выбрали старосту, который быстро наладил связь с партизанами. Наш дом стоял первым на окраине села, прямо около дороги на Глухов, поэтому по ночам к нам частенько наведывались партизаны, в которые пошли многие сельские комсомольцы. Я передавал им сведения о расположении противника и планах оккупантов, которые узнавал у старосты. Забегая вперед, скажу, что когда село освободили советские войска, то все жители единогласно избрали старосту председателем колхоза. К несчастью, нашлись люди, решившие очернить его имя, тогда староста с семьей уехал в Москву, где спокойно жил с двумя дочками и сыном.

В 1942-м немцы решили угнать молодежь в Германию. Я попался во время облавы в числе многих, согнали нас в школу. Уже машины подошли, чтобы везти нас на станцию, территорию вокруг оцепили полицаи, и тут меня спас отец. Он был небольшого роста, но отличался представительной внешностью, потому что все время носил аккуратную бороду. Я против нее постоянно протестовал, потому что в то время мало кто имел бороду. Он пришел к школе, полицаи его пихали и убирали всячески, и тут спас случай: рядом с главным немцем сидела женщина-переводчица. Начальник заметил моего отца и спросил у нее, что мужик с бородой хочет. Переводчица объяснила, что мой отец к сыну рвется. Тогда немец распорядился его пропустить. Как он там говорил, не знаю, но когда я уже в машине сидел, пришли и стали зачитывать некоторые фамилии, назвали и мою, после чего приказали идти «на хаузе». Я схватился, сумку и еще что-то поднял, выбежал в школу, забежал в какой-то угол, не знаю, что дальше делать. К счастью, ко мне подошел какой-то мужчина и объяснил, как выйти из школы. Я побежал через дорогу, там широкая река проходила, а немцы-то, стоявшие в охране у машин, заметили меня, и дали по мне несколько выстрелов дали. Так что быстренько скрылся под мостом и передохнул немножко. Потом думаю, как же мне теперь домой добраться. Пошел дальше, к вечеру через поля пробрался к дому. Стою у себя на крылечке около дверей, а мать с ведром выходит во двор корову доить, и тут видит меня. Я на нее смотрю, она что-то пытается сказать, и тут говорю: «Мама!» Тогда мамочка ко мне подбежала и схватила в объятья, а братов сынишка Витя, еще маленький, выглянул из двери, и закричал во весь голос: «Дядя! Дядя!» Вот так отец меня спас.

Освободили нас вскоре после Курской битвы. Призвали меня в Красную Армию 23 октября 1943 года. Всего из нашего села вызвали в райцентр человек 15. Мы все вместе и пошли в военкомат. Пришли в гражданской одежде, и нам сразу же выдали форму и автоматы ППШ. Как-то ребята впереди меня оказались в одном отделении, а я замешкался что-то, и был определен в отделение с украинцами. Мы с ними быстро сдружились. После краткого обучения стал рядовым бойцом 1-го стрелкового батальона, а вот номер полка и дивизии за давностью лет уже позабыл. Привели нас на передовую, расположились в лесу, где приказали копать окопы. Только занялись этим делом, как подошел ординарец командира полка. И все мое отделение забрал в штаб полка, потому что взвод охраны состоял из одних среднеазиатов: узбеков и таджиков, которые очень плохо говорили по-русски и не понимали самые простые команды. С того времени мы постоянно находились при командире полка.

Начали наступать по Украине. Комполка всегда находился в передовых боевых порядках. И как-то мы нарвались прямо на вражеский танк. Он выдвинулся вперед, наша пехота откатилась, а наша группа стоит у какого-то ограждения. Командир спрашивает, чтобы с ним будем делать. Стрелять из автоматов по нему бессмысленно, решили подползти и бросить гранату с какой-то стороны. Танк подходил все ближе и ближе, комполка приказал всем прятаться, и тут откуда-то со стороны ударила пушка по этому танку. Враг тут же удрал.

Полк понес большие потери в боях, и всех тыловиков направили в учебную роту для пополнения передовых частей. Наш взвод охраны в полном составе включили в состав учебной роты. Остановились где-то, подошли какие-то офицеры, спрашивают: «Кто желает пойти в разведку?» Не особо нашлись добровольцы, ведь разведка есть разведка. Стояли-стояли, и что-то мне в голову стукнуло, что у меня уже какой-никакой, но опыт есть. Дело в том, что во время оккупации рядом с селом размещался вражеский аэродром, немцы привыкли к тому, что я крутился где-то рядом, при этом по поручению партизан запоминал, когда и сколько самолетов идет на взлет или посадку. Так что решил выйти из строя. За мной потянулись бойцы моего отделения. К нам присоединился еще один боец, который часто крутился рядом с нашими окопами. Вот так мы попали в разведывательный взвод стрелкового полка.

Первое время поручили наблюдение за передним краем противника. Старые разведчики относились ко мне хорошо, постоянно помогали советом. А потом началось наступление к Днестру, и мы как разведчики постоянно находились в авангарде. Как-то наткнулись к вечеру на огромную скирду, в которой спрятались немцы. Стали думать, как добраться до скирды, это же не так просто. Помогло то, что мы были одеты в белые маскхалаты с капюшонами, поэтому враги нас не обнаружили. Пришлось мне как назначенному, добровольцев в разведке не вызывали, ползти к скирде. Хорошо получилось, подобрался с обратной стороны. Дальше стал думать, что же делать, ведь если даже кинуть гранату или открыть огонь из автомата, момент внезапности будет потерян, а немцы со всех сторон станут ждать нападения. И тут понял, что у меня в кармане случайно оказались спички, хотя я не курящий, в жизни папиросу во рту не держал. Этими спичками скирду зажег, немцы ринулись как раз в ту сторону, где их наши ждали. Всех взяли в плен, около 20 человек. Доставили их в штаб полка и двинулись дальше.

Через несколько дней мы снова вышли в качестве передового отряда полка. Подошли к какой-то лощине, командир взвода меня рукой придержал, чтобы возле него остался, а остальные стали спускаться вниз и сразу же напоролись на противопехотные мины. Почти все кто ногу потерял, кто руку. Никто не погиб, но была большая авария. Мой товарищ ноги потерял по колени. Говорю ему: «Вот видишь, ты меня спас». А тот отвечает, мол, значит, ты еще нужен на войне.

А дальше произошел запомнившийся на всю жизнь эпизод. Мы подошли к Днестру, и решили отдохнуть в каком-то селе. Вслед за разведвзводом зашел штаб полка, разместились по хатам. Мы с товарищем поймали поросенка, мой друг умел правильно резать свиней. Зашли в сарай, он ножом примеряется, а я поросенка за ноги держу. Помкомвзвода с ребятами в стоящем рядом доме готовится к обеду. Вдруг на дороге появились отступающие немцы. Они между домами пробирались, а я специально дверь сарая держал открытой на всякий случай. Заметил их, и своему товарищу говорю: «Немцы!» А командир полка не подумал, что это могут быть отступающие враги, выбежал на крыльцо и громко спрашивает: «Пленных ведете?» Тут же пошла пальба и стрельба. Немцы рассыпались и побежали вразнобой в сторону леса, кто-то ринулся за ними, а я выскочил из сарая, и решил оббежать дом вокруг, чтобы зайти врагу с тыла. Побежал за дом, там растет дерево и под ним лежит здоровенный немец, увешанный оружием. Увидел меня, и тянется к пистолету на бедре, так как автомат в стороне лежит. Я этот эпизод долго рассказываю, а на самом деле какие-то доли секунды прошли, мне повезли: среагировал первым, направил на него автомат и как закричу: «Хенде хох!» Конечно, и матом его накрыл. Немец бросил пистолет в сторону, поднялся во весь рост и поднял вверх руки. Тут же подбежал, забрал у него теплые перчатки, а в кармане нашел красивые часы. Тем временем стрельба закончилась. Один из наших подбежал и сразу же в карманы полез к пленному. Он у нас особенно славился любовью к дармовщинке, излишне настырный. Смеюсь ему в лицо: «Что ты в карманах ищешь, не часы ли? Ты что думаешь, я дурак, что ли?» Ну, на этом бой закончился, привели мы пленных в штаб дивизии и сдали. Меня представили к какой-то награде, как сказали, к медали «За отвагу».

Буквально через пару дней через Днестр переправился батальон нашего полка и тут же попал к немцам в «мешок». Не могли самостоятельно оттуда выбраться, и наш взвод послали прорвать окружение. 14 апреля 1944 года переплыли реку на лодках, и деблокировали окруженных. К утру стали отходить к реке, тихо не получилось, ведь повсюду крик и шум, полно раненых. Только я выхожу к берегу, за мной идет знакомый командир стрелковой роты, и как глянул, а передо мной немцы в кустах сидят! Только повернулся, хотел сказать: «Немцы!» но успел произнести только «Не…», как раздались выстрелы. Мне в правую руку попала разрывная пуля, которая разворотила пальцы и вывернула их к внешней стороне ладони. Хорошо хоть, что пуля прошла по касательной. Зато я спас командира роты и идущих следом ребят. Они ликвидировали врага, после чего ко мне подбегает лично ротный, делает перевязку, и приказывает своему солдату: «Коваленко, проведи разведчика в тыл, только не бросай». Пошли к понтонному мосту, которые за ночь успели навести саперы. Уже подходили к нему, рядом расположилось поле, я увидел кучу навоза и окопчик неподалеку. Только хотел сказать провожающему, что мы в нем отдохнем, как в эту минуту немецкий снайпер выстрелил. Пуля вошла мне в правую скулу и вышла из левой щеки. Челюсть полностью разворотило. Кое-как добрались до моста, встречают медики с красным крестом на головном уборе, меня вместе с ранеными переправляют через реку, а Коваленко возвратился в бой на передовую. На мосту стоял страшный крик и шум, не протиснуться. К счастью, дежурный офицер нашел повозку, в которой еще оставалось свободное место, и пристроил меня на нее. На том берегу каждого раненого встречали представители дивизионных медсанбатов, и определяли нас дальше в тыл. Мне уже в который раз не повезло – повозка у берега накренилась, я выпал из нее и очутился в воде. Напрягая последние остатки сил, выполз на берег, и здесь меня обнаружили товарищи. Хаты на берегу стояли пустые, положили меня без сознания в кровать. Очнулся ночью, а выйти во двор не могу, потому что столько раненых навезли, что не выйти. Рано утром отвезли на грузовике в госпиталь, а оттуда в связи с тяжелым состоянием самолетом переправили в Киев.

В киевском госпитале мои пальцы хотели ампутировать, но я не дался, и, по сути дела, сам их вправил и спас. Молодая и красивая медсестра раны обрабатывала, а у меня из глаза побежала слеза. Рука привязана к телу, челюсть разворочена, кому я такой нужен. А медсестра поняла, в чем дело, и успокаивает: «Все будет хорошо, и с рукой, и с челюстью, даже лучше станет – у вас будут ямочки на щеках, девочки любят такое». Так оно и получилось – ямочки на щеках после операции действительно появились. Из госпиталя вернулся по ранению домой, долечивал свою руку. Лежал в своей районной больнице, врачи нашу семью знали, очень хорошо относились. Пальцы трогать не стали, они постепенно зажили. За месяцы, проведенные на койке, страшно устал от лекарственных запахов. Тут прибыл какой-то врач с передовой, заменил пожилого дедушку-врача, и решил меня быстренько выписать. Вышел из больницы, демобилизовался по ранению. В селе мужчин нет, только еще один раненый, как и я, сидит старшим в конторе. 9 мая 1945-го мы все с большой радостью отметили Победу.

К тому времени мне стало лучше, стал думать, что дальше делать. Я всегда стремился к учебе, и наткнулся на столбе на объявление, в котором было написано, что ветеринарная школа в Рыльске принимает учеников. Пришел туда, начал учиться. Довольный, все хорошо. В 1947-м после окончания ветеринарной школы, женился на девушке Маше, с которой дружил с раннего детства. Уже через год вместе с молодой женой переехал в город Саки, где любимая женщина подарила мне двух сыновей. Успешно работал, построил собственный дом.

- Какое было отношение к партии, Сталину?

- Я лично относился с самой хорошей стороны. Иосифа Виссарионовича Сталина воспринимал близким человеком.

- Как поступали с пленными немцами?

- Сразу же отводили в тыл. Относились к ним как к врагам, иначе никак нельзя. Кое-кто и поколачивал, но если ты сказал «Хендэ хох!» то они тут же руки поднимали. Однажды, когда мы вели взятых в плен «языков» в штаб дивизии, то остановились на ночь в доме лесника, как так мы вырвались далеко вперед. Посадили меня с немцем за один стол, вместе с ним и пили, и закусывали. Надо сказать, что у разведчиков всегда свои трофеи имелись, особенно коньяк и шнапс не переводились. В наступлении часто захватывали вражеские автомашины, и даже целые обозы.

- Чем вы были вооружены в разведке?

- Автоматом ППШ. Тяжеловатый он, но хороший.

- Как в войсках относились к Георгию Константиновичу Жукову, Константину Константиновичу Рокоссовскому?

- Это наши вожди. Они воевали за свой народ и свою страну.

- Как вас встречало освобожденное население?

- Нормально, очень гостеприимно, украинцы вообще хлебосольный народ.

- Женщины у вас в полку служили?

- Не припомню такого.

- С замполитом часто встречались?

- Да, нормальный мужик, он мне даже больше нравился, чем командир полка.

- Как вы были одеты в разведке?

- В обычную полевую форму, только зимой выдали белые маскхалаты с капюшонами, которые состояли из сшитых друг с другом куртки и брюк.

- Какое оружие брали с собой в разведку?

- Обязательно ножи, это обычное явление, а также автоматы и как можно больше гранат.

- В разведывательном взводе были большие потери?

- Я бы не сказал, командир у нас был неплохой. Всегда берег людей.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

Артподготовка велась для того, чтобы подготовить плацдарм для высадки нашего десанта первого броска. Виктор Леонов так объяснял нам боевую задачу: высаживаемся, собираем материал, сообщем разведданные командованию. Готовьтесь к тому, что все мы погибнем, но задание должно быть выполнено. В тот момент я вспомнил слова отца:...
Читать дальше

После Новгорода я попал в 239 дивизию разведчиком, а в июне 1944 г. мы брали Остров. Мы пошли в разведку боем и ворвались в штаб врага. Штаб располагался в зарытой в котлован цистерне, у которой было две двери, труба из кирпича для маскировки, провода, антенны. Нас было 7 человек, мы сразу оборвали провода телефонной связи и антенны...
Читать дальше

Старшим группы был такой человек, что я его боялся больше, чем немцев. (Смеётся). Он говорит: «А, ты новичок, давай, веди нас по компасу, а я буду проверять, правильно ты идёшь или нет». Ну, я повёл. А нам, в период обучения говорили, что немцы иногда натягивают проволоку и минируют её. Если ты идёшь, зацепил ногой проволоку,то тут...
Читать дальше

Национальной розни не было. Отношения были братскими, полки дивизии состояли в основном из добровольцев, объединенных одной целью - убивать фашистов. В дивизии, в стрелковых полках, в 1941 году было: 50% латышей, 25% русских и 25 % евреев. Нам тогда нечего было делить между собой, кроме общей фронтовой судьбы и общей беды. Кстати,...
Читать дальше

Меня несколько раз на фронте товарищи в роте , а также писаря , перед выпиской из госпиталей, уговаривали -«Слушай , запишись русским, Байковым например!»- я не захотел. Но сказать, что подобный «зажим евреев в наградах» был характерным для всех, без исключения , частей нашей армии - я не могу. У меня был товарищ в Черкассах, Аркадий...
Читать дальше

Помню, что там рос виноградник, мы еле успели разделиться на две группы, присели, и как они подошли, мы на них кинулись... Но бросились только с ножами, без выстрелов, но не чтобы не шуметь, а чтобы своих не перестрелять. На меня бросился один здоровый немец, он видно одного нашего убил, развернулся на меня, и я еще подумал, что у него...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты