Барабуха Петр Фомич

Опубликовано 28 марта 2013 года

5871 0

Я родился 15 июня 1925-го года в селе Хопнев Киверцовского района Волынского воеводства. В семье крестьянина, родители имели 10 гектаров земли. У меня была старшая сестра Евка и два меньших брата Геннадий и Александр. До 1939-го года я окончил четыре класса. В польской школе была такая система, что как хорошо ты не учишься, все равно два года сидишь в третьем классе, а в четвертом – три года. Так что за семь лет хождения в школу окончил только 4 класса. Изучали историю, украинский, польский языки. Украинского языка было 2 урока в неделю. Русского и немецкого не было вовсе. Всеми учителями были только поляки. Польская власть в целом считала, что украинцам учиться не надо. В соседнем селе за пять километров от нашего села находилась шестилетняя школа и сельскохозяйственный техникум. На все наше село только два человека там выучились.Из остальных ребят никто не ходил. Когда в 1939-м году нас освободили советские войска,то я пошел в это соседнее село, где успешно окончил пятый и шестой классы.

Советские войска вошли к нам в сентябре 1939-го года. Никто им не сопротивлялся, мы восприняли приход советских войск воодушевленно и радостно. Приглашали в гости, принимали солдат и офицеров. Польские войска сдавались в плен и поднимали руки. Два года была советская власть. Коллективизации как таковой не было, колхозы пошли только после войны.В предвоенные годы все шло к этому, но решения об обобществлении мы в то время еще не приняли.С приходом советских войск многие начали разговаривать на русском языке, ведь сельчане его неплохо знали.И уже через год начали призывать в Красную Армию. В 1940-м году было мобилизовано человек пять из молодежи.

22 июня 1941-го года я пас стадо коров. Пришел домой в обед и там узнал о том, что приезжал из района представитель и объявил о том, что немцы начали войну против Советского Союза. В среду немецкие войска уже были на нашей территории.Наши войска отступили, немцы зашли, боев не было, и они расселились по хатам. Целая немецкая дивизия прошла через наше село. Они имели с собой переводчиков, потому что среди сельчан никто не знал немецкого языка. Ни одного природного немца также не было, хотя в шести километрах от нас находилось село фольксдойче Винцентовка, где располагалась немецкая школа. Затем, после ухода войск, приехали другие немцы, они назначили старосту и коменданта. Старостой стал Вознюк, неграмотный крестьянин, а комендантом села определили Мацюк. В полицаи пошло четыре человека. Впоследствии они ушли в леса и стали повстанцами УПА. Только они и пошли в УПА, больше из нашего села никто не пошел, мы вообще считались коммунистами. Оккупация прошла так – сначала было вольготно, а потом через полгода начали собирать налоги, обкладывали сильно, еще через год начали брать молодежь на работу в Германию. Все, кто до 20 лет, должны были идти на медицинскую комиссию в райцентре.Ну что же, мы прошли комиссию, но из нашего села никто не попал в Германию, только забрали четырех пожилых женщин, которые вернулись уже после войны.Я же работал плотником в мандатной мастерской.

Когда немцы появлялись в селе, то мы убегали в лес. Никого не оставалось, одни старики, а мы прятались, у нас леса были большие. Между селами расстояние было 4-5 километров, так что скрыться было легко. В лесу были отряды УПА, но в село не заходили, а в партизаны из наших пошло 13 человек. Из некоторых семей по 3 человека ушло. По линии отца двоюродные родственники три Барабухи стали партизанами, а по линии матери – два Пилипчука. Советские партизаны приходили на край села к знакомым, где собирали провизию.

Освободили село в феврале 1944-го года. Боев не было, сражение гремело где-то километрах в десяти. Пришла пехота, ее хорошо встречали. «Советские войска!» - начали кричать. И уже через день начали призывать в Красную Армию. Все призывники, начиная с 18 лет до старых людей, пошли в райцентр на медицинскую комиссию. Нас, молодых, 1925-го и 1926-го годов рождения, собрали отдельно, а те, кто служил еще в польской армии, сразу же распределили по частям. А нас временно отпустили по домам. И 11-го марта мы должны были явиться в полевой военкомат, располагавшийся за 20 километров от села.В результате нас отдельно собрали и организовали сводный взвод, который на поезде отправили в город Чкалов. Там были в степях построены казармы и размещались запасные полки. Нас определили в учебную роту для подготовки саперов. Меня назначили командиром отделения. Подошел к старшине и говорю ему: «Товарищ старшина, я же в армии не служил, как смогу командовать». Тот ответил: «Ничего, научим». Обучение длилось четыре месяца. Стреляли из винтовок и автоматов ППШ, учились минированию и разминированию. Кадровыми командирами был только ротный и старшина, а командиры взводов, четыре лейтенанта, пришли раненными из госпиталей, так что как фронтовики знали, чему нас учить для передовой.Выпустили в августе 1944-го года. И направили в Прибалтику. Меня определили сапером-разведчиком в 585-я отдельный саперный батальон 286-ой Ленинградской Краснознаменной стрелковой дивизии.

Наша дивизия какое-то время стояла в резерве, а затем к 1945-му году была переброшена в Польшу. В конце января 1945-го года командир роты поручил мне разведать инженерные сооружения противника на правом берегу реки Пшемша, пришлось переплыть реку и все четко запомнить. Немцы периодически открывали огонь по реке, но мне удалось переплыть ее обратно, все сообщить и зарисовать на карте. За эту операцию мне вручили медаль «За отвагу».

28 февраля 1945-го года была организована разведка боем и нас, четверых саперов, назначили создать проходы в минных полях противника и обозначить их для наступающей пехоты. Артподготовка началась в семь часов утра, а мы до девяти часов уже все сделали. А вот колючую проволоку не довелось снимать – этим занималась другая группа.Пришлось там разминировать несколько «шпринг-мин», это были опасные мины. После артподготовки пошли вперед и захватили первую линию траншей и в плен нескольких немцев, в том числе раненных, которые еще оставались в окопах. Но оказалось, что небольшая группа противника осталась в какой-то яме, они открыли по нам огонь и меня ранило.Отправили в госпиталь, где пробыл до мая 1945-го года. 9 мая по радио сообщили о капитуляции Германии, эту новость все восприняли с большой радостью.

После Победы меня выписали и отправили в Могилевскую область в составе 79-го отдельного гвардейского саперного батальона снимать немецкие минные поля. И все лето мы занимались разминированием, причем за каждой ротой был закреплен немецкий военнопленный офицер, имевший карты минных полей, и мы по его указанию снимали минные поля. Не обошлось без потерь. Старшина Калининского распоряжался на перекрестке, куда двигаться машинам и не заметил, как встал рядом с миной, машина на нее наехала, мина взорвалась, и его осколками убило, а одного солдата-молдаванина ранило.В 1946-м году мы перешли в Дрезден, откуда нас решили перебросить в Австрию и мы должны были пройти свыше 1000 километров через Польшу, Венгрию и Чехословакию. Три дня шли, четвертый отдыхали, были сорок дней в пути. До Вены дошли, а потом оказались в 12 километрах от итальянской границы. И снова в учебный взвод, под конец и экзамены устроили. Нас было 42 человека, 36 получили младшего сержанта, а нас, шестеро, получили сержанта, я, Деревицкий, Бобошко и другие. Назначили нас командирами отделений. Через некоторое время вернулись в Советский Союз.

- Как вас встречало мирное население в Польше?

- Хорошо.

- Как кормили на фронте?

- Весьма неплохо.Перед маршем или наступлением хлебный паек старались сами в сухари заготавливать. Немецкие трофеи не сильно собирали – не успевали. А на передовой, что хорошо, выдавали американскую тушенку.

- Как мылись, стирались?

- За этим строго следили, каждые десять дней нас водили в баню. Санинструктор у нас хорошо работал.

- Женщины в части служили?

- Нет. Даже санинструктором был мужчина по фамилии Кирпота из Кировоградской области.

- Деньги на руки получали?

- Да, семьдесят рублей в месяц.

- Чем вы были вооружены?

- Карабин и щуп для поиска мин у каждого сапера.

- Как передвигались на марше?

- Исключительно пешком.

- Что было самым страшным на фронте?

- Снятие мин. Это самое опасное дело.

- Замполит был у вас в батальоне?

- Был такой. На передовой появлялся редко.

- Помните своего командира взвода на фронте?

- Да, взводным был лейтенант по фамилии Калужин, а ротным – Кулагин. Это были хорошие и сознательные командиры, прекрасно понимавшие солдатскую долю.

Интервью и лит.обработка:Ю. Трифонов


Читайте также

Вот и привычный ориентир - подбитый танк. Мы не успели сделать и десяти шагов, как яркий всплеск огня выхватил на мгновение из темноты и нас, и покореженную груду металла. Я моментально упал на землю и покатился под танк. Лежу за танком, а рядом, у боковой стороны, лежит Ваголенок. Мне видны только его сапоги. Немцы постепенно...
Читать дальше

Мы же на своем участке наиболее часто мины разминировали. Тут быстро ничего не получалось, работа опасная, особенно при разминировании противопехотных, у них усики были с натянутой проволокой, ее зацепишь, мина сразу подпрыгивает и срабатывает в воздухе, там надо ложиться сразу, когда слышишь стук, а иначе она подлетает на 1-1,5...
Читать дальше

И вот 1-го или 2-го ноября мы начали строительство, ничего же нет, вода в Сиваше соленая, еще более соленая, чем везде, температура воды не больше 8-10 градусов, мы делали сваи и все для того, чтобы подготовить опоры моста, но ничего не получается, они уходят в Сиваш и все. Сколько не мучились, не получается, тогда пришла идея разобрать...
Читать дальше

Очень часто немцы минировали трупы, а в населенных пунктах , так вообще, "пиши пропало", все вокруг заминировано, начиная от дверных ручек, заканчивая солдатскими ранцами и брошенным на землю оружием. Например, наши захватывают село, видят оставленный склад, стоят штабеля ящиков с консервами или со шнапсом. И сколько ты...
Читать дальше

Когда началось наше наступление, то и нас направили к фронту. Там пошла тяжелая работа. Строили мосты, дороги, укрепления. … Приходилось работать по разминированию. И всё это часто под бомбёжкой. Конечно, были потери. На запад тоже всё время шли пешком. У нас было всего несколько полуторок "ГАЗ А-А". Они не, сколько ехали,...
Читать дальше

Японцы не ожидали, что мы пройдем пустыню Гоби, и продвинемся так близко  к горам. Но все равно, когда мы подошли к Хинганскому хребту, перед  нами находились два стрелковых батальона, которые должны были штурмовать  японские укрепления. И враги им так врезали, что батальоны были  полностью разбиты. Мне на...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты