Агафонов Александр Ильич

Опубликовано 24 ноября 2013 года

6771 0

Я родился 1 августа 1926 года (при переселении в Среднюю Азию мать убавила год, и стал числиться родившимся 23 декабря 1927-го) в селе Ольшанка Аркадакского района Саратовской области. Родители мои были простые крестьяне-землепашцы. Отец безграмотный, но при этом написать письмо мог, хотя писал страшно неразборчиво, все слова вместе, как в старославянском языке, а мать не могла ни одной буквы назвать из алфавита. Кроме меня, в семье воспитывались младший на год брат Алексей и две сестры: старшая Анастасия и младшая Машенька, 1930-го года рождения. Еще один брат умер в младенчестве. Во время коллективизации дед наотрез отказался вступать в колхоз. В результате в 1930 году нас выселили. За что выселили, не знаю, рано утром приехали, поснимали даже пеленки с вешалки, обуви у нас совершенно не было, так что босиком посадили на брички и увезли в лес, где поселили в наспех вырытые землянки. Летом спасались тем, что родители в лесу собирали сучья и сдавали их в лесозаготовку, да еще съестным помогал дедушка по матери, который приносил морковь и картошку. Вскоре землянки, где жили и другие несогласные с властью семьи, стали кишмя кишеть мышами, крысами и змеями. Мы же, дети, уходили в лес, и целый день собирали дикие яблоки и груши.

Когда лето закончилось, то нас перевезли на поселок Чиганак, правда, его нарицательное название было «Кулацкий поселок». В дом поселили, он был настолько громадный, что свободно разместилось три семьи: наша, Ситиных и Кучеровых. Топили зимой печку соломой. Холодно было. Выходить во двор не могли, потому что на всех в доме имелись одни-единственные галоши огромного размера. До 1936 года кое-как дотянули, тут подъезжают брички, уже на лужах лед занялся, и сказали: «Собирайтесь!» Женщины все, что было, посуду и постель, наскоро связывали в мешки, погрузили на повозки, и всех привезли в райцентр Аркадак. Вот там-то я впервые увидел паровоз, вагоны и железную дорогу. И там показали нам кино. Что меня поразило: пока заряжали пленки с фильмом, на стенке показывали, как бегают кошки. Красота. Нас, детей, это поражало. Взрослые также впервые видели подобное.

Вскоре нас посадили в вагоны, имевшие хлесткое название «телячьи». Одна половина была забита лошадьми и скотиной, а вторая – людьми. Посуды для еды и туалета никакой не было, ведерок тоже. И повезли, а куда, об этом не только мы, но и взрослые не знали. Иногда проводники рассказывали о том, что подъезжаем к какому-то городу. Но из вагонов не выпускали. Привезли в Сталинабад Таджикской ССР, как тогда называлось Душанбе, где перегрузили вещи и людей на узкоколейку, и повезли в горы. Миновали их, прибыли на гладкую равнину степи, остановились, разгрузили на подогнанные брички свое барахло, и поехали в степь. Помню только, что завезли на какой-то пустырь, где приказали разгружаться. Мужчин сразу же отделили и куда-то отдельно увели на работы. Мы стали жить одни: женщины и дети. А где жить? Показали на хлипкие бараки, построенные из камыша. Жара, поля были покрыты красными маками, и по этим цветам ползали черепахи, которых мы раньше никогда не видели, причем черепах было так много, как будто вся долина шевелится. Впоследствии мы стали употреблять их в пищу. Черепашье мясо особенно выручило в голодные годы войны. Некоторое время спустя все узнали, что этот поселок называется Молотовабад, и располагается около афганской границы. Из-за отсутствия паспортов нас называли «переселенцами». Все повально, вне зависимости от возраста, стали трудиться в колхозе «Чапаев». Жили по баракам, рядом с которыми поставили жбанчики с кипяченой водой, но ее не хватало, поэтому пили мутную воду из канав, которые назывались «арык». Конечно, началась страшная дизентерия, дети начали умирать, и 90 % в итоге ушли из жизни. Нас у мамы было четверо, все выжили, а вот у соседей два пацана-подростка, маленькие девочка и мальчик – все умерли.

В школу я пошел в 1936-м, да какая это была школа. Попал в землянку, накрытую дерном, внутри стояли столы и скамейки, грубо сколоченные из необтесанных досок. Учебников, тетрадей и карандашей у нас, первоклашек, не было. Учительница Филиппова сама только-только окончила школу, она жила с нами на одной улице и страшно переживала на каждом уроке. Начинала учить с написания палочек, а дальше учились правильно произносить сложные слова «рама», «дверь», называли скотину и птичек. Затем пошли маленькие предложения. К примеру, учительница просит: «Как будешь кормить кур?» Отвечаешь: «Если есть пшеница, ячмень или кукуруза, позову кур». Следующий вопрос: «А как позвать кур?». Отвечаешь: «Цып-цып-цып». Таким вот интересным образом нам ставили правильное произношение. Смородина, малина и цветковые выросты – все эти слова наизусть учили. Затем учительница где-то раздобыла букварь и стала показывать нам картинки. Я это хорошо помню, ведь именно тогда, еще совсем маленьким, решил связать свою судьбу с образованием. Тянулся к учебе.

22 июня 1941-го началась Великая Отечественная война. Узнали о ней обыденно, пришли на сход, где объявили о нападении Германии на Советский Союз. Начали работать на колхозных полях. Помню, что каждый день с утра до вечера собирали червей, хлопковую сопку, и клали их в бутылочки, чтобы учительница посчитала, сколько там червей. За каждого платили. Эти крохи выручали семью, ведь женщины пахали лошадьми поля, пололи, рыхлили землю и убирали сорняки тяпками. Вскоре и нас, подростков, стали привлекать к этой работе, всех распределили по звеньям, которые каждое утро выходили в поля и пели песни. На плечах несли тяпки, которые моя мама по старинке называла мотыгами. Ну что же, месяцы шли и шли, молодежь подросла, начались свадьбы. Жизнь текла сама собой. Мой товарищ Иван Кучеров к удивлению всех подростков женился на однокласснице.

В марте 1944 года принесли повестку. Мама, чтобы меня подольше оставили дома, переписала год рождения на 1927-й, я стал по документам одногодком с братом, но это не помогло, в райвоенкомате быстро во всем разобрались. Направили в Ташкент, у меня рост составлял 1 метр 56 сантиметров, так что тело, по сути, состояло из живота и головы. Зато образование имел девять классов. Решили меня определить в летчики, но в итоге не попал туда, поскольку меня направили в Ташкент, где быстренько определили в радиотехническое училище. Стали учить в первую очередь Азбуке Морзе. За три месяца я все освоил и получил квалификацию «радист 3-го класса». Учили на рациях РБМ, небольшого размера, но тяжеловатых, особенно нелегко приходилось таскать батареи питания. Кроме того, несколько раз довелось поучиться на маленьких рациях «Север-бис», их показывали и говорили, что они предназначены для тех, кого будут забрасывать за линию фронта, потому что такую рацию можно спокойно спрятать под полой плаща. Тщательно изучали и анодные, и накальные аккумуляторы. Помню, что анодные назывались БАС-80. После выпуска нас посадили в состав и перевезли в Белоруссию.

В июле 1944-го прибыл в город Брест-Литовск, откуда я попал в 283-ю отдельную роту связи ВВС. В части сразу же принялись переучивать, как всегда водится у нашего брата. В учебном классе показывали приемники УС-4, которые были установлены на самолетах. На все про все понадобилось пару дней, после чего объявили о том, что идем наступление. Выдали ботинки с обмотками, на месте научили, как их закручивать. Пошли вперед. Стал радистом, при этом азбукой Морзе ни разу не пользовались, поскольку разговоры «земля-воздух» шли по трубке напрямую. Наша рота занималась тем, что поддерживала связь с истребителями 5-го истребительного Львовского Краснознаменного авиационного корпуса. Пригоняли ГАЗ-АА, в кузове которого стояла радиостанция на указанную в штабе точку, после чего настраивали связь с самолетами, в соответствии с полученными указаниями работали на определенной волне, после налаживания связи передавали микрофон начальнику полетов, который начинал вести переговоры.

Затем командование начало думать, как решать серьезную проблему: во время наступления самолеты часто производили штурмовку по старым координатам, в местах, где в окопах уже сидели наши части. Получались жертвы от «дружественного огня». В Венгрии нашли выход из ситуации: стали выбрасывать на передовую авиационного корректировщика с группой налаживания связи. Мы стали как заправские связисты наводить телефонные линии, подключались, и начальник полетов прямо от места расположения рации спрашивал: «Вы видите, где окопы врага?» Наш старший указывал, где засели немцы, и вызывал истребители и штурмовики, которые атаковали врага. В основном занимались штурмовкой позиций противника Ла-7, которыми оснастили полки нашего истребительного авиакорпуса. Эти быстроходные машины давали скорость на высоте свыше 600 километров. И каждый Ла-7 имел радиостанции. Иногда немцев штурмовали Ил-2, чьи скорострельные пушки, как я воочию убедился, наводили настоящий ужас на противника. Кстати, сослуживцы называли меня «пацан», потому что я был совсем маленький ростом, ходил в роте последним в строю. Доставалось. Каждый старался нет-нет, да и щелкнуть по макушке. Поэтому у меня на всю жизнь выработалась агрессивность против любого насилия.

В районе города Веспрем был тяжело ранен. Танки 5-й гвардейской танковой армии наступали по правой стороне железной дороги, а мы, три связиста, поддерживавшие связь с самолетами, решили двинуться через левую сторону. Ротный дал нам по катушке провода, и указал точки, где ее нужно навести. Железнодорожная насыпь была усыпана щебенкой, у нас такого не было в Советском Союзе, при прокладывании путей вели земляную отсыпку из того грунта, который вырывали поблизости. Только стали переходить через рельсы, как раздается взрыв спрятанной неподалеку мины, подбрасывает меня, схватился за голову и упал. Нижняя челюсть упала, до горла все оторвало. Большой осколок резанул лицо. Сами представляете себе, что такое: идет восемнадцатый год, и подобное ранение. Еще один осколок попал в паховую область в районе левой ноги. Не помню, как оказался в танке, и как меня привезли в госпиталь. Когда медсестра распорола штаны, у меня левая нога оказалась вывернута: пятка вперед, а пальцы назад. Какой-то молодой парень в санчасти заявил: «Ну, пацан, детей у тебя не будет, все искалечили». Не совсем его понимал, ведь из-за контузии на всю жизнь остался глуховатым. Но страшно расстроился. А у меня сын и дочь родились, уже правнук есть.

Лечили в госпитале под Будапештом. Там же встретил 9 мая 1945-го. Прибежали рано утром ребята, прыгают и кувыркаются, орут на разные лады одно слово: «Победа!» Конечно, некоторые плакали, и я в том числе. От радости. Что живы остались. Я уже на костылях ходил, потому что нога болталась. Долгое время, вплоть до демобилизации, не мог как следует шагать, постоянно прихрамывал.

- Какие рации использовались в отдельной роте связи ВВС?

- РСБ-Ф, которая, как уже рассказывал, была установлена на «полуторке» ГАЗ-АА. Это была радиостанция самолета-бомбардировщика, общий вес вместе со щелочными аккумуляторами и динамомашиной с бензиновым двигателем составлял около 50 килограмм. На выходе стояла 100-ваттная лампа, вторая на задающем генераторе, и еще имелась модульная, всего три лампы. А настраивали ее при помощи пятки и карандаша, то есть били пяткой, карандашом же крутили волну, так как ручка настройки постоянно ломалась. Механик заводил динамомашину, включали накал, потом радист давал команду: «Анод нагрелся, включайте приемник». Включали микрофон, прослушивали уже настроенную волну и отдавали микрофон руководителю полетов.

- Аккумуляторы вы перезаряжали или этим занимались тыловики?

- Мы сами заряжали. Использовали их очень много, они всегда имелись в избытке, потому что очень быстро разряжались, ведь это были щелочные железно-никелевые аккумуляторы, а передатчик, когда работал, брал очень много энергии. Причем с каждой перезарядкой они все быстрее и быстрее разряжались, потому что в наступлении некогда было их чистить.

- Что было самым страшным на войне?

- По молодости как такового чувства страха не испытывал, пока не услышал о том, что детей не будет. Решил тогда в госпитале, что я перестал быть годным мужчиной. А мне только восемнадцать лет. В остальном же спокойно относился и к бомбежке, и к артналету. Сложно испытывать страх, когда детство мое прошло в такой среде, что волков не боялся, ведь мы, живя в землянках, по лесу ходили как охотники и хозяева. Хотя волки могли нас загрызть в любое время. Но это время прошло спокойно.

- Немецкие трофейные рации видели?

- Видел. Рации у противника были очень хорошие. Самое главное, что у них была весьма компактная антенна, а наша антенна представляла собой телескопическую мачту высотой 10 метров. Для развертывания станции с 10-м антенной требовалась площадка 10х10 метров. Развернуть можно было лишь за полчаса, и это при полной команде радистов 4 человека. Страшно неудобно.

- С особым отделом сталкивались?

- Да, они за мной как за переселенцем постоянно приглядывали. Вначале был старший лейтенант, глуповатый, я его интерес легко вычислил, потом его заменил капитан. Этот был похитрее. Однажды пришел в роту, приказал мне идти за ним. Недоумеваю, в чем же дело, особист ни слова не говорит. Привел в столовую, заказывает сто грамм, дает мне стопку и кружку пива. Только после этого начал расспрашивать. Пришлось рассказывать свою историю. Больше он меня не трогал.

- Как кормили на фронте?

- Чаще всего приносили еду вечером за весь день. Приходил один или два солдата, которые в котелках приносили первое: жиденький суп, и второе: кашу пшенную с тушенкой. Очень вкусная, она тогда слаще меда казалась. Это был настоящий поварский шедевр. В летно-технических войсках всегда неплохо кормили. Частенько выдавали американскую тушенку в небольших квадратных металлических банках.

- Чем вы были вооружены как связист?

- Винтовка стояла постоянно в землянке, как ее поставил, так и не трогал, она даже заржавела там. У связиста другие задачи, не стрелять, а поддерживать связь.

- С замполитом часто виделись на фронте?

- Да, это он мне добрый совет дал: «Только учиться! Только учиться!»

- Как мылись, стирались?

- Вшей было очень много в учебке. Что-то невероятное, заедали и загрызали, не давали спать. Потом в Брест-Литовск пригнали поезд-баню, построили роты, и стали изводить насекомых: всю одежду помещали в парилку, где прожаривали. Благо наступило. На фронте уже воевал без вшей.

- Женщины с вами служили?

- Нет, в нашей 283-й отдельной роте связи ВВС девушек не было ни одной.

После войны я стал начальником радиостанции, получил звание «старший сержант», и начал мирную службу в Венгрии. Затем мы стояли под Берлином, примерно через год переехали в Закавказье, где стали получать МиГ-15, мне пришлось их с земли перегонять, указывать курс. Дело в том, что я очень быстро принимал сообщения, 20 групп в минуту, а в каждой ведь по пять знаков. Затем сопровождал ночные полеты, поэтому довелось несколько раз общаться с генералом, который командовал авиационным корпусом. Тот всегда спрашивал: «Пацан, как ты настроен, как твоя радиостанция?» Всегда отвечал, что четко работает, тем более, что мы получили американские радиостанции. Они работали так: 16-24 часа поработают, и заряд заканчивается, мы батареи выбрасывали, и ставили новые запасные. Они не знали перезарядки.

Прослужил порядком, почти восемь лет, вдруг вышел приказ Министерства обороны СССР о том, чтобы старшин и старших сержантов необходимо оставить на службу по их согласию, присвоить им звание «младший лейтенант» или «лейтенант», и использовать на том месте, где соответственно они требуются. Что же, подал заявление, через некоторое время замполит меня вызывает: «Не проходишь, у тебя с дедом что-то не все в порядке». Я не стал расспрашивать, сам ведь знал, что все еще числюсь «переселенцем», да и смершевцы постоянно ко мне приглядывались.

Мне же страшно хотелось учиться. Вечерами солдаты ходили смотреть кино, а я сидел в казарме и решал задачи по физике. В вечерней армейской школе окончил 10-й класс. Что запомнил, по-такжикски (я его изучал в Средней Азии), «муаллим» – это учитель, а «муалимма» – учительница, по-азербайджански же, который изучал в вечерней школе, «муаллим-лар» - учитель, а «муаллим-лара» - учительница.

Так что твердо задумал вернуться к родителям в колхоз, Но как переселенцу мне паспорт был не положен, это страшно на меня давило, что никуда не устроюсь. К счастью, полковник Власов из штаба решил мне за отличное поведение паспорт выдать. Только нужен был вызов. Тогда написал письмо в Сталинабадский гидротехникум, мне пришел ответ о том, что принят. Доложил полковнику об этом. Проходит неделя или полторы, и мне прямо во время футбольного матча из штаба принесли предписание о том, что я «увольняюсь в запас по сроку службы». Так что демобилизовался в 1952 году.

Приехал в Сталинабад, окончил гидротехникум с отличием, будущая жена училась вместе со мной. На руки диплом не получил, его сразу же отнесли в сельскохозяйственный институт, и я должен был выйти туда на учебу, но страшно не хотел такую специальность, поэтому пошел к ректору Сталинабадского пединститута, правдами и неправдами перевелся туда, в 1958-м получил специальность учителя физики. Начал преподавать в Таджикском политехническом институте преподавателем физики, заведовал лабораторией. Потом меня переманили в Таджикский государственный университет имени Владимира Ильича Ленина, в котором я отработал 36 лет. В 1984 году защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Совершенствование школьного физического эксперимента по магнитным свойствам вещества».

В семье родились дочь и сын, который стал военным летчиком и служил на аэродроме в поселке Новофедоровка Сакского района Крыма. Мы же жили в Душанбе, но тут из-за развала Советского Союза началась гражданская война, начали преследовать и шпынять русских. Кричали в лицо: «Уезжайте к себе на родину в Россию! Понаехали!» А когда на самом деле уезжали, то на вокзале стоял плакат с большими буквами: «Русские, не уезжайте, мы вас в обиду не дадим!» Ведь все заводы остановились, хозяйство развалилось, война и мародерство повсюду, стало опасно из дому выходить. Без русских специалистов стало плохо. Но поздно, решение мы с женой не поменяли. 8 октября 1992 года прибыли в Евпаторию на вокзал в товарных вагонах. Был переселенцем, а стал беженцем. Приехали к сыну, стали у него жить. Вот вам вся моя биография.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

Часто вспоминаю то кукурузное поле под селением Шерет, по которому проложили дорогу для техники, даже не убрав трупы. Из грязи торчит то рука, то нога или только шинель. До сих пор не нахожу объяснения: почему трупы неприятеля какие-то вытянутые, а наши погибшие — почему-то в основном скрюченные. Запомнилось ощущение, когда...
Читать дальше

Полоса нашего наступления пролегала в пойме реки Ветьма, серьёзной, естественной преграды на пути к цели. Заболоченная местность, местами – непроходимые болота, леса с частыми, иногда сплошными, завалами вековых сосен, бездорожье. К тому же в эти дни пошли холодные проливные дожди, сопровождаемые порывистыми ветрами. Стали...
Читать дальше

После освобождения нашими войсками я вновь была мобилизована в Армию в 34 морскую стрелковую бригаду связисткой. Вскоре в Славянке из 34 и 157 СБ была сформирована 301 СД под командованием Антонова В. С., а я была направлена в 757 ОБС связисткой.

Читать дальше

Вскоре по прибытии меня послали учиться. Я учился в штабе дивизиона. Там были финские домики. Получил "Первый класс", 120 знаков в минуту отбивал. Только закончили, и началась война. Политрук полка перед этим дней за пять приехал к нам на батарею: "Война на носу! Со дня на день начнется" Мы и сами понимали, что война...
Читать дальше

Превосходство у немцев - огромное. Особенно бессилие и обида ощущались при встрече с вражескими самолетами - бомбардировщиками “Юнкерс-87” и “Юнкерс-88”. Их нам с земли невозможно было поразить. Они пикировали, разбрасывали бомбы, пускали их цепочкой до земли, а истребитель не гнушался гоняться даже за одним солдатом, пока не...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты