Шульгин Константин Александрович

Опубликовано 23 июля 2006 года

14866 0

Когда фашисты напали на нашу Родину, я был студентом третьего курса радиофакультета Московского института инженеров связи. Радиолюбительством увлекся еще со школьной скамьи, а уже в институте работал оператором на коллективных радиостанциях UK3AQ и UK3CU. С февраля 1941 г., получив личный позывной - U3BA, вышел в эфир на собственной радиостанции. С тех пор короткие волны стали моим любимым занятием. Опыт работы в любительском эфире здорово пригодился мне на фронте.

Через несколько дней после начала войны группа студентов-коротковолновиков, в которую входил и я, обратилась в райвоенкомат с просьбой отправить нас на фронт. Нашу просьбу удовлетворили. В первых числах июля 1941 года по путевке комсомольской организации института мы, как добровольцы, были призваны по спецнабору в распоряжение Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии. Так началась наша военная служба в действующей армии.

Предполагалось, что мы сперва пройдем специальную подготовку. Однако в связи с чрезвычайно сложной обстановкой на фронте группу наиболее квалифицированных коротковолновиков уже 12 июля отправили в различные части военной разведки. Я и мой друг-однокурсник Дмитрий Горбань, а также еще несколько рядовых получили назначение на Западный фронт.

Особенно врезались в память первые дни пребывания в боевой обстановке, когда мы разыскивали штаб фронта.

Нам выделили крытую машину с радиоаппаратурой (экипаж, включая шофера, состоял из шести человек) - и в путь. Сказали, что штаб фронта находится где-то в районе Минска. Конкретно, мол, уточните сами. Вскоре мы узнали, что в Минске уже немцы. В Смоленске нам сообщили, что штаб в Витебске, но к тому времени он тоже оказался в руках противника.

Неразбериха была удручающей. Наши части отступали. На одном из участков нашего маршрута нас предупредили, что примерно в 400...500 метрах - немецкие танки. Решили свернуть с дороги, переночевать в лесу, а на рассвете продолжить поиск штаба. В общем, мы нашли его только под Вязьмой.

Нас буквально потрясло то, что мы увидели на дорогах нашего следования. Это было в начале войны, и в тот период в воздухе полностью господствовала вражеская авиация. Всюду - горящие или дотла сгоревшие деревни. Разбитые на шоссе машины. Изуродованные тела красноармейцев и беженцев - в основном, женщин, детей и стариков. Отбомбившись, эскадрильи фашистов, возвращаясь на свои базы, обстреливали из пулеметов обочины дорог, уничтожая все живое. Угнетало, что немецкие самолеты действовали безнаказанно, что им нечего было противопоставить. Какое-то чудо помогло нам тогда уцелеть, сохранить машину и аппаратуру...

Из штаба фронта мы с Горбанем были направлены в часть, которая осуществляла разведку в тылу врага. Работая на подвижных радиостанциях, мы обеспечивали оперативную связь с группами разведчиков, действовавших в тылу немецких войск, а также поддерживали связь с нашими войсковыми частями и соединениями, находившимися за линией фронта. Довелось нам участвовать в смоленском сражении, в обороне Москвы на дальних подступах к столице.

Во время зимнего контрнаступления советских войск наша часть принимала активное участие во многих боевых операциях, обеспечивая командование Западного и смежных с ним фронтов оперативной информацией, игравшей важную роль в решении задач, стоящих перед частями Красной Армии.

Находясь в разведывательной части, мы поняли, почему нас так срочно направили на фронт. Дело в том, что армейские радисты, прошедшие "скоростное" обучение в учебных классах, были совершенно не готовы к работе с маломощными радиостанциями, да еще в условиях реального фронтового эфира с присущими ему помехами. Поначалу часто случалось, что сидящий рядом со мной с параллельными телефонами армейский радиотелеграфист даже не понимал корреспондента, тогда как я, несмотря на крайне слабый уровень сигнала и помехи, мог полностью принимать радиограмму и обмениваться информацией. По этой причине связь с разведчиками нередко была чрезвычайно плохой. Для налаживания радиосвязи с корреспондентами командование, как правило, предпочитало использовать радиолюбителей-коротковолновиков. И не ошиблось.

Хочу подчеркнуть, что на протяжении всей войны коротковолновики по праву считались самыми ценными кадрами, и особенно для разведорганов. Обладая большим практическим опытом работы в эфире и хорошо зная аппаратуру, они после призыва в армию сразу же вступали в строй, обеспечивая командованию надежную и бесперебойную радиосвязь в самых сложных условиях.

Командование части высоко оценило нашу работу. Мы с Горбанем в феврале 1942 г. были награждены медалями "За боевые заслуги". В тот трудный для Красной Армии период такая оценка нашего скромного вклада в деятельность разведорганов была для нас особенно ценной. Гордились мы и тем, что были удостоены такой редкой награды, как нагрудный знак "Отличный разведчик".

В последующие годы сфера действий нашей части значительно расширилась. Мы, в рамках своих задач, принимали участие в операциях, проводимых на территориях Курской, Орловской, Брянской, Воронежской областей.

Имея, кроме основной радиоаппаратуры, свою портативную радиостанцию, которую радисты любовно называли "Северок", мне доводилось не раз выполнять специальные задания. Однажды я несколько дней работал в одном блиндаже с генералом Г. К. Жуковым, который руководил важной операцией. Нас разделяла фанерная перегородка, и я слышал все его команды, наблюдал по карте ход операции. Естественно, что в то время он вряд ли обратил внимание на рядового солдата, а я тогда не знал дальнейшую роль в войне прославленного военачальника. Но в памяти у меня этот эпизод сохранился надолго.

Во время выполнения подобных заданий я сам был корреспондентом нашей разведчасти и на себе почувствовал, как хорошо работают наши ребята! Потом мне Горбань сообщил, что я в те дни являлся "особо важным" объектом.

Во второй половине 1943 г. меня и Дмитрия перевели в полевую разведывательную часть, выполнявшую задания ставки Верховного Главнокомандования. Задачи наши усложнились. Сфера деятельности уже не ограничивалась рамками только одного фронта - она распространялась на обслуживание боевых действий Центрального фронта, переименованного затем в Белорусский, а также Первого, Второго и Четвертого Украинских фронтов. Наряду с обеспечением связи с разведывательными группами специального назначения, находившимися в глубоком тылу вражеских войск (расстояние до наших корреспондентов достигало 1000 км), мы поддерживали связь с партизанскими соединениями, действовавшими в Белоруссии и на Украине. Участвовали в освобождение Польши, Венгрии, Австрии...

Война для нас продолжалась 1400 дней. Победу мы отметили в освобожденной Вене.

Источник:

"Радио" №5, 2000




Читайте также

Когда же мы пролетели на высоте 600 метров полтора часа, по нам ударили трассирующие пули зенитного пулемета. Было темно, лишь только луна служила нам ориентиром. Мы решили, что наши зенитчики приняли наш самолет за немецкий. Летчик, дав сильного «козла», пошел вниз и произвел посадку. И хотя нас сильно тряхануло в воздухе, мы...
Читать дальше

В пехоте я был около месяца, собственно, бой за Чаусы для меня был единственным боем в пехоте. После Чаусов у нас были большие потери, много погибло разведчиков и связистов. К нам в роту пришел старший лейтенант-разведчик, и стал отбирать ребят. Я ему говорю: «Возьмите меня в разведку. Я маленький, везде пролезу», – во мне роста...
Читать дальше

После освобождения нашими войсками я вновь была мобилизована в Армию в 34 морскую стрелковую бригаду связисткой. Вскоре в Славянке из 34 и 157 СБ была сформирована 301 СД под командованием Антонова В. С., а я была направлена в 757 ОБС связисткой.

Читать дальше

Я помню по Украине от Кривого Рога в Нового Буга, 60 километров, мы ехали трое суток. Дороги разбиты! Проедет машина 10 метров - перед ее диффером гора грязи. Мы идем разгребаем, она еще провинится, опять разгребаем. Сколько там техники стояло! Кто-то думает - сейчас я по целине проеду - поехал и сел. Вот Виллисы по этой грязи не только...
Читать дальше

Превосходство у немцев - огромное. Особенно бессилие и обида ощущались при встрече с вражескими самолетами - бомбардировщиками “Юнкерс-87” и “Юнкерс-88”. Их нам с земли невозможно было поразить. Они пикировали, разбрасывали бомбы, пускали их цепочкой до земли, а истребитель не гнушался гоняться даже за одним солдатом, пока не...
Читать дальше

Поехали мы, человек 8, на «студике» («студебеккере») в польский порт Гданьск. Едем - навстречу женщина выбегает и кричит что-то. Наш переводчик говорит: «Там старик кого-то топит…». Мы повернули, подъезжаем. Точно - топит! Оказывается, старик-немец свою семью утопить собрался. Говорит: русские идут, все с рогами! Старуху к себе...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты