Климов Николай Васильевич

Опубликовано 19 июля 2014 года

5422 0

Климов Николай Васильевич. Полковник в отставке. Родился 29-го апреля 1923-го года. в городе Кузнецке Пензенской области. Ну, что? Окончил среднюю школу, десять классов. После окончания этой школы направлен был в Саратов, в танковое техническое училище, которое закончил 1-го февраля 43-го года.

– Возвращаясь в 41-й год. Как узнали, что война началась?

- Весной к нам как-то в город приезжал один танкист, а у них тогда форма была красивая, кожаные куртки, и вот я решил стать танкистом. 14-го июня сдавали последний экзамен в школе. К этому времени у меня уже было направление на учебу в Саратовское танковое училище – ведь заявление пишут раньше получения аттестата. Приехал в училище накануне начала войны. Прошел медицинскую и мандатную комиссии. Мы готовились сдавать экзамены в училище, но когда объявили о начале войны, нас зачислили без экзаменов. Как нам сообщили о начале войны? Вы знаете… Что-то не припомню, как нам сообщили… Кажется после завтрака было построение и вот здесь объявили. С каким настроением восприняли это известие? Мы ещё были молоды – легко его восприняли.

- Какую материальную часть изучали?

- БТ, Т-26. В 42-ом году начали Т-34. Нам, техникам, давали конструкцию агрегатов и танков. А у разных танков механизмы не очень сильно отличаются. Есть двигатель, есть коробка, бортовые фрикционы. Поэтому мы могли трудиться на всех видах танков.

– Как воспринималось отступление? Какие разговоры шли?

- Разговоры шли о том, что, скорее надо закончить учёбу и скорее на фронт. Разумеется война чувствовалась и у нас. В 42-м немец бомбил нефтеперегонный завод в Саратове. Мы дежурили на крышах на случай бомбежки, чтобы тушить зажигалки. После этих налетов нас гоняли на восстановительные работы.

- Вам давали вождение?

- Да, конечно! Мы не только технику изучали, но и вождение и стреляли! Даже тактическая подготовка была…

- Голодно было?

- Нет! Но, конечно, есть всегда хотелось.

– Парад в Москве 7-го ноября как-то вам транслировали? Не помните?

- В 41-ом году 7-го ноября у нас был парад в городе и мы прошли строем. Это очень вдохновляло – парад в такое тяжелое время.

Из училища был направлен в распоряжение Горьковского автобронетанкового центра, а там уже попал в 244-ый танковый полк, который формировался в Сормово, на должность танкового техника. В средине февраля получили американские танки М3 Ли. На полигоне в Гороховецких лагерях отрабатывали сколачивание взводов и рот (полк был ротного состава). Ну, что об этих танках сказать… Эти танки были примерно равны по скорости и маневренности Т-34. Управление им было несколько проще и физически легче.

Но если у тебя хорошие навыки в управлении 34-кой, то ты даже и без выжимания главного фрикциона, подобрав обороты двигателя мог скорости переключать. У американцев был планетарный механизм поворота. Танки, конечно, высокие, на резино-металлических гусеницах. Эта гусеница бесшумная почти, но как гололёд или замёрзший грунт – всё, танк буксует и раскачивается. Вторым недостатком был бензиновый двигатель, работавший на бензине М-70 с добавкой этиловой жидкости – легко танки горели. Ну, а так машина более менее комфортная, внутри обделана белым поролоном, который на вид красивый, но горючий. Запах от него ужасный.

Где-то 15-го марта пришёл приказ на погрузку. За день до погрузки в эшелон механика-водителя танка командира первой роты, в которой я служил танковым техником, отправили в госпиталь. Утром приходит приказ на погрузку, а вести танк некому. Командование полка назначает меня механиком-водителем на этот танк. Мало того, что мне танки обслуживать, так еще и водить надо. В конце 20-тых числах марта мы прибыли на Северо-Кавказский фронт. Автомобильная техника разгрузились в Краснодаре, а эшелон с танками прошли ближе к линии фронта и разгрузились на станции Убинская – это где-то, 5-6 километров от передовой. Сразу же, поротно стали выдвигаться к фронту. Командиры проводили, разумеется, рекогносцировку местности, ну, а мы занимались обслуживанием танков - чтоб все исправно было, чтоб бензином заправлены были и так далее. Полк вел бои за станицу Крымская, сейчас это город Крымск.

Немцы её не хотели сдавать. Несколько раз мы ходили в атаку – не получалось, потому что пехоту отрезали от танков, а танки без пехоты – это, знаете мишень. В этих боях наш танк был подбит. Попали нам в борт, пробили бензобак. Мы были оглушены. Потом видим – танк горит! Бензин же! Начали выбираться. Только на несколько метров отползли, как начали рваться снаряды боекомплекта. А тут еще немец обстреливает! Досталось нам. Я был легко ранен и контужен. Вскоре нас подобрали санитары.

- С танками пришли комплекты формы?

Нет! Может быть, где-то по дороге ее растащили.

– Долго осваивали технику?

- Нет! Довольно быстро.

– Вы сказали, что были проблемы с гусеницей, а шипы наваривали на гусеницу?

- Нет! Ничего не наваривали!

– Первый свой экипаж помните?

- Командиром был Сачугов Вася, в башенном орудии сидел по-моему Кичигин, заряжающим Фадеев, а механиком до меня был Пермяков. Они все были с Урала.

– Первый свой бой помните?

- После выхода на исходные позиции мой командир, мне, как механику, определил направление движения. В триплекс мало что видно, поэтому командир определял ориентиры, по которым я вел машину. Была проведена артиллерийская подготовка, и мы пошли в атаку. Стрельбу вели с коротких остановок. Задача механика как можно более плавно остановить машину, чтобы танк не раскачивался после остановки и так же плавно и быстро тронуться. Стоять нельзя – тебя подобьют. Первый бой особых впечатлений не произвёл. Мы стреляли и в нас стреляли. Вот когда подбили нас, тут уже были впечатления.

– Покидать М-3 легко было?

- Да, у меня был впереди свой люк. Более того тренировались покидать танк.

– В бою его приоткрывали или держали закрытым?

- Он закрытый! Открывать нельзя! А вдруг снаряд?!

- При попадании звук сильный?

- Когда снаряд ударяет в башню звук неприятный. В М3 окалины не было – он весь обит был поглощающим материалом.

– Что-то ломалось у М3?

- Машина была надежная, но постоянно приходилось регулировать механизм бортовой передачи, поскольку тормозные ленты изнашиваются.

- Как танкисты относились к М3?

- Неважно…

Около месяца я пролежал в госпитале. После выписки меня направили в резервный полк.

- После госпиталя хотелось на фронт или уже навоевались?

- Как это не хотелось?! Хотелось, конечно!

Мне и еще одному старшему лейтенанту, командиру танкового взвода, дали в подчинение группу механиков-водителей и командиров орудий и направили в Нижний Тагил. Там мы этот личный состав сдали для формирования частей, а сами получили предписание на второй Украинский фронт. Из штаба фронта меня отправили в 116-ую танковую бригаду, воевавшую в составе 8-го механизированного корпуса, которая в то время находилась под Александрией. Здесь я был назначен танковым техником первой роты первого батальона. Батальоном командовал тогда капитан Брык, а бригадой подполковник Юревич. Бригада имела на вооружении танки Т-34. На основе 116-ой танковой бригады из частей 8-го механизированного корпуса была сформирована подвижная группа, которая была отправлена в рейд по тылам противника. В ночь на 10-ое января 1944-го года по проходу, проделанному саперами пошла в направление Марьяновки. Когда подходили к этой Марьяновке, всё было тихо спокойно. Разведка определила, что у каждого дома стоят машины, в том числе и с радиостанциями и тихо: «Часовые», - говорят, - «спокойны». На большой скорости ворвались в эту Марьяновку. Немцы выбегали почти в одних подштанниках, потому что они же в тылу, в 70 километрах от линии фронта. Командование узнало от местных жителей, что недалеко, в районе Малой Виски находится аэродром противника. Одна работница сахарного завода, я не помню сейчас ее фамилии, взялась провести часть подвижной группы к Малым Вискам. Подавили они там самолеты, зенитки. Уничтожили два или три тяжёлых танка. Там были склады с горючим, с боеприпасами – всё взорвали. Когда на вторую ночь уходили зарево все еще было далеко видно. Немцы, разумеется очухались и нас прижали. В общем, начали сгущаться тучи над нами. Надо было собираться и уходить.

В район Малых Висок прилетел самолёт У-2, привёз приказ: готовиться к выходу. На третий день с подбитых танков слили горючее, загрузили оставшиеся боеприпасы и начали уходить. С боями пробились к своим и 13-го числа утром, мы уже вышли из этого котла.

– Какова в этих боях ваша роль? Где вы находились?

- Наша роль, танковых техников, незавидная. Места в танке технику нету. Приспосабливались мы где-то на броне заднего танка в ротной колонне. Когда танки вступают в бой, то мы спешиваемся и держимся ближе к штабу батальона. В конце 43-го года стали для технических работников выделять тягач или танк со снятой башней. Тогда уже легче стало техникам. Можно было и ехать на ней и подбитые танки ночью вытаскивать.

После поев под Кировоградом бригаду вывели на переформировку. Стояли в селе Лелековка – это где-то в двух-трех километрах от города. Пару месяцев мы там, в общем, отдыхали. Танков у нас не было, только машины и немного личного состава. Летом нас перебросили под Минск. Приехали, сделали себе землянки. Пришли новые танки М4А2 «Шерман». Везло мне на американскую технику. Вот с этими танкам мы вступили в бой на втором белорусском фронте. В январе началось наступление в Польше. Тяжелые бои были за город Хойниц. Это был большой транспортный узел. Там погиб наш комбат, майор Брык, другие офицеры. Я сам был ранен в ногу. Дело было ночью. Начался обстрел. Я забрался в какую-то канаву, а нога осталась сверху, ну, вот, её и прихватило осколком снаряда. После того, как пал Кёнигсберг, уже стало легче. Бои были уже не сильные, и мы хорошими темпами вошли в Германию. Второго мая остановились в Файтлюбы, и на этом для нас война закончилась.

- Какие-то приметы, предчувствия были на фронте?

- Нет. О том вернусь я или нет, я не думал.

- В свободное время, о чём шли разговоры?

- Скорей бы кончилась война и скорей домой. Хотелось учиться. После войны Я дважды пытался поступить в академию. Первый раз по математике получил неуд, а со второго раза поступил. Все же десять лет перерыв между школой и поступлением – это много.

- Актировать подбитые танки приходилось?

- Нет, это не моя задача. Этим занимались в батальоне и выше.

- Не сталкивались со случаями умышленного выведения танка из строя?

- Нет.

- У 34-ок подкручивали обороты двигателя. У вас так делали?

- Только после войны на соревнованиях по вождению, чтобы других обогнать.

- В чем заключаются обязанности техника роты?

- Главное, чтоб его машины были всегда в исправности, чтобы все механизмы были отрегулированы, небольшие поломки устранены. С большими поломками он не справится - у него только руки – всё. В батальоне, там уже мастерская, небольшая бригада ремонтников, а в полку или бригаде отдельная рота обслуживания.

- Инструктаж механиков-водителей – это ваша задача?

- Да. Опытным механикам-водителям я нотаций не читал, а с неопытными приходилось заниматься, учить регулировать приводы управления, чтобы он сам мог небольшую неисправность устранить. Их учили-то всего три месяца. За это время научить трогаться с места и водить по прямой можно, но обслуживать машину, водить по сложной местности – нужен опыт. Вот я его передавал молодым. Опытных механиков-водителей держали в резерве батальона. Придет пополнение с танками. Неопытных механиков ссаживают, а на их место опытных, а тех обратно за танками посылают. Командиры рот, батальонов те себе всегда механиков подбирали. Ведь механик – это главное лицо в танке, от которого зависит движение танка.

- С кем вы дружили во время войны?

- С командирами рот, взводов. Вместе жили при формировании.

- Курили?

- Да, курил. Помню давали табак или папиросы.

- У Вас в подчинении кто-то был?

- Нет, никого. Это я был в подчинении у зампотеха батальона или полка

- В этих боях сто грамм давали?

- Сто грамм? Конечно! Но это в перерывах между боями, а когда шли в атаку, то давали сухой паёк: консервы, сухари, галеты.

- Из тех танков, с которыми приходилось сталкиваться М3, Т-34 и М4А2 – кого бы вы предпочли?

- Я б, конечно, отдал предпочтение нашей 34ке. Почему? Во-первых сила привычки – своя машина, во-вторых она в обслуживании проще, в-третьих она ниже. «Шермана» они высокие как и М3, они иногда переворачивались, а с Т-34 такого быть не могло. Конечно они более комфортные, но воевать на них не сахар.

- Гусеницу натянуть – у кого проще?

- У нас проще всех! Тросом ее зацепил и за ведущее колесо и пошёл крутить. И она, видите что, резиново-металлическая гусеница, гусеница, если изношен палец, то её не выбьешь.

- Когда пересаживались с 34-ки на «шермана», как танкисты к этому отнеслись?

- Ничего, нормально.

- Вши были?

- Много. Мы обмундирование опускали в бочки с бензином. Потом сушили. Пахло оно конечно неприятно, но когда водой прополоскаешь, то нормально.

- У вас в части были женщины?

-Женщины? Вы знаете, что, у нас была, по-моему, одна девчонка водитель полуторки.

- Как вообще отношение к женщинам было на фронте?

- Своих не трогали, конечно.

А к чужим в перерывах между боями ходили.

- К немцам какое отношение было?

- Отношение к ним было как к врагам. Когда вошли на территорию Германии гражданских мы не трогали. В городе Фейтлюбы, где нас застал конец войны, мы жили в домах. На первом этаже мы размещались, на втором – они. Отношения были нормальные, но единичные случаи насилия в бригаде все же были. Наказывали. Кроме того помню, что один сержант что-то там мухлевал с денежным довольствием – его тоже судили.

В основном же после войны к немкам ходили на таких… мирных основах… за еду. Тогда в Германии голодно было.

- Вспышки венерических заболеваний не было?

- Это я не скажу. У меня не было. И у моих друзей, с которыми я служил – ни у кого не было.

- Посылки посылали?

- Да. Что-то собирали сами по брошенным домам. Из тыла нам тоже посылки присылали. Помню, когда стояли под Александрией, то к новому 1944-ому году нам присылали посылки. В них были печенье, конфеты, варежки тёплые, носки.

- За войну награды какие у вас?

- Значит, три ордена Красной звезды, орден Отечественной войны второй степени и медаль за Боевые заслуги. Ну, и этих, юбилейных штук двадцать.

После войны я был направлен в Казанскую высшую офицерскую танковую школу, после окончания которой служил в Германии, в 14-й дивизии заместителем командира роты по технической части. в 51-ом году поступил в Бронетанковую Академию. Служил в Уральском округе начальником бронетанковой мастерской 34-ой дивизии. Потом был главным механиком военного завода, заместителем начальника базы, которой руководил Сергей Андреевич Отрощенков. После этого возглавлял кафедру эксплуатации и вождения автобронетанковой техники в Высшем военно-политическом танково-артиллерийском училище. Уволился с должности начальника цикла технической подготовки военной кафедры Уральского политехнического института.

Интервью и лит.обработка: А. Драбкин


Читайте также

Подбили три или четыре танка. Остальные танки повернули и быстро скрылись. Командир дивизиона, артиллерист, взобрался на одну из подбитых машин, заглянул внутрь, а там ребята наши лежат, у одного вся грудь в орденах. Артиллерист за голову схватился.


Читать дальше

Самый страшный момент? Был такой… Мой экипаж стал экипажем командира роты. В одном бою мы вяло перестреливались с немецкими танками. Перед нами в траншеях расположилась пехота. Ротный сел на место командира, а мне разрешил прилечь рядом с танком, поспать. Вдруг из траншеи вылезает пьяный пехотный капитан с пистолетом и идет...
Читать дальше

Днем мой взвод в составе пяти машин Т-26 вошел в село, и мы разделились. Я с тремя танками пошел по центральной улице, а мой помкомвзвода Терещенко двинулся с двумя танками по параллельной. И тут началось. Долбили нас со всех сторон. Одну машину сожгли, другую подбили, но экипаж погиб. Я еще успел добежать до танка Терещенко и...
Читать дальше

А командование тем временем решило провести новую попытку атаки при помощи "пехотных танков", спешно изготовленных военными заводами. Знаете, что они так назвали? "Танк" представлял собой щит из двенадцатимиллиметровой брони, снабжённый окошечком для винтовки (автоматов на вооружении советской армии в ту пору не...
Читать дальше

Я как технический специалист смотрел на немецкие танки. Во-первых, мы, особенно на Курской дуге, впервые со всеми экипажами проводили занятия на тему о том, куда нужно вести огонь по "Тиграм", "Пантерам" и т.д. Это была моя задача - задача технической части - проводить такие занятия. У нас к тому времени уже были кое-какие...
Читать дальше

Там же, под Ельней, на целые сутки я стал командиром стрелковой роты. Вез в полк цистерны с дизельным топливом. Была бомбежка, и мой шофер с перепугу слетел вместе с машиной с моста.. Вылезли с ним из машины, подсчитали синяки и ушибы. Я знал, что рядом стоит гаубичный артполк. Пошел к ним попросить тягач на время. Через километр на...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты