Коковин Фёдор Иванович

Опубликовано 06 октября 2013 года

12532 0

Я, Фёдор Иванович Коковин родился 10 апреля 1924-го года в Курганской области, Ольховский район, деревня Беляковка. Через семь лет, вышел приказ: зажиточных всех деревень ликвидировать… Мы с отцом в Свердловске оказались. Отец вскоре умер. А мы с матерью так и мотались тут.

В семье я был самым последним, шестым ребенком. Перед войной успел окончить семь классов. Старший брат, он с 1905-го года, тоже фронтовик был.

– Как, вообще, жилось перед войной?

Жилось плохо. Детства меня лишили, с 18-ти лет и до конца войны пробыл на фронте.

- Как Вы узнали, что война началась?

Настроение хорошее было, погода хорошая, ребятишки толпой пошли на Шарташ купаться. Под вечер все узнали о начале войны.

– Как восприняли это?

Молодые были. Восприняли с удивлением – что за война, какая война? Первые годы были не совсем хорошие: со снабжением и в тылу плохо, и в армии не особенно.

– Вас когда призвали?

Всех друзей забрали еще в августе. Меня на комиссии посмотрели и отпустили домой. Забраковали видимо из-за здоровья. Через месяц, в сентябре 1942-го года призвали. Один год проучился в танковом училище в Челябинске. Получили прямо там тяжелые машины – танки ИС-2. В них инструмент – пила, топоры, даже зажигалки…

– А Вас выпустили именно сержантом?

Да, Гвардии старшим сержантом.

– А ведь механик-водитель тяжёлого танка должен быть офицер, нет?

Командир машины – офицер. Механик-водитель, командир орудия и заряжающий или младший-механик – вот четыре человека экипаж.

– Как Вам училище в Челябинске? Как кормили, как вообще жизнь там?

Ничего особенного. Жить можно было.

– Какие танки изучали?

У немцев появились тяжёлые танки. И у нас тоже – танки ИС-2. Их немного было. По фронту, где туго прижмётся – нас туда подкреплением. Потом в конце прикрепили к 10-ому добровольческому танковому корпусу.

– Что самое важное необходимо было знать механику-водителю?

Нужно хорошо водить машину. Это основное – что требовалось на войне. Да ещё в Карпатах, машины колёсные, буксуют - приходилось их цеплять на трос и за собой тащить, вместо того, чтоб вести. Они же всё – горючие, снаряды, продукты должны нам поставлять.

После боя, всякое бывает намотано на гусеницу, проволока например, да и вообще чего только не было там. Я отдаю приказ: «Привести в порядок машину!». Наш наружный экипаж - ребята-пехотинцы, пять человек на танк, вместе с нами приводили все в порядок. Привели в порядок – сдали машину. И получать другие машины пошли.

Комиссия началась уже в октябре: наших выстроили в строю - отпускать домой. Командиры ходили, выбирали: шоферов там, автоматчиков по ранению отпускали домой. А как до танкистов очередь дошла – никого не отпустили. Даже по ранению. «Вам, – говорит, – пока рановато, вот, придёт подкрепление, тогда посмотрим».

В сентябре нас отпустили, меня по ранению. Я сейчас числюсь как инвалид второй группы. Ранение тяжёлое.

– А как это произошло?

– Осколочный снаряд около машины. Сильно рвануло, не успели в машину заскочить даже. Хронический стомелит у меня так и остался до конца войны. В руке еще осколочек. У меня китель был… задело кусочек кителя, до швов – не оторвало руку. До конца жизни служит вот нормально, хоть маленько не работает.

– А это тоже, так сказать, вне машины ранение?

В машину спускался – руки ещё наверху находились, и тут осколок прилетел…

– Кто главный в машине?

Командир машины.

– А следующий?

– Два механика: один старший, а другой – его помощник. Командир орудия за пушкой, за пулемётами – ответственный за всё.

– А, допустим, ну… совершили марш, остановились, что нужно сделать с машиной?

– Приводить в порядок, осмотреть, чтоб на ходу была.

– Бывали запомнившиеся поломки?

– Ломались редко, потому что с боями шли. Если выйдет из строя – подобьют там. Это случалось, а что сама машина - не было такого такого случая. У нас были заводы фронтовые, ремонтировавшие машины. Можно отремонтировать – хорошо. Нельзя - отводили в тыл. Получали другие машины, если те были в наличие. В общем - невесёлая жизнь. Нет войны – не надо ее сроду. Я до сих пор так с отвращением смотрю…

– На войну?

– Не нравится мне это хозяйство. Живёшь – мирно, люди работают, занимаются делом. У нас ссоры никогда никакой не было. А сейчас: то на улицах драки, то кто-то чего-то украл. Хоть похуже гораздо жили, но честнее народ-то был.

– Вашу машину подбивали?

- Лобовая часть была прочной – никакая пушка не брала. Вот если гусеницу повреждали…

– А что нужно было сделать? Выскочить из танка и менять гусеницу?

– В машине тоже сидеть нельзя – стреляют по машине немцы. Надо действовать. Экипаж выскакивает, и пока пули шибко не летят – лёжа, с кувалдами к траку, в 20 килограммов весом. Его тащить вдвоем, втроем надо там. Ладно, молодые, здоровые были, так ничего, таскали. Тяжеловато приходилось. Но делали всё как-то.

– В ИС-2 люк механика-водителя – он же не открывается, да?

– У нас вот два люка – верх и низ. Больше не было ничего.

– Каким люком чаще пользовались механики?

– Машина тяжёлая, если мягкий грунт, то почти до самой земли – не пролезешь толком. А если твёрдый грунт, зимой, то нижним ещё можно попользоваться.

– А переключение передач легко или тяжело осуществлялось?

– Переключались тяжеловато. Но ничего. В машине у нас двадцать восемь раздельных снарядов… от заряда отдельно – двадцать восемь штук снарядов и двадцать восемь зарядов. Так мы всё равно больше брали на дно. Наложишь, как дрова, с запасом. У нас пулемёты и ТТ лежали. Больше оружия не положено.

– Пользовались пистолетом?

- В городских уличных боях. Выскакивали на машинах, где нельзя пролезть, или гусеницу повредили. Вот тут-то встречались с немцем. Наши машины хорошо действовали, прижимали самоходкой «Пантеру» к стене, или дороги очищали. По колесным машинам бронебойным снарядом, осколочным по пехоте, целая улица свободна становилась.

– Вам приходилось давить орудия или гусеницами работать?

– Как уж под дорогу попадалось… Машина должна хорошо видеть правую и левую машины. Если угрожают правой машине – его защищаешь, и левой также, и тебя также защищают.

– Это уступом так, да?

– Да. В боях всё смешивается наоборот: и 34-ки, и тяжёлые танки принимают участие.

– Вот, у Вас за войну – какие награды?

- Медаль «За Отвагу» есть.

- А в каком госпитале лечились?

- Я договорился, чтоб в Свердловске меня высадили – не высадили, увезли в Сибирь, Прокопец. Там лечился. Переписывался с полком. Из госпиталя убежал, подлечили меня маленько, и я оттуда рванул, добирался до своих, до фронта дошёл. И до конца войны.

– А экипаж с командиром танка один и тот же были или менялись?

- Да, менялись. Бои, ранения. Мало было постоянных. Командир 72-го танкового на два года нас старше, с 22-го года был. Начальник штаба там – с 23-го, молодежный такой состав. Молодые не так переживали, как женатые.

– Танк, зимой хорошо заводился?

– Чтоб не замерзал, газоль – антифриз такой был незамерзающий – им заправляли, не водой. Машины почти не глушили, они работали так.

– Моточасы использовались?

– Нет.

– А где экипаж ночевал зимой?

– На машине. Один год, и зимой и летом – ночевали на машине. На жалюзи, погреться по очереди. Вот так заберешься под брезент, что машину закрывает – тепло! Вздремнёшь, уснёшь. На жалюзи меня однажды в лесу зацепило и вместе с брезентом выкинуло. Задняя машина успела заметить. А я не проснулся даже! Вытащили брезент вместе со мной. И снова на машину. Спасибо, хоть заметили! А так-то могли проехать.

– Командир танка подменял Вас за рычагами?

– Нет, это когда уже машину подобьют! Он должен следить за полем боя и команды принимать с полка, быть в курсе дела. Водили-то машины все, друг друга заменить могли.

- Взаимозаменяемость была, да?

– Да. Этому учили в училище.

– Вам не приходилось стрелять?

– Приходилось. У механика-водителя пулемёт был, туда поставили. Живы маленько остались… поработали.

– А, вот, вши были?

– Конечно! Как же без этого? Сопровождали обязательно.

– Как с ними боролись?

– Кипятили в бочках одежду. До пересечения границы продукты получали: то дадут, то не дадут, а там, как мы зашли – забирали скот, коров, вместе с пленными в тыл отправляли, здесь получали от наших продукты эти. Консервированные фрукты были. Там в каждый дом заглянешь, особенно на чердаках – висит свинина. В подвалах ихних – вино, посуда. У них запасы такие имелись – не так жили. У нас не было возможности, а у них это нормально было…

– Фёдор Иванович, сто грамм давали?

– Давали. Но я не курящий и не пьющий.

– В экипаж отдавали или меняли на что-то?

– Танкисты так не делали. В пехоте меняют продукты. А у нас экипаж – ну, что тут менять! Мы чем богаты, тем и рады.

– А, вот, допустим, командир танка – он получал офицерский паёк – делил его на всех?

– Всё у нас было вместе.

– А пушку вместе чистили?

– Редко её приходилось чистить, мы с боями шли. Если несколько дней нет боёв, мы вдвоём чистили. Таскать её одному туго. Не особенно приятное занятие, но приходилось – оружие должно быть в порядке.

– А горючее Вы заливали или кто-то ещё?

– Мы горючее заливали.

– Вёдрами?

– Нет, у нас четыре бачка походных: два с одной, два с другой стороны. Эти бочки привозили снабженцы. Они с машины нам эти бочки и сольют, и помогают в бак заправить. Наливали там в вёдра или другую посудину - и в бак заливали. Насосов не было.

– Фрикционы хрупкие или тяги рвались, что-то такое случалось?

– Такого не было. Техника-то ничего была. 34-ки, ИС-2 – в войну работали. Усилили пушки. Т-34, так унитарно: снаряды вместе, снаряд с зарядом. У тяжёлых-то дельно было все, снаряд от снаряды.

– После выстрела сильно загазовывалось боевое отделение?

– После боёв там угорали… Пушка работает – а газ, хоть откроешь, не так быстро улетается. Если бой долго длился – так и голова начинала болеть. У американцев там шоколад был, а у нас только трофейный.

Танкист Коковин Фёдор Иванович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДТ, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, БТ-5, БТ-7, Т-26, СУ-76, СУ-152, ИСУ-152, ИСУ-122, Т-34, Т-26, ИС-2, Шерман, танкист, механик-водитель, газойль, дизельный двигатель, броня, маска пушки, гусеница, боеукладка, патрон

– А, вот, триплекс хороший был у механика водителя?

– Хороший. Если влетал осколок, снаряд - его не пробивало, лишь испортит маленько. Если трещина появилась, так заменить можно – выбросил и другую вставил. Но по триплексу редко попадало. Они по другим целям били.

– А если он забрызгался грязью, что с ним сделать?

– А он не один. У механиков-водителей даже три. Правый, левый и перёд.

– То есть, всегда что-то видно?

– Да.

– А как командир Вам командовал?

– По рации. Разговариваем между собой – ничего не слышно, бой идет. Без боя тоже не слышно: мотор работает, не всё разбираешь. А в танкошлёме – нормально.

– Какие команды командир отдавал, допустим, чтобы приготовиться к стрельбе – ведь стреляли с остановки, правильно?

– С ходу можно было.

– Ну, стрелять можно – а попасть сложно было?

– Конечно, можно маленько, на несколько секунд, остановиться – прицел лучше.

– А какую команду он давал?

– «Приготовиться к бою!» командиру орудия, чтоб он точно знал цель. Если «вперёд», так он по голове механика стукнет!

– По голове – сапогом?

– Рукой, сапогом – как угодно.

– Командир или наводчик?

– Командир.

– Он дотягивался?

– Дотягивался, с этим нормально всё. Если шумно, идёт бой, так это ничего. Таким приёмом действовали.

– В Т-34-ке командир управлял механиком-водителем ногами – у вас также было?

– А как без ног, без рук! Обязательно! Право - правое плечо, влево - левое плечо. Без этого не обходилось – нужно было! По рации ты говоришь – это поймёшь, да не так. А когда ногой или рукой, тогда уже ясно куда: вправо или влево.

– Фаустпатронов боялись?

– Конечно, он любую броню прожигал, в уличных боях. Потом на танке защиту делали – листы металлические. Лист пробьёт – тут воздушное пространство и броня. И не пробивает броню уже.

– Металлические листы наваривали?

– Да. Ну, это не всегда так получалось. Времени не хватало.

– Какие-нибудь надписи у вас были на машине?

– Конечно! «За Родину, за Сталина!» – белой краской.

– За подбитые немецкие танки платили?

– Нет. Награждения были всякие там.

– А какие-то приметы, предчувствия были, нет?

– У пожилых людей наверно. У нас, если было свободное время – дремали всё. Ведь в комнате, в домах-то не было. А около машины – мороз, намёрзнешься там. Не поешь – поешь - не поешь, а спать-то хочется.

Я в 45-ом году демобилизовался. Жена ещё на востоке с японцами ещё там участвовала.

– А она из Вашего?..

– Она из другой армии. На Первом Украинском. Она с Рокоссовским…

– Ну, вы женились, познакомились – после войны?

– В институте, после войны. С её братом мы были знакомы и дружили.

– А, вот, к немцам какое отношение было?

– Отвратительное, конечно. «Бей фашистов, колоти фашистов!» За что?… Они пожгли все наши деревни, города… Всё наше разрушили. Какое может быть отношение после этого?

- Где встречали конец войны?

- Закончили войну мы в Праге. Нас там встречали… Демобилизовался домой, никто нас не встречал так, как тогда в Праге. Экипаж уже неполный: ребята погибли, ранены… Я выглядываю, смотрю: весь народ со цветами, и вся машина ими усыпана.

– А когда в Германию вошли, как обращались с местным населением?

– Местное население – оно почти всё уходило почему-то не в нашу сторону, не в СССР, а в другую, к американцам, к англичанам. Мы-то их почти не трогали. Им тоже досталось там.

– А какие-то письма домой писали?

– Каких-то особенно тяжёлых не писали, что-нибудь полегче, чтобы родителей не беспокоить особенно.

– Для Вас война – самый значимый эпизод в жизни или всё-таки послевоенная жизнь важнее?

– Послевоенная! Война – это очень… и не помню. У меня детства и юности не было – только институт. Энергосетьпроект. Всю жизнь тут. Почти сорок лет работал.

– То есть, война была таким неприятным эпизодом в Вашей жизни?

– Да, неприятным. До сих пор институт меня не забывает. Все сотрудники, с кем работал, никого нет, все уже... ушли на тот свет. А всё равно помнят! День Победы! Отмечают, газеты мне выписывают на полный год. Не бросают меня.

Танкист Коковин Фёдор Иванович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДТ, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, БТ-5, БТ-7, Т-26, СУ-76, СУ-152, ИСУ-152, ИСУ-122, Т-34, Т-26, ИС-2, Шерман, танкист, механик-водитель, газойль, дизельный двигатель, броня, маска пушки, гусеница, боеукладка, патрон

– А что Вам больше всего не нравилось на войне?

– К страху привыкали. В привычку уже вошло всё. Сама эта обстановка никуда не годится - в любое время смена боя, походы. Нормально жить нельзя. Нервничали. Мы-то ещё более-менее ничего, а пожилые – больше, конечно, доставалось им. С семьями не всё в порядке было. Я пришёл, демобилизовался – ни дома приличного, ничего не было. Московским торфяникам, там у нас себе сделали такой дом временный, деревянный. Мать с детства пимы катала, и меня научила.

– Пимы?

– Это у нас тогда так называли валенки. Мы с ней катали и зарабатывали. Две коровы купили, дом построили. Сестра старшая продавала их на рынке. Это улица Шельдмана – она раньше называлась Коковинка. Я на своей улице-то живу. Потом милиция добрались – не положено вам, нельзя делать это все. Оштрафовали и запретили. Если мы своим трудом делали, и то нельзя же было! В институте, хоть подрабатывать стал. Государство не помогало ничем, не было возможности.

- Чем вы занимались после войны?

Закончил институт Энергосетьпроект, помогал его строить даже. Не дали мне до конца закончить – на работу забрали. Работал с 1947-1984 гг. в Уральском проектном кабинете, на углу Ленина-Радищева.

Танкист Коковин Фёдор Иванович, великая отечественная война, Я помню, iremember, воспоминания, интервью, Герой Советского союза, ветеран, винтовка, ППШ, Максим, пулемет, немец, граната, окоп, траншея, ППД, Наган, колючая проволока, разведчик, снайпер, автоматчик, ПТР, противотанковое ружье, мина, снаряд, разрыв, выстрел, каска, поиск, пленный, миномет, орудие, ДТ, Дегтярев, котелок, ложка, сорокопятка, Катюша, ГМЧ, топограф, телефон, радиостанция, БТ-5, БТ-7, Т-26, СУ-76, СУ-152, ИСУ-152, ИСУ-122, Т-34, Т-26, ИС-2, Шерман, танкист, механик-водитель, газойль, дизельный двигатель, броня, маска пушки, гусеница, боеукладка, патрон
Интервью:А. Драбкин
Лит.обработка:Д. Лёвин


Читайте также

Весь день 23-го, и всю ночь до утра мы принимали на себя удары 16-й танковой генерала Хубе. Они, видимо, почувствовав, что встретили серьезное сопротивление, более основательно подготовили атаку утром 24-го. Но за ночь рабочие с завода вытянули корпуса танков и башен, и установили их в виде неподвижных огневых точек. А 24-го днем к нам...
Читать дальше

Мне Черняховский лично поставил задачу выйти в тыл противника и перерезать дорогу от Тарнополя на Збараж. Он еще говорил: «Отсюда мы нажмем. А ты там встречай. Они будут отступать, ты их бей». А я, так еще смотрю на него: «Нажмем… Немец нас самих зажимает, а он их сам хочет зажать». - «Что так смотришь на меня?» Я промолчал конечно....
Читать дальше

Я вам говорил, что в наступлении мы опережали немца, естественно, на марше скорость максимальная, у механика-водителя люк открыт, я как командир сижу, люк тоже открыт. Ветер, температура градусов 15-10, просифонивает насквозь. Комбат дает команду: "Малый привал!" Открываем бачок, закуска у нас уже есть (до войны такой толстой...
Читать дальше

Переключение передачи требовало огромных усилий. Механик-водитель выведет рычаг в нужное положение и начинает его тянуть, а я подхватываю и тяну вместе с ним. И только после некоторого времени дрожания, она включается. Танковый марш весь состоял из таких упражнений. За время длительного марша механик-водитель терял в весе...
Читать дальше

Утром немцы пошли в контратаку. Я тогда в первый и последний раз увидел, как шла густая цепь немцев, одетая с ночи в шинели нараспашку с автоматами и карабинами. Я видел их лица - обросшие и, надо полагать, пьяные. Я косил их из пулемета, а за спинами у них летели клочья шинелей. Потом только они падали... Это было похоже на...
Читать дальше

Там же, под Ельней, на целые сутки я стал командиром стрелковой роты. Вез в полк цистерны с дизельным топливом. Была бомбежка, и мой шофер с перепугу слетел вместе с машиной с моста.. Вылезли с ним из машины, подсчитали синяки и ушибы. Я знал, что рядом стоит гаубичный артполк. Пошел к ним попросить тягач на время. Через километр на...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты