Захаров Борис Петрович

Опубликовано 19 июля 2006 года

36459 0

Командир взвода, а затем и роты тяжелых танков ИС 13-го гвардейского тяжелого танкового полка. Во время войны был награжден орденами Отечественной войны I и II степени и орденом Красного знамени. После войны закончил академию БТиМВ им. Сталина, служил в Закавказье заместителем начальника оперативного отделения дивизии. С 1958 года - преподаватель военной кафедры, начальник общевойскового цикла Московского института нефтяной и химической промышленности им Губкина. Сейчас на пенсии. Живет в городе Москве.


Родился я 24 июня 1921 года в городе Городец Горьковской области, куда мои родители приехали из голодной Москвы за продуктами. В 1940 году окончил московскую среднюю школу, после которой я и еще три моих одноклассника решили поступать в танковое училище. Сдав вступительные экзамены, в сентябре 1940 года мы были зачислены в Орловское танковое училище имени Фрунзе.

В конце августа 1941 года нас выпустили лейтенантами и направили в Челябинск, в 30-й запасной танковый полк, готовивший командные кадры. При полку были организованы курсы усовершенствования командного состава, на которых я был назначен заместителем командира роты по технической части. Мы занимались преподаванием материальной части танка Т-34 и КВ курсантам, из которых готовили механиков-водителей. Только в начале осени 1943 года мне удалось, используя протекцию генерала Афонина, вырваться из этого полка на фронт. В запасном танковом полку в ноябре мы получили новые танки ИС-1, прошли на них подготовку в полевых условиях, на полигоне, стрельбы и вождение, и в декабре мы отправились на фронт. Привезли нас под Тулу, в Тесницкие лагеря, где мы влились в состав 13-го отдельного гвардейского тяжелого танкового полка. Надо сказать, мне всегда везло на цифру 13. В полк я был зачислен 13-го января 1944-го года приказом номер 13.

Так вот, я был назначен командиром танкового взвода - под моей командой был танк командира роты и два линейных танка. Во втором взводе нашей роты было два танка (в роте было 5 тяжелых танков ИС, а всего в полку 21 танк). В начале 1944 года наш полк направили на 2-й Украинский фронт. Поначалу мы стояли в обороне в районе населенного пункта Джурженцы, а на рассвете 15 февраля, нас вывели на позиции у населенного пункта Лысянка. При передислокации мой танк подорвался на мине. Взрывом выбило первый каток, заклинило коробку передач. Однако поскольку ленивец остался цел, мы сумели натянуть гусеницу и привести машину в назначенный район. Еще у одного танка моего взвода обнаружилась течь в редукторе (бортовые редукторы на ИС-1 были очень слабые и быстро выходили из строя). Таким образом, во взводе остался всего один боеспособный танк, а в роте - три. Полк, а вместе с ним и наша рота, разместились на лесистой возвышенности перед Лысянкой. С нее хорошо просматривалась окраина населенного пункта, находившегося примерно в полукилометре, и насыпь узкоколейной железной дороги, по которой вывозили сахар с сахарного завода на станцию Поташ. Она шла параллельно населенному пункту, и ее требовалось пересечь, чтобы добраться до городка. На следующее утро командир полка, получив задачу на атаку населенного пункта Лысянка, решил использовать первую роту, в которой все пять танков были исправны. Командовал ею капитан Гмирянский… Первая атака, которую мне пришлось видеть, оставила тяжелое впечатление. Тяжелое, потому что потом, имея определенный боевой опыт, я оценил действия командования полка как непродуманные. Безо всякой разведки, без огневой поддержки рота была брошена на противника. Развернувшись в линию, пять танков пошли вперед, и, когда они начали забираться на эту насыпь, немецкие зенитки, установленные на окраине Лысянки, уничтожили их буквально в течение несколько секунд. Некоторые танки продолжали катиться, пока не завязли в снегу, некоторые загорелись. Вся рота погибла… В 1974 году, когда отмечалось 30-летие освобождения района, мы поехали с ветеранами полка по местам боевой славы. Заехали в Лысянку, побывали на месте этого боя. Когда прошли чуть правее от места расположения нашего полка, то увидели небольшой овраг. Если бы была проведена разведка, наверное, можно было бы эту Лысянку обойти по низинке и зайти немцам в тыл. Кроме того, наши танки, оставшиеся в резерве, могли поддержать огнем атаку, но ни одному танку боевой задачи поставлено не было. Спрашивается, почему? Расчет был на то, что эти новые танки неуязвимы, что они могут пройти через любой огонь...

Бой у н.п. Лысянка(рис. В. Реуков)

После этого наш полк отвели в резерв командования 2-го Украинским фронта. Там мы, приводя себя в порядок, простояли до 5 марта, когда 2-я танковая армия в составе 2-го Украинского фронта была введена в прорыв. Началась Уманьско-Ботошанская операция. Стояла ранняя весна. Оттепель превратила все дороги в грязевые потоки. Мы погрузили на броню боеприпасы, прикрутили бочки с горючим, на крылья танков посадили по отделению автоматчиков и пошли на запад. Вообще, уже потом, воюя на ИС-2, мы всегда старались брать дополнительный боекомплект. Ведь в танке ИС-2 было всего 28 выстрелов, поэтому на пол клали еще выстрелов пятнадцать и столько же зарядов к ним, да и на броню несколько ящиков.

Не доходя до Умани километров тридцать, мы увидели маленькую речушку Горный Тикич, к которой мы подошли в районе села Иваньки. Берега ее были непреодолимы для танков. Мост же, стоявший в этом селе, был пригоден разве что для телег, а не для сорокашеститонных машин. Полковые саперы обнаружили еще один мост ниже по течению реки, но он был заминирован, а они не брались за разминирование, ссылаясь на слабую подготовку. Тогда саперы из танкового корпуса, в который мы входили, начали усиливать мост в селе. Протрудились весь световой день и к вечеру доложили, что мост должен выдержать танк. Мой танк оказался первым у моста, так что опробовать их работу пришлось мне. Дойдя до середины моста, танк обвалил его левую сторону, перевернулся и упал в реку, уйдя под воду так, что на поверхности торчала лишь правая гусеница. Я сидел перед люком механика водителя, освещая переноской дорогу (фары мы не включали, опасаясь налета немецкой авиации). Меня сбросило в воду, но я достаточно легко выбрался сначала на танк, а с него и на остатки моста, а экипаж остался в танке… Полк, переправившись в другом месте, ушел вперед, а я остался ждать эвакороту, чтобы вытащить танк, захоронить экипаж. Догнал я полк уже в Молдавии где-то в начале мая. Матчасти в полку практически не осталось: много потеряли по техническим причинам, а так же в результате боевых действий.

Вскоре нас погрузили в эшелон и направили опять в Тесницкие лагеря под Тулу. Там мы получили новые танки ИС-2, с 122-мм пушкой. На этих танках мы поехали воевать на 2-й Прибалтийский фронт, в 10-ю гвардейскую армию в качестве полка армейского подчинения. В составе фронта полк прошел от границ Калининской области, через Псковскую область и Латвию до Риги, а затем участвовал в окружении Курляндской группировки. Все лето 1944-го года мы воевали на территории Латвии. Дорожная сеть в этой лесисто-болотистой местности развита слабо, и фактически мы воевали вдоль дорог, причем практически без поддержки пехоты. Тем не менее, нам удавалось достаточно успешно продвигаться вперед. Запомнился такой эпизод, произошедший за городом Мадона. Полк двигался по асфальтовой дороге местного значения (после прохождения колонны танков от асфальта мало что оставалось). Немцы на дороге устраивали завалы из елей, росших рядом с дорогой, а в крону упавшего дерева подкладывали противотанковые мины. Мой танк шел первым. Я, для того чтобы себя обезопасить, расстреливал кроны деревьев осколочными снарядами, а сам пускал танк по комлевой, голой части ствола. Так мы продвигались по этой дороге, когда впереди примерно в трехстах метрах я увидел, что дорога выходит из леса на Т-образный перекресток. Командир орудия Миша Козак, отличный стрелок, заметил какое-то шевеление в кустах, росших прямо возле перекрестка. Как потом оказалось, там была самоходная артиллерийская установка "Артштурм", которой, по-видимому, пришлось слегка развернуться, для того чтобы взять нас в прицел. В нашем орудии был заряжен осколочно-фугасный снаряд, и нам ничего не оставалось, как выстрелить им. Самоходка загорелась с первого же выстрела! Выйдя на перекресток, я повернул влево. Механик-водитель шедшего за мной танка не справился с управлением, танк завалился в овраг, который был с правой стороны от дороги, и застрял. Я вылез из машины, оставив командиром механика-водителя, а сам пошел посмотреть и организовать вытаскивание. Подойдя к танку, я дал команду экипажу третьей машины сделать связку тросов, зацепить танк и вытянуть его задним ходом. В это время прибежал заряжающий с криком: "Танки!!!" Я приказал экипажам двух машин заниматься эвакуацией, а сам побежал к машине, сел и дал команду выдвинуться вперед на поворот дороги. Выйдя на его середину, я увидел, что метрах в восьмистах навстречу мне движется колонна противника. Виден был только передний танк, остальные были закрыты пылью. Командир орудия первым же осколочным снарядом этот танк сжег. Заряжающий начал открывать замок, чтобы произвести второй выстрел - замок не открывается. Оказалось, что наводчик положил пулеметный диск на казенник орудия, наверно, решив сменить диск. Когда орудие после выстрела откатилось назад, магазин упал на штоки откатника, а когда орудие пошло вперед, оно сдавило этот магазин. Полного наката не получилось, гильза не экстрагировалась. Начали ковыряться, пытаясь вытащить покореженный диск, а в это время немецкие танки, которые шли в колонне, вышли из-за подбитого танка и начали вести огонь по нам. Я приказал механику-водителю сдать назад, и мы отошли на перекресток. Немцы вперед не пошли. Пока продолжалась эта дуэль, третий танк вытянул застрявшую машину и волоком (видимо, у нее заклинило гусеницу) тащил ее к перекрестку. Откуда-то сбоку, очевидно, фаустпатроном, ударили по буксировавшему танку, и он вспыхнул. Смотрю, из открытого люка башни никто не показывается. Я подбежал, и только хотел заглянуть внутрь танка, как оттуда вырвался столб пламени, а вместе с ним выскочил горящий человек. Оказалось это механик-водитель. Я с него содрал шлемофон и комбинезон, лохмотья которого горели, показал ему в каком направлении бежать. Вот так в коротком бою мы потеряли танк лейтенанта Кобардина...

Слева на право: механик-водитель Михаил Афонасьевич Иванов,
зампотех роты Павел Васильевич Салмин,
командир роты Борис Петрович Захаров

В ноябре месяце нас опять погрузили в эшелон и отправили в те же самые Тесницкие лагеря. Там опять получили танки ИС-2, назначили меня командиром роты, и полк направился на Сандомирский плацдарм, где вошел в состав 4-ой танковой армии. Прибыли мы туда 12 декабря 1944 года, а через месяц началось наступление. Наш полк поротно придавался то 10-му добровольческому танковому корпусу, то 6-му механизированному корпусу. Наступление велось настолько стремительными темпами, что мы входили в города, где еще горел свет, работали рестораны, магазины. Быстро шли…

На территории Польши я был ранен. Получилось вот что. Мы двигались ночью. Моя четвертая рота шла в хвосте колонны полка. Прошли какую-то польскую деревню, сейчас уже не помню ее названия, в которой отдыхал передовой отряд наших войск. По-моему, они даже не проснулись. За деревней командир полка приказал остановиться, рассредоточиться, организовать охранение и ждать приказа, а также машин с горючим и боеприпасами. Вдруг в этом населенном пункте началась стрельба, сразу загорелось несколько домов. Оказалось, что вслед за нами шла немецкая колонна, которая вступила в бой с этим отрядом, расположившимся на отдых. Командир полка приказал моей роте развернуться и провести разведку. Я двумя машинами выдвинулся вперед к деревне, а остальные машины оставил на обратном скате холма, приказав следить за эфиром и в случае необходимости поддержать меня огнем. Вдруг из деревни вырывается немецкий танк, облепленный человеческими фигурами так, что башни вообще не видно было. Он был, как ежик! Я говорю командиру орудия: "Видишь цель?" - "Нет, не вижу" - "Давай, крути башню влево". А танк уже уходит. Все-таки наводчик заметил этот танк и осколочным снарядом вломил. Танк он не подбил, но удирал он уже совершенно голый, вся эта людская масса была сметена взрывом. Я начал продвигаться дальше. Поскольку в панораму ничего видно не было, то я высунулся из люка и, прикрываясь его створкой, смотрел вперед. В какой-то момент мне потребовалось спуститься в башню, для того чтобы переключить связь с внешней на внутреннюю. Как только я опустился, что-то ударило меня по голове. Из глаз посыпались искры, мне показалось, что танк горит. Я вывалился на крышу башни. Смотрю, ничего не горит и полез обратно. Оказалось, что болванка попала в переднюю створку люка, разбила его и осколки, пробив танкошлём, ранили меня. Задержись я еще на одну-две секунды, и снесло бы мне голову. Медицинским пакетом меня перевязали, а утром на медпункте мне прочистили рану.

Бой у р. Чарна Нида(рис. В. Реуков)

Еще такой случай запомнился. В составе передового отряда 6-го механизированного корпуса мы вышли к реке Чарна Нида. Подошли к мосту, что располагался около мельницы. Мост оказался слабеньким, и наши разведчики пошли вверх по течению в поисках брода, а мы рассредоточились, спрятав танки за каменным забором. Дело было к концу дня, когда на высотке в нашем тылу мы заметили появление то ли бронетранспортера, то ли танка. Стрелять по нему мы не стали - далеко. Видимо, не обнаружив нас, разведывательная машина, а это была именно она, дала команду колонне немецких танков и бронетранспортеров двигаться вперед. Когда первая машина уткнулась в мост, мы открыли огонь из засады. Это было побоище. Немцы не успели сделать ни одного выстрела! Через несколько минут на дороге горело два десятка костров...

Под Берлином наш полк принимал участие в овладении небольшими населенными пунктами, в частности городком Люкенвальде. Моя рота, в которой было всего полтора десятка танкистов, к тому времени осталась без танков. В конце апреля нам было приказано, вооружившись стрелковым оружием и трофейными фаустпатронами, прикрыть перекресток дорог в районе деревни Енникендорф. Нас, танкистов, отправили, как простую пехоту… Правда, боев нам вести не пришлось. Один только раз на наш дозор из четырех человек выскочил немецкий бронетранспортер. Солдаты, что сидели в нем, бросили ребятам пачку папирос и поехали дальше. Ни они, ни мы не стреляли. Однажды ночью прибегает солдат и кричит: "Немцы!" Мы быстренько выскочили, залегли в кювете возле дороги. Подпустили немецкую колонну поближе и открыли огонь. Немцы зашумели, закричали что-то вроде того, что они сдаются. Мы прекратили стрелять и видим, что от них с белой тряпкой выходят два или три человека. Набрали сотни три пленных, построили их в колонну. Я дал двух солдат из наших автоматчиков, один впереди, один сзади и их повели в сторону Берлина. Потом был марш-бросок в составе второго эшелона полка на Прагу. Вот собственно и все…

- Какова скорострельность танковой пушки ИС-2?

- Максимум, два выстрела в минуту. У заряжающего была тяжелая работа: сначала требовалось заложить снаряд весом около 25 килограмм, затолкать его деревянным досылателем, потом взять гильзу, которая тоже весит килограммов 25, туда ее запихнуть. Это конечно очень долго, но зато уже если попал, то цель точно поражалась.

- Кормовым пулеметом приходилось пользоваться?

- Мне не приходилось пользоваться. Это оборонительное оружие использовалось в случае выхода танка из строя, когда к нему подбирается пехота. Мне в такой ситуации быть не приходилось, и этим пулеметом в башне не пользовался. Не было у нас и зенитных пулеметов.

- Кто давал команду на открытие огня?

- Полагалось, что наводчик, обнаружив цель, должен доложить командиру, который принимает решение на открытие огня. Но, если наводчик толковый мужик, он сам выбирает цель, которая по значимости важнее. К тому же в бою все может решить секунда, так что он сам ищет цель и стреляет, но поскольку у командира поле обзора шире, то чаще всего я ему подсказывал, в каком секторе ее искать. Прицелы у нас были размечены в тысячных. Поэтому наведение происходило так: "Цель - танк прямо колокольня, вправо - десять тысячных".

- В бою люк открыт?

- Обычно был открыт. Сверху ожидать нападения при наличии автоматчиков на броне нет смысла. А так… общение и с автоматчиками, и с обстановкой знакомство лучше идет, когда сам высунул голову и посмотрел.

- За уничтоженные танки полагалось вознаграждение?

- Говорят, полагалось. Я, откровенно говоря, не знал, какое у меня было денежное содержание. Когда приезжали на формировку, приходил к начфину, расписывался. За что он мне деньги давал - не знаю. Аттестат я оформил матери. Да не до этого было! Жив и ладно, а больше денег или меньше - не столь важно.

- Как был организован быт?

- В наступлении спали в танках. Механик-водитель откидывал сидение, вытягивал ноги и спал, а остальные на днище. В Прибалтике набрали трофейных одеял с захваченных позиций. Обтрясли с них вшей, в танк затащили, постелили, через некоторое время вши исчезли. Надо сказать, что в условиях постоянной "дезинфекции" дизельным топливом и маслом они не приживались. На отдыхе обязательно мылись, прожаривали белье. Однажды там же в Прибалтике на цементном заводе разжились новыми мешками для цемента. Ты знаешь, в наступлении вообще-то не до сна. Я помню в Корсунь-Шевченковской операции по несколько суток приходилось оставаться в машине без сна. Пищу подвозила кухня, а нам ее приносили в термосах автоматчики: первое, второе, 100 грамм. В Висло-Одерской операции, так там на подножный корм перешли. Помню, разгромили тылы какой-то немецкой части. На повозках лежал хлеб. Черствый-пречерствый, топором рубить пришлось. Ничего, помочили в водичке, съели, есть-то надо было что-то.

- "Безлошадные" танкисты что делали?

- Они все со вторым эшелоном, с хозяйственными подразделениями.

- Был ли экипаж взаимозаменяемым?

- Скорее, нет. Хотя при обучении каждого из специалистов давались азы работы других членов экипажа, но этого было недостаточно, чтобы говорить о взаимозаменяемости. Например, наводчику объясняли, как вести танк, но мог ли он это делать, проехав всего 200-300 метров на полигоне? Нет, конечно. Да и специалистов готовили слабо. Перед Висло-Одерской операцией к нам на пополнение прибыли механики-водители, которых переподготавливали из бывших заместителей командиров рот по политической части. Один из пополнения попал на мою машину. Так мне пришлось его заменить за рычагами, поскольку мы все время отставали от колонны.

- Как встретили 9 мая?

- Мы совершали марш-бросок на Прагу и утром 9 мая проходили в районе населенного пункта Слане. Помню, там встретили немца, который хорошо говорил по-русски. Мы с ним разговорились. Он рассказал, что в Первую мировую был в русском плену, а потом вернулся в Судетскую область, и его больше всего волновал вопрос, отдадут ли Германии после войны Судеты или передадут чехам. Вот впечатление от победного дня 9 мая.

Интервью:

Артем Драбкин

Лит. обработка:

Артем Драбкин



Читайте также

Осмотрелись. Тихо, никакого движения. Но когда я начал выезжать из густого кустарника и пересекать дорогу, вдруг заметил быстро движущийся средний немецкий танк с черными крестами на башне. Ничего не оставалось как выждать и при приближении его - таранить его, что я и сделал, ударив в заднее ведущее колесо. Немецкая машина...
Читать дальше

До центра Берлина уже оставалось совсем не много где-то три километра, когда путь полку преградил канал. Он был не широкий, метров тридцать всего, но одетый в гранит, с отвесными берегами. Мостов через канал практически не осталось, но в нашем распоряжении остался Горбатый мост на Потсдамштрассе. Он был заминирован и...
Читать дальше

Я вам говорил, что в наступлении мы опережали немца, естественно, на марше скорость максимальная, у механика-водителя люк открыт, я как командир сижу, люк тоже открыт. Ветер, температура градусов 15-10, просифонивает насквозь. Комбат дает команду: "Малый привал!" Открываем бачок, закуска у нас уже есть (до войны такой толстой...
Читать дальше

Там же, под Ельней, на целые сутки я стал командиром стрелковой роты. Вез в полк цистерны с дизельным топливом. Была бомбежка, и мой шофер с перепугу слетел вместе с машиной с моста.. Вылезли с ним из машины, подсчитали синяки и ушибы. Я знал, что рядом стоит гаубичный артполк. Пошел к ним попросить тягач на время. Через километр на...
Читать дальше

Мы выскочили из танка, он миной нас ударил, командира и механика убило разом. А мы с башнером … Тут такой ручей высохший был. Мы по ручью добежали, по линии фронта, чтобы его дезориентировать. И мы, когда метров пятьдесят переползли по этой лощине, он по нам не стал стрелять. Мы вскочили и побежали, пробежали, не знаю сколько, во...
Читать дальше

Тогда было какое-то непонятное состояние. Знал, что будут вражеские танки, что надо их подбивать, двигаться вперед, что нужно делать все, чтобы победить. Помню, как подбил самоходку: попал с близкого расстояния... Мы освободили Волохов, Карачев и Брянск. Когда Брянск освободили, нас вывели на переформирование в брянские леса, где...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты