Долматов Владимир Адольфович

Опубликовано 23 июля 2006 года

17911 0

- В октябре 1941го я попал в Московское ополчение. Я учился в восьмом классе и жил на Арбате. В один из дней всю нашу школу согнали на Потылиху, что возле Мосфильмовской улицы, во двор средней школы. Дали нам охотничьи ружья по одному на 5 человек, дали малокалиберные винтовки - тоже на пять человек одну, и еще дали пять сабель. Все! Формы никакой не было - кто в чем пришел, в том и пошел воевать. Командиром нашего подразделения был наш преподаватель по литературе - красивый мужик, добрый.

Отправили нас по Можайскому шоссе в Жуковку, к которой уже подходили немцы. Это примерно в километрах 15 от Москвы. Мы там расположились в лесу, в 2-3 километрах от шоссе. Вдруг, услышали гул танков. Послали разведчиков. Когда они вернулись, стало ясно, что немцы прошли на танках мимо нас и остановились, а их подразделения оцепляют близлежащие деревни. Командир вызывает меня и говорит: "Володя, тебе надо прорваться в Москву и сообщить, что мы в окружении, и что сопротивляться мы не можем, поскольку оружия у нас нет. Бери мотоцикл и дуй в наш военкомат". У нас был мотоцикл "Красный Октябрь", и я был единственным в школе, кто умел на нем ездить.

Оказалось, что деревню, через которую мне надо было проехать, уже заняли немцы. И вот я еду и вижу - стоит группа немцев, человек 5-6, о чем-то говорят. Останавливаться уже поздно, и я, прямо как завороженный, еду на них. Они повернули головы, посмотрели на меня, но не среагировали. Потом кто-то чего-то крикнул, я страшно перепугался, дал по газам и стал вилять на мотоцикле. Они пустили очередь, но не попали. Вылетаю из этой деревни в лес, и - сразу в дерево. И когда я шлепнулся об это дерево, вилка у мотоцикла согнулась, и я пешком пошел в Москву. Пришел в военкомат уже ночью:

- Я из ополчения. Наши окружены. Сопротивляться нам нечем. - Говорю я.

- Ты откуда сам? - Говорят мне.

- С Арбатской площади.

- А родители где?

- Там.

- Ну, иди домой.

Все. Я пошел домой. Мама обрадовалась, что сын живой вернулся. Короче, из этого ополчения никто не вернулся! Всех перебили!

Мой отец работал юристкольсультом на заводе "Медхимпром", а поскольку школа закрылась, то он меня устроил работать на свой завод, который ко всему еще имел сеть мастерских металлоремонта по всей Москве. Направили меня работать в мастерскую на Красную Пресню учеником слесаря. Поработал я там недели две, и директор этой мастерской сказал: "Знаете что, этот мальчишка все умеет делать. Дайте ему мастерскую - он сам будет руководить". И мне дали освободившееся помещение на улице Воровского, в котором до этого располагалась велосипедная мастерская от какой-то другой организации. Мы расположились на первом этаже, поскольку подвал мастерской был затоплен. Я собрал мальчишек со своего дома: одному было 12, другому - 14 , и мне 17, и мы втроем стали работать в этой мастерской.

Однажды, как в сказке про золотую рыбку, мы закинули в затопленный подвал удочку, поскольку невода у нас не было, и вытащили связку велосипедных втулок. Еще раз - вытаскиваем связку колес. Я нашел машину с насосом, откачали воду, и оказалось, что подвал завален велосипедными запчастями - рамы, вилки, колеса, цепи. А поскольку мы не принимали их на баланс, то все это добро было неучтенное. Мы наладили обмен с другими мастерскими и стали собирать велосипеды. Собрали сначала себе, потом начали продавать на рынке в Малаховке. Но нам же надо ремонтировать утюги, велосипеды, машинки и отчитываться за работу! Так вот часть денег от продажи велосипедов мы вкладывали в кассу мастерской, а на квитанции писали: "отремонтирован утюг", "отремонтирован чайник" и т.д. И каждый месяц мы выполняли план на 115%. Вызывают моего отца и говорят: "Слушай, у тебя сын просто гений. У нас ни одна мастерская плана не выполняет, а он 115% дает. Надо его премировать". Нас премировали.

Одновременно с работой в мастерской я учился в автошколе и, получив права, пошел работать водителем в 1й автокомбинат, куда меня опять же устроил папаша. Это уже было зимой 1941го. Работал я с 8-ми утра и до 12 ночи. Мы с напарником возили из Красной Пахры, а это 50 километров от Москвы, двухметровые бревна. Не просто возили, а сначала валили деревья, очищали от сучьев, пилили, потом грузили и везли. В день мы делали две ездки - 8 кубов леса. Представляешь? И вот я приезжаю в 12 часов ночи на базу, и мне говорят:

- Володя, надо главному бухгалтеру отвезти в Хотьково (50 километров от Москвы) дрова. Он замерзает.

- Я не могу ехать. Я сегодня две ездки сделал. Я устал! Не могу!

- Люди кровь на фронте проливают, а ты в тылу сидишь! Устал! Там умирают люди, а ты устал! - Взбеленился начальник.

Он звонит моему отцу. Я говорю:

- Пап, я не могу туда ехать.

- Понимаешь - холодно. Он может замерзнуть. Отвези ему, я тебя очень прошу. - Говорит он.

Я поехал. Отвез дрова. И когда я ехал обратно, у Рижского вокзала разворачивался троллейбус с выключенными в целях маскировки фарами. Я врезаюсь ему в бок. Отскакивает моя машина, я в шоке выскакиваю, хватаю заводную ручку, куда-то ее засовываю - там уже все разбито, радиатор течет. Начинаю ее крутить. Мент хватает меня за шиворот: "Чего ты там суешь? У тебя машина все - готова!" Я прихожу в себя. Он говорит: "Иди вызывай техничку". Я иду звоню и говорю, что стою у Савеловского вокзала. Перепутал. И вот я сижу, жду - час, два, три. Холодно. Машины все нет и нет. Я останавливаю проходящую мимо машину: "Слушай, до Арбатской площади довезешь?" "А я как раз туда еду". Приехал домой. Отец в панике - пропал сын. Тут я вспоминаю, что не то сказал, когда звонил на базу. Звоню - они меня матом. Утром просыпаюсь. Беру велосипед. Приезжаю к вокзалу - нет машины. Приезжаю на базу, спрашиваю:

- Где моя машина?

- Какая машина?

- Моя машина.

- Нет твоей машины. Ты где был?

- Дома.

- А машина где?

- Стоит у вокзала.

- Нет там твоей машины.

Выяснилось, что они меня разыграли и пригнали машину на буксире. Короче говоря, отправили меня за это слесарем в моторный цех собирать моторы. Потом приходит военком и говорит, что ему нужно отремонтировать 5 трофейных мотоциклов. Ему отвечают, что мы не делаем такие вещи, но есть у нас Володька, который мотоциклами занимался. Вызывают меня:

- Ты можешь мотоцикл отремонтировать?

- Могу.

- Ну, бери 5 мотоциклов и ремонтируй.

- Хорошо. - Говорю я и иду к военкому.

- Если я вам эти мотоциклы отремонтирую, Вы меня на фронт пошлете?

- Зачем тебе на фронт?! Тебе что? Плохо? У тебя же бронь?!

- Не хочу я этой брони! Надоело! Хочу на фронт!

- Вопросов нет: делай мотоциклы и пойдешь на фронт.

Я делаю эти мотоциклы. Он мне дает повестку. Прихожу домой:

- Папа, мама, я уезжаю.

- Куда уезжаешь?

- Меня в армию забирают, на фронт еду.

- Какой фронт?! Ты сума сошел, идиот!

Начинается домашний скандал, но деваться некуда - повестка на руках. Я, конечно, говорю, что меня призвали за то, что машину разбил, а не сам попросился.

Меня послали инструктором в учебный автополк в Нижний Новгород. Полк этот располагался прямо напротив завода ГАЗ. Проходит какое-то время. Отец получает задание и едет защищать кого-то в Нижний Новгород, а с собой берет чемодан полный водки и приходит в нашу часть. Поставил командиру бутылку. Тот говорит: "Все. Сейчас Вашего сына найдем". Я прихожу. Папаша обнимает меня, дает гостинцы: пирожные, конфеты и чемодан и шепчет мне на ухо: "Это водка". Я беру этот чемодан и ухожу. Отец ушел, сказав, что придет на следующий день. Я к старшине. Говорю:

В нашей части помпотехом был капитан Миртов. Очень хороший, сугубо штатский человек.На этой фотографии мы сняты во время одной из наших командировок в Москву в 1943 году.

- Отец мне целый чемодан водки привез.

- Да ты что, серьезно? Давай выпьем! Пошли в учебный класс!

Вот мы туда пришли. А там такие стеллажи были примерно метр глубиной, в которые складывали учебные пособия. Мы туда залезли, налили каждому в котелок по литру водки, залпом выпили и отключились. Просыпаемся - идут занятия. Мы лежим. Один класс уходит, другой приходит. Вот мы до вечера там и сидели, но с перепугу больше не пили. Вечером вылезаем, и я иду к себе. Положил под нары чемодан и пошел к командиру части. Он:

- Ты где был? Тебя на поверке не было!

- В части.

- Как в части?!

- Я выпил и заснул.

- И что? Два дня спал?

- Я не знаю.

- Отец твой в панике! Он завтра придет.

Отец приехал и меня отчитал.

Однажды весной или в начале лета нас перебросили в Городец, что под Горьким - ожидали налетов немецкой авиации. Командир части вызвал насколько человек, в том числе и меня, и приказал поехать в Горький, забрать оставшееся барахло. Приезжаем, а от нашей части ничего не осталось - одни воронки и ползавода разрушено.

В середине 1943 года из нашей части сформировали отдельный автомобильный батальон химзащиты и отправили на 1-ый Украинский фронт. Приехали мы в Киев, а там полная разруха. Дома без окон, крыши все обрушены и через них небо видно, трамваи перевернуты. А шоферня, мальчишки, останавливают машину, достают карабин и по лампочкам: "Пум!" - поехал дальше. У меня лишних патронов не было, поэтому я не стрелял по лампочкам, но мне очень хотелось.

Нашей задачей было создать ложные переправы на Днепре и ставить дымовые завесы, для чего на полуторке стояла бочка с газом. Мы нарисовали на щитах Киево-Печерскую лавру и положили на землю, дым пускали. Пару раз нас немцы побомбили и все. Часть солдат жила на берегу, а часть на островах, так вот они построили там свинарник и птицеферму. Командир части приехал, как начал орать: "Устроили тут понимаешь! Немедленно все убрать!" Ну, они конечно возмущались, но делать нечего - убрали. Тогда они приспособились рыбу ловить. Лодок у нас не было, а были пластмассовые волокуши, на которые зимой ставили пулемет и за танком тащили. Размером они метра 2 в длину, метр в ширину и сантиметров 40 в высоту. Так вот ребята заплывали и глушили рыбу толовыми шашками. Кидали шашку вниз по течению, так чтобы успеть приплыть к месту взрыва и собрать рыбу. Не рассчитав дистанцию, перевернутые взрывной волной, 2 или 3 человека утонуло. Естественно, это было запрещено. Вообще наш командир дурной был. Начитался всяких книжек про войну и давай нас гонять! Даже заставлял нас клуб строить, когда понятно было, что скоро нас перебросят.

И вдруг к нам в часть приходят водители из запасного полка, которые до этого были в авиационных частях. А где авиация, там кончается дисциплина. Там шофер сам себе хозяин. Его никто не гоняет. Вот они говорят: "Да мы здесь не собираемся служить! Командир - идиот! Да пошел он к черту! Мы линяем!" И они бегут. Командир поднимает такой "хипиш"! Ставит на ноги весь Киев. Их ловят и после суда отправляют в штрафбат. Но они зародили в нас тайную мечту убежать, которую я не стал откладывать, а воплотил в жизнь. Я понял, что просто так бежать нельзя - поймают. Я пришел на вокзал в комендатуру к старшине и говорю: "Старшина, у нас командир части - козел. Я хочу удрать, но я не хочу, что бы меня поймали. Поэтому мы с тобой заключим договор. Ты меня отправишь на фронт, но нигде не зафиксируешь, что я уехал, а я тебе ставлю бутылку "Тархуна" и блок папирос "Казбек". Он говорит: "Годится. У меня отправка бывает по таким-то дням. Ты должен подгадать, чтобы в этот день ты пошел в караул. Если у тебя будет 8 часов в запасе - считай 100%, что я тебя отправлю". Мне тогда приходили из дома посылки. У меня была старая квитанция, на которой я подделал число. Пошел в караул и начальнику показал квитанцию и попросил увольнительную в город. Он согласился. А после меня должен был заступать еще один москвич, Леша Ростунов, который был совершенно глухим. Я ему на бумажке написал: "Леш, я хочу удрать. Поэтому отстой за меня вторую смену". Он: "Ты с ума сошел! Поймают!" Я ему: "Ты не уходи, просто постой на посту, и они не спохватятся". А с него спрос какой - он же глухой. Он вылупит глаза вот так и будет стоять. Беру увольнительную прихожу в комендатуру на станцию. Ставлю бутылку "Тархуна" и папиросы. Беру свою красноармейскую книжку и вместо фамилии Капелеович пишу Копылов, а вместо Адольфович - Ануфриевич. (Надо сказать, что отчество доставляло мне массу неприятностей и обращение типа: "Эй! Гитлер! Иди сюда!" было в порядке вещей среди моих сослуживцев). Старшина отправляет меня с этими документами на 1-й Украинский фронт.

Так я попал в отдельный автобатальон по перевозке пленных, находившийся в подчинении НКВД. Командир нашей части был бывшим терским казаком. Ему эти автомобили были совершенно до фени. Ему бы коня хорошего, да венгерку, да саблю. Дело происходило уже километрах в ста от Кракова.

Я когда за пленными ездил, то проезжал ветеринарный госпиталь. Как-то разговорились с тамошними врачами. Говорят:

- Охота тут должна быть мировая, да стрелять нам нечем! Патронов бы нам, да винтовку с оптическим прицелом. Можешь достать?

- Вопросов нет, а мне конь нужен хороший.

- По рукам: оружие привезешь - будет конь.

Рядом с нашей частью стоял полевой артиллерийский завод, занимавшийся ремонтом всего оружия от пушек до пистолетов. Я пошел туда. Караульный кричит:

- Стой! Кто идет?

- Ребята, вы чего?! Я вам отдавал пристреливать автоматы. - Говорю я.

- А где бумага?

Меня завернули. Я прихожу в часть и капитану говорю:

- Будет вам конь, но нужна бумажка о том, что мне нужно пристрелять 3 карабина СВТ с оптическим прицелом.

- Ты с ума сошел!

- Почему с ума сошел? Там вдоль дороги ящики с комплектующими к любому оружию лежат, и никто их не охраняет. Я соберу винтовку.

Он дает мне бумажку, и я иду по железнодорожной ветке ведущей через лес к мастерским. На рельсах стоит платформа, на ней солдаты с гармошкой поют, веселятся. И один пацан, на вид лет 10, упер автомат в живот и по верхушкам деревьев ды-ды-ды-ды-ды-ды. Срезает ветки. Я подхожу - в ящике лежит оружие, по-моему, итальянский автомат. Магазин к нему сбоку вставляется. Ложе длинное деревянное. Вот если б его отломать, то, как Маузер получится. Мне бы такой пистолет! Я ложем об рельсы бум! - Не ломается. Еще раз - бум. А те на платформе ржут. Я говорю: "Чего ржете-то?!" А ты поверни свою голову, дурак, и посмотри! А там штуки три таких автомата лежат с разбитым ложем, а в ложе пружина. Я пошел дальше. Нашел винтовки, собрал их. Пришел в их тир для пристрелки винтовок, там мне их пристреляли. Патронов набрал - еле ноги волочу! Пришел в часть. Командир говорит: "Ну, ты жулик!" Я ему говорю: "Дайте мне еще бумажку, а то у нас одни карабины, заменим-ка их на ППШ". Дал бумажку, и я собрал еще и 3 ППШ. Рожков набрал. А когда принес я эти винтовки, тут же ребята пристали - дай пострелять, дай пострелять. Я дал одному, а он и еще один малый пошли на поле, где бомба лежала неразорвавшаяся, и давай в головку стрелять. Рвануло так, что ничего от них не нашли. Командир говорит: "Володя, все с этими винтовками". Я говорю: "Сейчас поеду за пленными и обменяю их на коня". И тут, как раз, наши войска пошли на Краков и -приказ ехать за пленными. Я, лейтенант Сидоров и еще двое конвойных и едем. Лейтенант говорит: "Не надо сейчас ехать за кобылой, давай потом". Я согласился. Заехали мы в город Гжешув и пошли в кафе покушать сдобных булочек. Ты не представляешь - война, жрать нечего, а в Польше есть все что хочешь! Садимся. Подходит пан:

- Пан солдат вы же на машине. Мне бы дровишек привезти. Я бы вам и водки, и сигарет, и еды дал.

- А где мы их возьмем?

- В лесу. Я вам дам пилу и топор. Напилите.

Я лейтенанту говорю:

- Давай пленных возьмем, а на обратном пути напилим дров и привезем.

- Давай.

Берем пилу, топор и едем за пленными. Приезжаем в часть, которая только что освободила какой-то городишко. Там нам дали человек 15 пленных. Сажаем их в машину и поехали. Доехали до леса. Я говорю:

- Пора пилить.

И конвойным:

- Давайте немцев с машины.

Как они перепугались:

- Ааа! Кмрд! Комрад! Нихт шиссен!

- Слезай! - Я им командую.

- Стройся! - И веду в лес.

Кто орет, кто плачет, кто просто идет опущенный. Мне лейтенант говорит:

- Ты им объясни, что работать.

- Комрад, арбайтен! - Показываю на пилу.

Они обрадовались. Напилили быстро машину дров. Приехали к поляку. Он нам дал ящик водки, метра два колбасы и коробку сигарет. Я обалдел! Я немцам - водку, сигарет, еды. Проехали километров 5 - стучат по крыше: "Комрад арбайтен!" Я говорю: "У меня ни пилы, ни топора!" Доезжаем до следующего кафе. Я- к директору:

- Дрова нужны?

- Нужны.

- Пилу давай!

Поехали. В общем, в часть мы вернулись дня через три. Мне от комбата нагоняй:

- Где ты был!? Сволочь! Под трибунал пойдешь!

Я приношу ему ящик с водкой, сигаретами и колбасой. Он:

- Ты что с ума сошел!? Ты где все это взял?! Украл!?

- Зачем украл - заработал! Дрова пилили.

Потом я поехал в госпиталь привез командиру лошадь и саблю. Сшили ему венгерку, папаху. Сел на коня командир автомобильного батальона и объезжал свое хозяйство верхом: "Ну как, ребята, готовы? Готовы? Быстро собирайтесь за пленными!"

Это я тебе один такой случай рассказал, а потом я заготовку дров в практику ввел, и когда приезжал в лагерь для военнопленных, немцы при виде меня кричали: "Комрад! Комрад!" Мне конвойные говорят: "Чего это немцы тебя приветствуют? С какой стати?! Что у тебя за отношения с ними?" Я говорю: "Ну, водки и сигарет им дал". Вот. А с охотой у меня ничего не вышло - я стрелял по зайцам, по косулям, но ни кого я не убивал. А один раз за зайцем с ППШ бегал. Так пока магазин не опустошил - не успокоился, но попасть не смог.

Как-то поехал я за пленными, и поляки направили меня по заминированной дороге. Бежит навстречу сапер, машет миноискателем и матом меня кроет. Я останавливаюсь:

- Ты куда едешь! Там же знак висит, что дорога заминирована!

- Нет там знака.

- Давай разворачивайся.

Я стою на обочине, а за кюветом - этот минер. Я беру еще правее и попадаю прямо на мину. Взрыв. От этого минера ничего не осталось, а мы все контуженые. Наше счастье, что машина ехала медленно, и мина взорвалась под двигателем. Я был весь в мелких осколках - в руке и в животе. Я их отверткой выковырял. Привезли нас в часть и там мне все забинтовали. Так я в госпиталь не обращался. Живот прошел, а рука начала опухать и краснеть. Меня направили в госпиталь, где я провел неделю. Поскольку я служил в войсках НКВД, то после госпиталя меня направили не в запасной полк, как всех, а дали документы, в которых были указаны только номера госпиталя и части, и отпустили. Такие документы, пока они не отмечены, позволяли спокойно перемещаться по стране, и я решил поехать в Москву.

В госпиталь регулярно прилетали летчики и увозили раненых в тыл. Я говорю: "Ребят, а как бы мне с вами в Киев попасть? Подбросьте меня?" Хорошо. На У-2 меня кладут в плетеную люльку, которая крепилась на крыле. Застегивают и везут в Киев. В Киеве меня высаживают. Я иду на рынок, покупаю железку и плоскогубцы и делаю ключ от вагонов. Иду на вокзал. Но на вокзале не могу залезть в вагон, потому, что проводники запирают двери не только на ключ, но и на палку, и я еду очень долго на подножке. Бегу к машинисту и прошу довезти меня. Он говорит: "Кидай мне уголь". Нет вопросов. Довез он меня до станции, где уже поезда на Москву идут. Там залез в вагон, забрался под нары. И доехал до "Москвы -2 ". Мне нельзя было попадаться на глаза патрулям, поскольку они поставят мне штамп, а в Москве у меня должны быть чистые документы. Там я на ходу поезда спрыгиваю, снимаю звездочку и погоны- пытаюсь сделать из себя штатского. Дурак! Полный дурак! Все равно ведь в шинели! Сажусь в троллейбус и еду на Арбатскую площадь. Там по стеночке, по стеночке и домой. Отец как увидел меня:

- Ты откуда, сукин сын?!

Я все рассказал.

- Да кто ты вообще такой?! Ты не мой сын! Ты какой-то Копылов Ануфриевич. Ты чего приперся ко мне. Иди к своему Ануфриевичу!

- Пап…

- Какой я тебе папа, ты мне чужой! Ты - дурак! Ты соображаешь, что ты сделал! А ну давай на вокзал и в часть!

Меня мать проводила опять в район "Москвы-2". Там я запрыгиваю на подножку - дверь закрыта. А это декабрь месяц 1944 года. Холод зверский. И вот я на этой подножке еду почти до Коломны. Замерз совершенно. На остановке под Коломной залез в вагон, в котором ехал старшина-танкист. Он говорит:

- Ты откуда?

- Из госпиталя. А ты?

- Да я от эшелона отстал.

- От какого эшелона?

- Да вот идут эшелоны с Урала с танками, я и отстал.

- И что теперь?

- А сейчас доедем до Коломны, а там я в комендатуру пойду, и меня опять на Урал за танком отправят. Мне хватит, я повоевал. Вот у меня два ордена Красной Звезды есть.

- Да тебя поймают и - в штрафной.

- Да, я же не бегаю, просто от эшелона отстал и в комендатуру сам иду. А потом еще раз отстану.

Я рассказал, что я шофер. Он говорит:

- Хочешь со мной на пересыльный пойти?

- Давай. - Говорю.

Вот мы пришли в комендатуру, и нас отправили на пересыльный пункт. Вдруг днем он пропал. Нет его! Утром приходят покупатели - нужен водитель. Я иду и обнаруживаю, что прав у меня нет. Украл этот танкист у меня права! Я говорю: " Нет прав". Мне отвечают, что раз нет прав - ничего сделать не можем. Я начинаю писать, что могу быть автослесарем, жестянщиком, плотником. Тут приходит покупатель набирать людей в Чкаловск, что недалеко от Москвы, в школу портных и сапожников:

- Я портной.

- Что ты умеешь шить?

- Я все умею шить.

Посылают меня в Чкаловск. Там мандатная комиссия проверяет, что ты умеешь. Сидит портной в чине генерала и требует заправить иголку, шить, обметывать.

Я сразу в цех и говорю ребятам-портным: "Ребята, я хочу, что бы меня к вам взяли. Покажите: как шьют, как иголку вставляют". Ну, показали на какой палец наперсток надеть, как заправлять. Отработал я стандартные движения и прошел тест. После него подхожу к генералу, говорю:

- Я сам москвич, хотел бы с родными повидаться.

- Ну, так сразу!

- Так 4 года не виделся - говорю я.

Дал он мне увольнительную. И 25 декабря я приехал в Москву.

Отец:

- Опять появился хулиган!

- Я теперь портной - говорю я.

- Нет, ты расскажи генералу все как есть, что права у тебя украли. Он должен понять.

Я возвращаюсь и говорю генералу:

- Товарищ генерал, я вас обманул, я не портной, а водитель, но права у меня украли. Я хотел в Москву к родным, вот и вызвался.

- Водитель мне не нужен. Я могу отправить тебя обратно на пересылку.

Дает мне направление на пересыльный пункт, где написано: "Водитель с утерянными правами". Я прихожу к начальнику пересылки. Он говорит:

- Раз прав нет, то ты и не водитель.

- Я могу дубликат получить - говорю я.

- А дубликат - это не мое дело. Нет прав - будешь служить в другой части.

Тут приходит старший лейтенант, и я слышу за фанерной перегородкой его разговор с начальником пересылки:

- Мне нужен водитель для генерала - говорит лейтенант.

- Сейчас вышел приказ Сталина, что всех водителей направлять на восстановление Сталинграда. Вот у вас есть в частях водители, их и берите.

Когда лейтенант вышел, я - к нему:

- Товарищ старший лейтенант, я - водитель. Права у меня украли, и поэтому я записан как плотник или слесарь. Если вы меня возьмете, то я тут же получу дубликат прав.

- А как я тебя возьму? Разнорядки же на плотников у меня нет. Подожди меня три дня, я сделаю разнарядку на слесаря.

Вот. Идет покупка. Всех покупают. Требуется плотник для милиции. Я говорю:

- Не пойду!

- Как не пойдешь? Тогда тебя под трибунал. Иди собирайся.

Я под нары залез в самый конец и лежу молча.

- Копылов! Копылов! - Бегают кричат.

- Где эта сволочь!?

- Сбежал!

На вечерней поверке я стою, как ни в чем не бывало:

- Где был?

- Спал.

- Где спал?

- На нарах.

На второй день тоже залез куда-то. На третий день приходит этот лейтенант. Выходит сам начальник пересыльного пункта:

- Копылов - тебя ст. лейтенант ищет. Водитель требуется.

Я вылезаю из-под нар на карачках:

- Ах ты, сукин сын! Ох, хитрый! - Смеется.

Поехали. Приходим.

- Вот товарищ генерал. Надо ему бумажку дать, чтобы он удостоверение водительское получил. - говорит лейтенант.

- Товарищ генерал, маленькая заминочка тут произошла. У меня фамилия неправильно написана и отчество. - Говорю я.

- Как это неправильно?

- В госпитале перепутали, а я и не заметил, а когда спохватился - уже поздно было. Я не Копылов, а Копылович, и не Владимир Ануфриевич, а Владимир Адольфович.

Он берет мою книжку, зачеркивает фамилию и пишет: Копылович Владимир Адольфович. На самом деле я был Капелеович, но это уже было бы слишком, а так Копылович, тем более у моего отца все братья носили разные фамилии: Капельович, Капельнович, Капелевич. Короче, все мне поправили, дали Форд 6, и так я возил главного инспектора формирования и инспектирования Сов. Армии, Дважды Героя Советского Союза генерал-майора Слица до самой его трагической гибели в 1945-ом году. А теперь я мучаюсь - не могу получить удостоверение участника войны. Я послал в госпиталь запрос на имя Копылова Владимира Ануфриевича. Получил я бумажку, где мое ранение было записано как "чириак".

Интервью: Артем Драбкин



Читайте также

Колонна везла топливо для танков, когда в прилегающий к этой улице переулок выползли три фашистских танка «Тигр». Несколько первых машин успели проскочить мимо этого переулка, но основная часть колонны оказалась перед угрозой уничтожения. Машины в колонне шли на сокращенных дистанциях, так всегда поступали в сложных...
Читать дальше

Мы чего только не возили, и горючее, и щебень, и кухню я на «полуторке» возила, и за продуктами ездила. Но самое страшное, это возить раненых и убитых. Помню, в одно ущелье подходили поезда, и мы там разгружали раненых. Это я вам скажу не для слабонервных… А однажды нас отправили собирать убитых прямо с поля боя. Стоял сильный...
Читать дальше

Военные закрывали вагон, где-то остановили, и пустили на улицу, чтобы в туалет. Ну люди уже как мертвые были, никто не стеснялся, тут под вагоном и туалет был - женщины, мужчины - не отличались. Опять кричат: По вагонам! Опять по вагонам, а военные охраняли, чтобы никто не ушел. Опять закрыли вагоны. В середине был военный вагон, где...
Читать дальше

Мы держались под Вязьмой почти до осени 1941-го, понесли большие потери, в том числе и безвозвратные, то есть, много человек было убито. А потом немцы нас окружили плотным кольцом. По разговорам нам было известно, что сюда стянулось около пяти немецких дивизий. На опушке леса стояло три наших батареи. Седьмую батарею, что...
Читать дальше

Но самое трудное - нехватка сна. Вы мне можете не верить, но за всю войну я не помню ни одного случая, когда бы нормально выспался. Спали в основном урывками. Когда едешь с водителем ещё ничего, можно дремать по очереди, а вот самому тяжело. И в такие моменты с водителями случались разные случаи. Как-то раз, например, мы с моим...
Читать дальше

Друзей на передовой не бывает, потому что там люди очень быстро  выбывают. Раз-два и все… Помню, убило нашего командира взвода – сержанта  Сердитых. Стали его хоронить, а никто толком не знает, как это нужно  делать правильно. Вырыли могилу, подстелили шинель, второй накрыли…  Написали на дощечке его...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты