Гринивецкий Василий Алексеевич

Опубликовано 31 марта 2013 года

7237 0

Я родился 20 августа 1923-го года в селе Догмаровка Генического района Херсонской области. Родители мои были крестьяне-середняки, имели в хозяйстве корову и лошадь. У матери было семь детей, а у отца – пятеро, когда они сошлись, а в общей семье мы двое родились – я и младший брат. Когда в Украине был страшный голод, младший брат в 1933-м году попал в детдом, затем его оттуда кто-то забрал и так мы его не нашли. До войны я окончил семь классов, после чего в 1940-м году пошел работать в колхоз, где трудился прицепщиком, к тому времени у нас уже имелись свои трактора. Трудодней насчитывали мало, работа тяжелая, но я был парень крепкий и сбитый, при хорошей силе. С мужчинами косил на косарках, сбрасывал вилами сено.

22 июня 1941-го года в селе по радио узнали о том, что началась Великая Отечественная война. Вскоре начали присылать повестки и все старшие возраста призвали в Красную Армию. В конце лета 1941-го года пришли немцы. Началась оккупация. Старостой стал Ольховский, вел он себя прилично, но его все равно после освобождения расстреляли.

Во время оккупации вернулись бывшие зажиточные селяне, мы стали косить и сеять. Полицаев у нас не было, немцы появлялись в селе наездами, во время которых они собирали «курки» и «яйка» по хатам. Село освободили в конце октября 1943-го года, пришли танки со стороны Мелитополя и Акимовки. Собрали всех на площади перед колхозной конторой и объявили об освобождении. Все давно ждали этого и были очень рады – пришли свои. Призвали меня через несколько дней в ноябре 1943-го года.

Собрали парней 1926-го года рождения, и я попал с ними вместе. Первоначально нас под Лепетиху погнали, никого не переодели, кто в чем был. Когда туда дошли, на месте выдали оружие – кому охотничье ружье, кому винтовку Мосина. Но там мы пробыли недолго, несколько дней, грязно было – страшно, в окопах по щиколотку и даже выше стояла мутная жижа. Затем нас сняли с позиций и вывели на Мелитополь всю нашу братию и посадили на поезд, привезли в Богодухов. Мы где-то месяц там пробыли, после чего нас отправили в Ленинград. Туда мы ехали ночами, потому что днем немецкая авиация бомбила эшелоны, а у нас в составе было более 50 вагонов, и в каждом минимум по полсотни новобранцев. Вагоны оказались телячьи, в них были сколочены двухъярусные нары, на которых лежало сено. Привезли в Ленинград, где стали формировать подразделения.

Я попал под Ораниенбаум, а оттуда нас направили на прикрытие позиций переднего края. Стал наводчиком 37-мм автоматической зенитной пушки 3-й батареи 169-й зенитного артиллерийского полка ПВО, ставшего впоследствии «Красносельским» и «Дважды Краснознаменным». Мы участвовали в знаменитой Красносельско-Ропшинской операции, в ходе которой Ленинград полностью освободили от вражеской блокады. Принимали участие в освобождении Красного Села, Дудергофа и Вороньей Горы. Личный состав батареи состоял из старослужащих, я был самым молодым, и они меня немножко оберегали. Некоторым мужчинам было под пятьдесят лет. Многие прошли советско-финскую войну 1939-1940-х годов. Командир моего орудия Веренько был ветераном этой войны, а командир батареи Глебов всю войну прошел. На передовой нас разделили по огневым взводам – в каждом по три орудия. Расстояние между полубатареями было приблизительно 3-4 километра.

С началом наступления начались ежедневные налеты вражеской авиации. Налетали в основном днем, группами по 3-5 самолетов, больше не было, когда штурмовики, когда и бомбардировщики. Каждый день бомбили. Мы стреляли по врагу, сбитого самолета на счету нашей батареи не было, но открывали огонь очень часто. И по «Мессершмиттам», и по «Фокке-Вульфам» довелось стрелять. Сообщали о налете в основном, когда уже немецкие самолеты висели над нашими головами. Только тогда кричали: «Воздух-Воздух! Тревога!» Высоту давали командир орудия и командир батареи. Они же определяли, или по одному самолету стреляем, или каждому орудию выделяли свою цель.

После окончания операция наш полк базировался в районе Красного Села и Стрельны. 18 мая 1944 года нас переформировали в 83-ю зенитную артиллерийскую бригаду ПВО. Стояли у аэродрома Пушкин, в поселке Лебяжье. Затем в самом Ленинграде, в том числе возле памятника Петру I. 9 мая 1945-го года мы давали праздничный салют, а первый салют произвели 23 февраля 1945-го на Петропавловской крепости. Потом нас готовили на японский фронт, уже всю материальную базу собрали, но прямо перед отправлением приказ отменили. Далее бригаду стали расформировывать и отправили меня служить на аэродром Клопицкого гарнизона. До 1948-го года я там прослужил.

- Потери в батарее были большие во время наступления?

- Да, половина личного состава вышла из строя. Многие погибали под бомбежкой.

- Как кормили на фронте?

- Очень плохо. В день давали совсем немного хлеба. Только после войны все наладилось.

- Как мылись, стирались?

- Вшей было полно. А вот воды было навалом. Мы сидели в землянке, а там же болотистые места, и вода стояла на полу, по стенке рукой проведешь – она вся мокрая. Все время ночью дежурили два солдата – один в карауле, а второй собирал в ведро воду. Иначе землянку к утру затапливало.

- Что было самым страшным на фронте?

- Голод.

- Чем вы были вооружены?

- Карабинами Мосина.

- Какое было отношение к партии, Сталину?

- Очень хорошее. На батарее служили члены партии, я был комсомольцем. Политзанятия проводили регулярно.

Воспоминания жены Василия Алексеевича Александры Григорьевны

 

Интервью и лит.обработка:Ю. Трифонов


Читайте также

И вот, быстро приближаясь и зримо увеличиваясь в размерах, с крутого пикирования уже ниже вершин ближайших гор, что хорошо заметно, идет головная машина, вот нас от нее отделяют уже всего несколько сотен по наклонной дальности, а по высоте - несколько десятков метров, когда от нее отделяется страшный груз и, взревев моторами,...
Читать дальше

Прожектора у нас были старые, к ним полагались специальные звукоулавливатели, вот с ними можно было эффективно находить вражеские самолеты. К счастью, до войны нас хорошо подготовили, так что мы сразу по звуку находили самолет, если его не видно, особенно ночью или в пасмурную погоду, причем нам на приборы передавалось, что на...
Читать дальше

Батарея уже была на той стороне реки, а мы, пять человек, под непрерывным немецким артиллерийским обстрелом на понтоне везли снаряды с нашего берега. По реке шла шуга, лед на Великой только недавно растаял. Уже почти доплыли до берега, как возле нас раздалось несколько взрывов, столбы поднявшейся воды перевернули понтон, мы...
Читать дальше

А в одном месте железнодорожники залезли в какое-то убежище, но от  близкого разрыва большой бомбы или снаряда вход завалило и они оказались  в ловушке. Кричат оттуда, просят пить, ведь стояла такая жара,  настоящий зной, так мы с Толиком лили им воду прямо туда. Но что мы  могли еще для них сделать?.....
Читать дальше

В ноябре 1943 годы, тогда уже наступление шло, и мы перешли на новые  позиции, а незадолго до этого, еще на старой позиции, такой случай был –  мой сектор запад был, и вот на нас с запада Юнкерс заходит и я кричу:  «Девочки, на нас летит, сейчас нам будет жарко». И Нина, моя подружка,  она так: «Машенька, Маша,...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты