Василишин Петр Ефимович

Опубликовано 08 декабря 2013 года

6051 0

Я родился 13 июля 1927 года в селе Голубовка Жмеринского района Винницкой области. Родители были простыми колхозниками, в семье воспитывались, кроме меня, сестры Вера и Анна. Родная мать умерла, когда мне было только полтора года, а мачеха, которую отец взял, была страшно неграмотной и жадной бабой. Замучила меня. Изводила постоянно, так что окончил только четыре класса. 22 июня 1941 года узнали о начале войны, и вскоре немцы пришли к нам. Мы с отцом как раз стояли возле ворот, когда оккупанты катили по улице на велосипедах. Позади пехота прямо через пшеницу по полю шла. Велосипедисты же остановились, подходят ко мне и говорят: «Комм!» Взяли за руку, рядом колодец располагался. Подошли к нему, подняли ведро, и приказали пить воду. Напился, смотрю, они на часах время засекли, где-то минут пять или чуть больше прождали. Видят, что со мной все нормально, только тогда стали сами пить воду. И за это немец дал мне три маленьких кусочка сахару.

Во время оккупации я коров пас, только этим и занимался. Полицаями были румыны, так как нашу территорию включили в состав Румынии. С ними можно было жить спокойно. Не обращали внимания на то, как во время работы мы могли взять с собой немного пшеницы. 21 марта 1944 года, в день освобождения села, снова я возле колодца оказался, шел с ведром воду брать. Смотрю, идут два солдата в новенькой немецкой форме, одеты с иголочки, поперек груди скатка-шинель. Подходят ко мне и спрашивают: «Как нам перейти в село Кудиевцы, чтобы сократить путь?» Причем чисто по-русски говорят. Тогда я понял, что это власовцы. Показываю рукой, что там-то расположена уличка, прямо по ней можно выйти на околицу села и дальше пройти в нужное место. Даже не успел до конца высказаться, когда на той стороне улицы появилась наша разведка, три всадника. Заметили власовцев, закрутились, один прямо саблю вытянул, и прямиком к нам ринулся. Ну, думаю, сейчас им головы поснимают. Но кавалерист воздержался, только заставил власовцев руки вверх поднять, а тут еще двое подоспели. При мне, пока я воду брал, раздели их до нижнего белья. Ту одежду, особенно брюки, сразу же на себя одели, свои лохмотья прикрыли. Пока возились, тут уже передовые войска подходят. И прямо на этом же месте, я еще не успел воды домой принести, власовцев на бугорочек поставили и расстреляли. Кинули тела прямо под колеса появившихся на улице танков. Те из них гусеницами сделали лепешку. Когда прошли наши, война двинулась дальше и территория освободилась, то мы расстрелянных похоронили. Сперва в сторону оттянули, потом решили под каким-то забором похоронить. То место сразу же стало пользоваться дурной славой. Ладно уж, уже забегу вперед. Уже после демобилизации я как-то на санках дрова вез, уже ночью, и остановился около этого злосчастного забора. Вдруг слышу, как зашелестела трава. Повернулся: какая-то женщина в деревянном заборе две палки отодвинула и просунула между ними голову. У самой волосы обвисли вокруг лица, и пристально на меня смотрит жгучими глазами, в итоге я кинул те дрова и со всех ног свистанул домой.

В мае 1944-го при военкомате организовали курсы допризывной подготовки, где нас тренировали строевой и азам военного дела. Я был ростом 1 метр 50 сантиметров, поэтому всегда оказывался в конце строя. Призвали в сентябре 1944 года. Направили в город Ржев, в 1-й запасной стрелковый полк. И там проходил подготовку. В 1942 году здесь проходили страшные бои, все в округе было разрушено. Казармы организовали в каких-то развалинах, разбитых во время бомбежки. Залатали крышу кое-как, причем нас огородили колючей проволокой в четыре ряда. Запасной полк сразу же стал похож на лагерь, имелась и проходная, и часовые кругом. Почему-то боялись, что сбежим. Учили стрелять из автоматов, из винтовок, и в рукопашную ходить. Кормили ужасно. Одежда была латанная, шинели с заплатами. Причем мне выдали такую длинную шинель, что я на ее полы при ходьбе постоянно наступал и падал. А ботинки для нас как делали? Брали старые резиновые шины, на глаз вырезали подошву, и гвоздями прибивали обмотки. Выдали такие ботинки, у меня нога 41 размера, а мне попался 48-й. Когда было построение, то приказывали равняться, при этом надо смотреть на грудь четвертого от тебя в строю. Мои же ботинки, впереди торчат, а ведь надо по струнке стоять, но если отступить чуть назад, то грудь четвертого новобранца в упор не вижу. Взводный кричал: «Забери свои ботинки!» Отвечаю, что тогда не вижу грудь четвертого человека. Кое-как приспособился стоять в строю.

Уже зимой стали ходить на тактические занятия в леса и болота. Топали прямо по трупам, ведь рядом валялись убитые на снегу, их замело снегом, а мы короткими перебежками на тактических занятиях через тела перебегали. Хорошо помню один эпизод. Лежит прямо на обочине дорожки мертвый солдат, тело почему-то мумифицировалось, крепко сжата в его руке заржавленная винтовка. Шапка слетела, и рядом валяется, как сейчас все это вижу. Командиром учебной роты у нас был грузин по фамилии Джачвадзе. Обратились к нему с просьбой: «Товарищ младший лейтенант, что же такое, почему немецкое кладбище ровненькое, повсюду кресты стоят, каски на могилах лежат, а наши солдаты непогребенными лежат?» ну что же, приказали тела стянуть в одну кучу, там повсюду торфяные места, так что бульдозером трупы в глубину сбрасывали. А теперь по телевизору часто говорят о множестве пропавших без вести в тех местах.

Учились мы до февраля 1945 года. Затем вагоны подогнали, и отвезли в город Димитров Донецкой области, в 33-й артиллерийский полк, где мы на месте изучали автоматические зенитные пушки 61-К образца 1939 года. Спали в старых землянках, каждого заедали клопы. Ну что сделаешь, условия были очень трудные. Через все армейские трудности конца войны мы прошли. Одно хорошо: одели нас с иголочки, дали новые английские ботинки. Выдавали и американские, но они из-за низкого подъема совершенно не подходили на наши ноги.

В апреле 1945-го из Димитрова прибыли в Житомир, попал в сержантскую полковую школу. Но проучились в ней недолго, всех срочно посадили в состав и повезли в Лугу. На дорогу выдали сухарей и ленд-лизовские сосиски в баночках, плавающие в жиру. Кое-кому попались американские консервы в фигуристых маленьких баночках, ключиком на крышке их надо было открывать. Выдали паек на трое суток. Не помню, на какой станции часа в четыре ночи объявили по радио о том, что Германия капитулировала. Тут же расположенные у вокзала части дали салют, нас выгрузили и командир приказывает: «Что в рюкзаках есть, все выносите, будем праздновать». Вот так закончилась война. В обед опять сели по вагонам, вечером нас в Лугу привезли. Там снова праздновали. Оттуда попал в Тулу, здесь служил на «Катюшах», сначала в 23-м учебном артиллерийском полку с сентября 1945-го, после чего отправили орудийным номером в 420-й минометный полк в конце 1945 года.

Вскоре перевели в Ленинград, где служил при военном училище во взводе боевого обеспечения. Демобилизовался 7 апреля 1951 года. Сел на поезд и приехал домой. Надо деньги зарабатывать, так что был и в Магадане, и на Чукотке. Потом приехал на Родину, женился, надо трудиться, в колхозе какая работа? Работа есть, но только очень плохо платили, «палочки» за трудодни ставили, но за них ничего не давали. Поскольку я прошел такой путь, то меня на месте не удержишь. Прихожу к председателю и говорю, мол, давайте выписывайте паспорт. Тот ответил, что никуда я не поеду, надо на быках пахать. Рассмеялся, и говорю, что у меня есть выход, и не один, я найду себе работу. Поехал в Крым в 1967-м, в село Митяево Сакского района, нашел тут работу электрогазосварщиком в совхозе «Дружба». Жену забрал к себе. Так тут и на пенсию вышел.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

Вот там под Берлином мы войну и закончили. Расположились в каком-то лесу. Стали копать землянки, но больше трех штыков копать невозможно – вода близко. Кое-как выкопали, сверху поднасыпешь, и жили в этих полуземлянках. Помню, сидим поздно вечером, и вдруг начинается сильная стрельба… Командир батареи командует мне: «Попов,...
Читать дальше

И вот, быстро приближаясь и зримо увеличиваясь в размерах, с крутого пикирования уже ниже вершин ближайших гор, что хорошо заметно, идет головная машина, вот нас от нее отделяют уже всего несколько сотен по наклонной дальности, а по высоте - несколько десятков метров, когда от нее отделяется страшный груз и, взревев моторами,...
Читать дальше

Летчику же страшно, он же видит, что по нему стреляют. Бомбу он все равно сбросит, но заставить, его ошибиться - это наша задача.

Читать дальше

При взрыве снаряда меня контузило, и засыпало с головой. Меня спасла только моя плащ-палатка. Насколько я знаю, там проходили какие-то солдаты, они увидели, что на земле лежит совсем новая плащ-палатка, начали ее откапывать, и нашли меня. Я совсем ничего не слышал, и как нас лечили в медсанбате? Собрали таких же контуженных как и я,...
Читать дальше

Образовалась обстановка, когда противники, обгоняя друг друга, с боями  двигались к Минску. Мы несли службу то как передвижные наблюдательные  пункты, то как стрелковое подразделение. Наступление было само по себе  очень интересно организовано, ведь когда мы прорвались сквозь болотистую  местность, то...
Читать дальше

Наша же батарея продолжала отражать воздушные налеты самолетов  противника, но однажды довелось и нам поучаствовать в наземных  операциях. Наши саперы на участке обороны 25-й Чапаевской стрелковой  дивизии подорвали мост через лиман, вдававшийся в сушу, но от него  остались сваи, по которым румыны...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты