Баланов Ефим Вульфович

НАЧАЛО ВОЙНЫ

21 июня 1941 г. я с шумовым оркестром был на выпускном вечере в своей 29-й школе. К этому времени окончил 8 классов. Мне было 16 лет. Выпускники радовались, жили светлыми надеждами, строили большие планы. Мы играли для них танцевальную музыку. Преподаватели были в восторге от своих выпускников. Наступило воскресенье 22 июня, выходной день. Мы собрались идти купаться. В 12 часов прозвучала информация о важном правительственном сообщении. По радио выступил В.М. Молотов - Председатель Совета народных комиссаров.

У нас не было радиоточки, и мы слушали это выступление на улице. Молотов сообщил о вероломном нападении на страну и о первых бомбежках советских городов. В заключение он сказал: "Враг будет разбит, победа будет за нами". Сразу же Указом Верховного Совета СССР была объявлена мобилизация многих возрастов с 1905 по 1918 гг. По радио целыми днями играли военные марши. Люди были опечалены. С плачем провожали на войну своих родных и близких. Все вчерашние выпускники получили повестки и были призваны в армию. Через несколько дней многие семьи уже получили "похоронки". Солдаты погибали при обстрелах военных эшелонов немецкими самолетами. В нашей семье было тревожно, так как в первый же день войны немцы захватили г. Кальвария, где служил братишка. Что с ним? Мы получили весточку только месяца через три о том, что жив, но отступает с войсками.

БУДНИ ТЫЛА

В городах было введено особое положение и комендантский час: с 22.00 и до 6.00 хождение по улицам было запрещено. Оконные стекла оклеивали крест-накрест бумажными лентами.

Была введена светомаскировка в темное время суток. Окна завешивали светонепроницаемой бумагой или тканью. Организованы ночные дежурства жителей домов. В случае тревоги они оповещали людей, а также следили за тем, чтобы окна не светились. При попадании зажигательных бомб на крышу их должны были сбрасывать или гасить.

Магазины опустели и закрывались, кроме продовольственных и керосинных лавок.

В Вологде была введена карточная система на продовольствие и определены нормы хлеба: рабочему - 800 г, служащему - 600 г, иждивенцам и учащимся - 400 г.

Карточки были и на крупы и сахар, но они не отоваривались

На подступах к городу строились оборонительные рубежи. Для рытья рвов и траншей привлекались жители. В военкоматах стояли длинные очереди из добровольцев непризывных возрастов. В городах, расположенных на угрожающих направлениях, создавались отряды народного ополчения. Так, мой дядя Залман, брат отца, погиб, защищая Ленинград в составе такого отряда. Образовались потоки беженцев из западных районов на восток. Люди двигались на поездах, пароходах, а то и просто пешком. В городах были созданы эвакопункты, где беженцев кормили и назначали места эвакуации. Слово "беженец" было запрещено употреблять. Их следовало называть эвакуированными. Из-за неорганизованности люди умирали от голода. Многие бежали, не успев взять документы и теплые вещи. Это значительно усложняло их жизнь, так как любая тряпка в те времена становилась дефицитом. Отсутствие необходимых документов вызывало подчас подозрения у чекистов, затрудняло устройство эвакуированных на работу по специальности. В стране усилилась шпиономания. Повсюду мерещились агенты, устраивались облавы с целью проверки документов после киносеансов и театральных спектаклей. Однажды попал в такую облаву и я, пойдя в кино. Паспорта с собой у меня не было. Но и в милицию попадать не хотелось. Поэтому, когда народ схлынул, я бегом проскочил засаду.

Усилились санкции за нарушения трудовой дисциплины. В ряде мест выходные дни были отменены. За опоздание на работу можно было попасть под суд и получить несколько лет заключения. Так, при проверке на производстве, где работал отец, инспектор предъявил ему обвинение в том, что он опоздал на 5 минут. Отца спасло то, что по радио как раз объявили точное время, а часы инспектора спешили. Судили за самые малые хищения, даже за колоски, собранные на полях после уборки. Мой брат Эфраим, обучавшийся в ремесленном училище, с голода вместе с приятелем украл буханку хлеба. Обоих осудили на 2 года заключения.

Там брат и умер голодной смертью.

Были введены карательные меры за уклонение от оборонительных работ. Каждый, получивший повестку, должен был явиться в назначенное время и безоговорочно выполнять задание. Мой приятель из соседнего двора Владимир Воробьев работал шофером в горвоенкомате. Он получил повестку на оборонные работы, но не явился, считая, что работает на армию. Он был арестован и осужден на 3 месяца тюрьмы. Однажды колонну арестантов проводили мимо нашего дома, я увидел его в первом ряду. Он был дистрофиком. В тюрьме чуть не умер. После освобождения из тюрьмы, где работал на лесоповале, он был призван в Красную армию, воевал, дошел до Берлина.

Продолжали прибывать "похоронки" на выпускников школы и знакомых. Погиб бывший директор нашей школы капитан Поспелов, погиб приятель-сосед Дадонов, который был расстрелян в железнодорожном воинском эшелоне. Он был единственным сыном у матери-уборщицы в начальной школе. Были убиты мой хороший приятель Леша Пономарев и его брат.

Вскоре возвратился с войны инвалидом Коля Гнездов. Он вел танк и при подходе к фронту попал под артогонь. Потерял зрение, тело его было изувечено.

МОИ ПЕРВЫЕ ВОЕННЫЕ КАНИКУЛЫ

Баланов Е.В. в 15 лет

В конце июня я устроился работать подсобным рабочим на силикатный склад, подносил тяжелые корзины с посудой для пересчета комиссией, получая за это 150 руб. в месяц.

3-го июля перед уходом на работу я слушал радио из соседнего окна. Выступал Сталин.

Он призывал дать отпор захватчикам, создавать партизанские отряды, ничего не оставлять врагу, всё уничтожать. Обычно на работу я брал кусок хлеба. Во время обеденного перерыва счетовод строгал твердую плитку чая, заваривал его. Мне доставалась кружка душистого чая, помню его запах и теперь. Спецодежду нам не давали. Однажды, когда я после работы пришел в ОСВОД искупаться, начальник спасательной станции, увидев меня, спросил, почему я такой грязный.

Я рассказал ему о своей работе. Этот человек относился ко мне с большой симпатией, потому что я бесплатно обучал флажковой сигнализации большую группу осводовцев. Перед войной я был награжден за это премией в 30 руб. и значком "Водоспасатель". Он сразу предложил мне работу вахтенным матросом с окладом 250 руб. в месяц. Я согласился, хотя за эти деньги уже ничего нельзя было купить. В мои обязанности входило дежурство на отдаленном посту около речного перевоза людей. И, в случае надобности, я должен был спасать нуждающихся в этом. Эта работа была очень подходящей. Я сидел в лодке в трусах и читал художественную литературу по программе 9 класса. Кроме того, я вытаскивал багром из воды затонувшие бревна из сплавляемых плотов. Так я заготовил дрова на всю зиму. Отец достал автомашину и перевез их домой.

Вечером, по окончании дежурства, я отводил лодку на спасательную станцию и только после этого отправлялся домой. Как-то раз, находясь в лодке, я услышал крик с берега: "Шпион, шпион! Хватай его!" В темноте я увидел человека в одежде, плывущего из последних сил. Он взывал о помощи. Я подогнал к нему лодку и помог выбраться из воды. Спросил, кто он такой и что с ним случилось. Он рассказал, что работает грузчиком на пристани. Вечером возвращался от девушки в хорошем костюме. Его в таком виде никогда не видели, взяли под подозрение и пытались задержать. Ему не оставалось ничего другого, как броситься в реку. На спасательной станции нас встретили начальник и милиция. Всё подтвердилось. Мне объявили благодарность за спасение человека.