Сысенко Александр Степанович

Родился 25 сентября 1925 года в селе Новопетровское Хайбуллинского района Башкирской АССР. До войны окончил 7 классов неполной средней школы. В Красную Армию был призван 11.01.1943 г. Матраевским РВК Башкирской АССР. C января 1943 г. по июнь 1943 г. проходил обучение во 2-м Астраханском военно-пехотном училище, затем служил 3-м батальоне 18-й гвардейской воздушно-десантной бригады. С 20 июня 1944 г. по май 1945 г. в составе 296-го гвардейского стрелкового полка 98-й гвардейской Свирской Краснознаменной ордена Кутузова стрелковой дивизии (9-я ударно-прорывная армия) воевал на Карельском и 2-м Прибалтийском фронтах в качестве наблюдателя-корректировщика минометной роты (82-миллиметровые орудия). Награжден орденом Отечественной войны 2-й степени (1945), медалями. Был легко ранен в 1945 г. Демобилизовался 10.08.1948 г. в звании рядового. После войны работал сварщиком (на Урале, затем в Эстонии: на строительстве Нарвской ГЭС и Прибалтийской ГРЭС, на пристани в г.Ивангород Ленинградской области). Живет в Нарве.

И.Вершинин. Начнем, Александр Степанович, нашу беседу с вашей довоенной жизни. Что запомнилось?

А.Сысенко. Всю свою жизнь прекрасно помню. Довоенные годы провел в деревне на Урале, в Башкирии. Я там родился в конце сентября 1925 года. Обыкновенная чисто русская деревня! Работал в колхозе, выполнял там все работы, начиная от того что пас скот, был конюхом, и заканчивая тем, что сено возил. Но я не все время в деревне жил.

И.Вершинин. Семья у вас была большая?

А.Сысенко. Нас было пять человек.

И.Вершинин. Помните ли вы, как проводилась у вас коллективизация? Расскажите, что этому предшествовало. Если, конечно, вам об этом что-либо известно.

А.Сысенко. Я считаю, что коллективизация - это была катастрофическая для российского народа вещь. Я хоть и маленьким пацаном был, что-то помню. Я знаю, что отец участвовал в Революции, потом - в Гражданской войне. Только в 1922 году из армии вернулся. О войне ничего не рассказывал, да и некогда было это делать... Никаких таких эпизодов от него я не помню. А потом так получилось, что в 20-х годах в деревне создали два кооператива: один был побогаче, а другой - победнее. Отец был в том кооперативе, который был победнее, а дед - в том, который побогаче. Вообще-то дед не считался в деревне богатым, но его всегда ценили за то, что он был деловым человеком. Поэтому те крестьяне, которые были побогаче, говорили: "Тимофей, давай к нам поступай!" А тогда, чтобы вступить в кооператив, нужно было определенный пай уплатит. Дед сказал: "У меня нет пая, нечем оплатить". "Мы за тебя заплатим, - сказали ему, - мы знаем, что ты отработаешь по полной". Так и работали. У нас дома во дворе был сделано что-то вроде конного двора, которых перед посевной держали. Это как бы относилось к кооперативу, где был отец. А в кооперативе богатых были молотильня и трактор. Но потом приехал какой-то представитель из Москвы и распорядился: отобрать трактор у кооператива богатых и передать его кооперативу бедных. Дед после этого несколько лет был в большой ссоре с отцом - только лишь из-за этого трактора.

А потом в деревне сделали коммуну. Стали после это лошадей и коров туда у всех отбирать. Это получился самый настоящий кошмар! Вскоре после этого через нашу деревню начали отправлять раскулаченных. Шел непрерывный поток повозок, на которых их везли куда-то на станцию. Когда обозы мимо нас проходили, стоял сплошной рев и плач. Это была жуткая картина! Днем и ночью они гнали их. Отец посмотрел на эти ужасы и на то, что какая-то непонятная коммуна в деревне образовалась, взял нас да и увез на рудник "Байкал". Там мы и жили. На этом руднике добывали и промывали золото. Отец там работал десятником, затем - продавцом золотоскупочного магазина, а потом уже стал и директором местного торга. Мы там около пяти лет прожили. Перенесли на себе, кстати, страшный голод 1931-32 годов.

А потом коммуну в деревне ликвидировали и организовали колхозы. И там уже стали заработки более-менее приличные, жить стало лучше. После этого мы с отцом вернулись к себе обратно, купили дом в поселке, который располагался неподалеку. И так мы жили там до начала войны. При Брежневе все эти деревни с поселком снесли полностью. Когда в 1980 году мы с братом туда ездили, на их месте стояли целинные хрущевские совхозы. Одним словом, тогда нам там жизнь не понравилась и мы решили не возвращаться на родину, остаться в Эстонии.

И.Вершинин. Местное население как относилось к колхозам?

А.Сысенко. Дело в том, что у нас был очень богатый колхоз. Те, кто там работал, очень хорошо получали. Например, я лично летом от школы до школы проработал в колхозе и заработал одного только хлеба 110 пудов. А ведь я получал, кроме того, еще и мясом, и маслом, и шерстью. Все жили хорошо, работать старались в бригаде честно. Так что обижаться нам было не на что! Это потом, во время войны и в первые послевоенные годы жизнь в деревне кошмарная стала.

А тогда, до войны, в нашей местности много было колхозов. Наш поселок состоял из 50 дворов. По нему проходила речка. Так вот, с одной стороны реки находился наш колхоз "Большевик", через речку, совсем рядом, находился колхоз "Ворошилов", в соседнем Либановском районе был колхоз "Молотов". Тогда модно было называть колхозы такими именами, как Жданов, Калинин, Ворошилов. Ими, кстати, и называли.