Акмолинский Григорий Леонидович

Мой отец, Акмолинский Григорий Леонидович, 1909 года рождения. Старший лейтенант. Первый год войны служил штурманом аэрофоторазведки в составе Шестой воздушной Армии Северо-Западного фронта. В июне 1942 года добровольно подал рапорт о направлении в Ленинградский Штаб партизанского движения.

В 1971 году вышла его книга "Невидимка" о Ленинградской партизанской бригаде.

Представляю его воспоминания изложенные в более краткой форме чем в книге.

Материал подготовила Моника Рекута (Акмолинская)

На одной из глухих окраин города Валдая находилось несколько неприметных построек. В них расположилась партизанская диверсионная школа, в которой обучалось свыше трехсот человек: молодых парней, девушек и пожилых опытных разведчиков. Многие из них прибыли из немецкого тыла, перейдя в разных местах линию фронта.

Я вместе со всеми проходил скоростное обучение. Мы тщательно изучали различное вооружение, движение по азимуту, военные карты стометровки и всякие другие премудрости, необходимые знать каждому партизану.

В июне 1942 года меня назначили командиром отдельной диверсионной роты, в составе которой находило 230 человек. Как командир я совместно с разведчиками армии СЗФ тщательно провел разведку переднего края обороны противника для перехода через линию фронта в тыл врага.

На грузовых машинах с закрытым верхом мы доехали до города Осташково. Затем по узкоколейной железной дороге двинулись по направлению к линии фронта.

Одним из моих первых помощников был бесстрашный донской казак Владимир Некрасов. Перед внедрением в немецкий тыл я сказал партизанам, что глубоко верю в благополучный переход через линию фронта, но в то же время предупредил: в случае моей гибели командование примет Владимир Некрасов.

Вечером следующих суток мы с первой группой, 120 человек, вместе с армейскими разведчиками направились к намеченному рубежу. Все мы знали, каким напряженным и трудным будет рейд. Проверили оружие, вещевые мешки. Заставили каждого прыгать на месте, чтобы ничего не звенело, не громыхало, не вызвало ни малейшего шума-шороха. В случае необходимости все приводилось в моментальную боевую готовность.

Нашу первую группу в условленном месте встретили разведчики Второй партизанской бригады Васильева - Орлова и сопроводили ее на партизанскую базу для распределения по отрядам.

Я и Некрасов вернулись обратно в советский тыл за оставшейся группой. Надо было спешить успеть до рассвета снова перейти линию фронта. Армейские разведчики сумели разминировать участок поля, и мы со второй группой вновь благополучно прошли на занятую врагом территорию, несмотря на то, что линия фронта была плотно закрыта силами противника. Немцы находились, буквально, в нескольких метрах от нас.

Сто человек были направлены в бригаду Леонида Цинченко. Под моим командованием диверсионной группой при отряде "За правое дело" осталось 60 человек. И начались наши боевые действия по взрыву железных дорог, мостов, устройству завалов на дорогах, уничтожение телеграфно-телефонной связи.

Вспоминаю случай, когда я в составе пяти человек направился к скрытому фашистскому аэродрому в районе железнодорожной станции Подберезье. Там была посадочная площадка немецких истребителей "Мессершмидт-109". Накрытые сетками самолеты находились под укрытием деревьев и кустарников, которые мгновенно можно было убрать, чтобы подняться в воздух для прикрытия бомбардировщиков.

Было начало осени. Рано утром наша группа скрытно подобралась к одной из ниш, где стоял охраняемый немецким солдатом самолет. Надо отметить, что вооруженный автоматом фашист находился у каждого самолета.

Я полз впереди группы. Недалеко от меня один партизан держал наготове три толовые шашки, связанные вместе. Оставлено лишь отверстие для взрывателя. Трое партизан охраняли мои действия. Малейший шорох мог сорвать всю эту операцию.

У меня в руках был длинный обоюдоострый кортик. Мне повезло: у немецкого солдата, видимо, заболел живот, который он вынужден был опорожнить, не оставляя поста. Он снял с шеи ремень автомата, положил оружие на траву и, опустив штаны, присел. В мгновение ока я оказался рядом и всадил кортик ему в горло. Караульный неслышно упал в траву. Я взял его автомат, из голенища сапог вынул две запасные обоймы и шепнул подрывнику, находившемуся в двух метрах от меня: "Давай взрывчатку и капсюль!".

Приоткрыв фонарь кабины летчика, я опустил на сиденье пилота взрывчатку весом 600 граммов. Аккуратно вставил капсюль с прижатым бикфордовым шнуром длиною, примерно, полтора метра и знаком дал команду быстро уходить. Зажег шнур, схватил автомат и быстро догнал своих.

Мы мчались по знакомой просеке, невидимой немцами. Вскоре раздался мощный взрыв, но мы уже были вне опасности. Самолет был уничтожен.

В начале августа 1942 года командующий Шестнадцатой немецкой армией отдал приказ: в течение недели ликвидировать Партизанский край. Враг пытался разбить на части партизанскую оборону, изолировать отдельные отряды друг от друга и бить поодиночке.

Лишь после того, как оккупанты ввели в бой сильные танковые подразделения, отряды Второй партизанской бригады вынуждены были отойти на новые оборонительные рубежи. При этом партизаны минировали дороги, устраивали на путях отхода лесные завалы, оставляли засады, которые, пропуская крупные силы врага, громили обозы и уничтожали мелкие группы захватчиков.

15 сентября 1942 года наша диверсионная рота по заданию Поддорского партизанского отряда произвела засаду на дороге и расстреляла восемь подвод противника, убив при этом 12 фашистов. Захватили трофей: пистолеты, автоматы и ящики с патронами.

Гитлеровское главное командование внимательно следило за проведением карательной экспедиции. Оборона Партизанского Края по-прежнему носила активный характер. Специальные отряды совершали рейды по тылам вражеских частей: за август 15 налетов на гарнизоны карателей.

Помню, как наша диверсионная рота по моему "сценарию" разгромила карательные гарнизоны в Лопастике и Михалкино Поддорского района.

Был яркий солнечный день. На окраине деревни немецкие солдаты без оружия, в трусах и майках играли в волейбол. За игрой наблюдали, вероятно, все солдаты и офицеры гарнизона. Мы, партизаны, вошли стремительно и совершенно открыто в трофейной немецкой форме, громко распевая на немецком языке заранее выученный марш. Никто нас не остановил. Внезапно для фашистов из автоматов и пулеметов мы открыли огонь на играющих и присутствующих. Площадка для игры в волейбол была усеяна трупами. Оставшиеся в живых в панике, сгорбившись, пытались бежать, но и их настигли наши пули. Мы также быстро ушли после боя, как и появились. Из деревни застучали два пулемета, но эти выстрелы нам уже не могли повредить: нас укрыл родной нам лес.

Награждение Григория Акмолинского орденом Красной Звезды за боевые заслуги