Баженов Петр Федорович

Я родился 16 мая 1924 г. в городе Енисейск Красноярского края. Отец мой умер рано, он был бухгалтером, по тем временам грамотным человеком, а мама всю жизнь проработала продавцом в магазине. До войны я окончил 10 классов, в свободное время мы играли не в футбол, а пинали "шевяки", это были мячи, скатанные из сухого навоза, ведь времена были такие, что у нас мячей еще не было. Кроме того, мы любили играть в лапту, а также в "перекидалку", во время которой надо было одному перепрыгнуть через спину наклонившегося товарища. Кроме того, в школе у нас постоянно проходили занятия по допризывной подготовке, при этом важными стимулами для сдачи норм было получение значка, это была настоящая тяга, прямо-таки важнейшее желание у каждого парня получить все 4 значка. Особенно мне нравилось стрелять из малокалиберной винтовки, у меня был значок Ворошиловского стрелка, попасть в цель было трудно, и первое время отбирали только лучших стрелков. Но в старших классам почти все имели 4 значка, потому что в школах все больше начинали учить по методу Макаренко, согласно которому каждого ребенка надо привлекать к занятиям. А что нас было просить, мы и сами лезли обучаться военному делу.

Также большое значение в нашем формировании играло кино. Мы все смотрели фильм "Чапаев", к главному герою относились как к самому настоящему, бесстрашному человеку. Смотрели и другие фильмы, особенно сильное впечатление производила кинокартина "Если завтра война". Вообще же в городе все мальчишки относились к военным с величайшим уважением, особенно нас восхищали летчики, мы часто пели песни о "небесных героях". В 1939 г. нам сообщили, что в Европе началась война, вскоре заговорили о Финской войне, в школе утверждалось, что через финнов враги пытаются прощупать Советский Союз. Кроме того, о чем-то переговаривались взрослые, но мы тогда не задумывались о войне.

И вот 22 июня 1941 г. было объявлено, что на нас напала фашистская Германия, мы все услышали о начале войны по радио. Знаете, я сразу испытал одно - чувство гнева к фашистам, считал, что раз на нашу Родину напали, то мы победим. Вскоре мы решили пойти в военкомат, хотя нам не было еще 18 лет. К несчастью, меня не приняли, причем не хватило буквально несколько месяцев. Я уже окончил школу, надо было идти на работу, но ведь война, так что осенью 1941 г. мы кое-как вымолили, чтобы нас направили в военное училище. Прошел медкомиссию, на которой присутствовали врачи, меня признали годным к службе, да и как не признать, я ко всему прочему был еще и Ворошиловским стрелком. Направили в Кемеровское пехотное училище, хотя у нас, молодежи, уже был большой порыв сразу на фронт отправиться. В училище нас начали готовить на общевойсковую должность лейтенанта. Обучение было сжатым, положенных двух лет мы не отучились. Занятия проходили в основном в поле, это была так называемая тактика, но занимались мы все еще по Ворошиловскому Уставу, преподаватели только и кричали: "Конница слева! Пехота справа! Готовсь к бою!" Кто на пузо ложиться, кто на колени становится, вроде как отражаем атаку, такое вот обучение. К счастью, вскоре в училище прибыли фронтовики, получившие ранения, и сказали, что все эти крики чепуха, на войне с немцем главное саперная лопата и окопы, а про конницу и пехоту надо забыть. Нас обучал фронтовик по фамилии Остапенко, одно постоянно повторял, что на передовой не за конницей следить надо, а своевременно отдавать команду: Самолеты сверху!" или "Танки впереди!" После прибытия фронтовиков занятия сильно изменились, нас начали учить ползать по-пластунски, наступать перебежками, рукопашному бою. Стали, пусть не очень часто, но все-таки водить на стрельбы. На человека выдавали по 10 патронов, при этом как отстрелялся гильзы надо собрать и сдать командиру. А ведь была уже зима 1942 г., тяжело, у нас обыкновенная форма, отечественные ботинки с обмотками, хорошо хоть на голову выдали шапки, а то когда мы прибыли осенью, то выдали еще буденовки. К весне дали пилотки. Дисциплина в училище была нормальная, не скажу, что строгая, к примеру, на гауптвахту не сажали, в случае нарушения давали наряд вне очереди. Кормили хорошо, даже масло давали, знаете, мы в училище питались лучше, чем на передовой.

В январе 1943 г. к нам приехал генерал из Новосибирского военного округа и объяснил положение на фронте, тогда об этом откровенно говорили: "Товарищи курсанты! Если немцы снова, как в сорок втором, оправятся от удара и все-таки возьмут Сталинград, то против нас выйдет Япония. Краткий курс знаний вы получили, так что проходите экзаменовку, и мы направляем вас на пополнение частей действующей армии". Быстренько сдали экзамены, было больше формальностей, чем требовали знаний, всем присвоили звание "мл. лейтенанта" и направили на передовую. Правда, туда поехали не все, выпускников старшего возраста оставляли в училище. Отправили только молодых, и тех, кто сам рвался на фронт. До Куйбышева к эшелону с выпускниками нашего училища присоединили вагоны с курсантами Красноярской полковой школы, шли вперед практически без остановок, мы остановились только в Куйбышеве. В пути дисциплина была страшеннейшая, к примеру, в Новосибирск прибыли, как будто подгадали, как раз к обеду, только мы поели в столовой, как уже дальше едем, настолько четко было организовано наше передвижение. Ехали мы в теплушках, в каждой была печка, стояли двухэтажные нары, мы только и ус певали, что удивляться, как четко эшелон прибывал прямо к обеду. Все-таки это уже был 1943-й г. Знаете, среди нас, молодых лейтенантиков, в первое время ходили такие разговоры, мол, разгромим и уничтожим врага, подождите, только приедем на фронт. Но когда мы прибыли в Куйбышев приехали, то в глаза бросились наши подбитые танки, как они там оказались, не пойму, но тут мы уже немного посерьезнее стали.