Чистяков Николай Александрович

Чистяков Николай Александрович, 1947 год

А.Д. - Как Вы встретили 22 июня 1941 года?

- Перед этим я учился в техникуме, в г. Иваново, но я его не закончил. Ушел со второго курса. Ушел только потому, что не на что было учиться. Материально очень плохо было в семье. Вынужден был уйти. В селе, где родился, была ткацкая артель. Вот там я устроился заведующим складом. Сколько получал, не помню. Но мало. Это было перед войной. 40-41 годы. Нам была выделена делянка в лесу. В этой делянке работали. Деревня через речку, недалеко, километра 2 или 3. Был обед, часов 12-13. Солнце, на улице тепло. Переходим в деревню. Встречаются мужики, девушки. - Вы знаете, что война началась? Началась война! Видимо, связные из военкомата приехали. Ведь радио не было, а военкомат от нас был в 18-ти километрах.. Мне еще не было 18 лет. Отца сразу забирают. Я остался самым старшим в семье, 6 человек после меня и мать. 8 марта 1942 года у меня умирает мать, я в это время в училище учился. Отца отзывают. Он был под Нижним Новгородом в это время. У него 6 человек детей маленьких. Меня этот гад, командир батальона в училище, даже не отпустил на похороны. Хотя я телеграмму получил, что мать умерла. Отца тоже не было на похоронах. Хоронили родственники. Я этому капитану говорю: "Мать даже некому похоронить." - "А что вы один что ли такой? Сколько погибает семей сейчас на западе." - Ни черта, гад, не отпустил, если бы это было на фронте, я бы в него пулю засадил, сволочь такая! Такие, как он, держались за тыл руками и ногами. У меня эта капитанская рожа до сего времени перед глазами стоит, сволочь такая! Ну что бы меня на трое суток всего-навсего отпустить? Рядом совершенно, 430 километров до дома!

А.Д. - Когда Вас призвали в армию?

- До того, как меня призвали, все допризывники с лета 1941-го были мобилизованы на трудовой фронт. Мы копали на левом берегу Волги противотанковые рвы. И лес рубили на правом берегу. Потом этот лес переправляли на левый берег и делали эскарпы противотанковые, блиндажи. Я там работал месяца 4. Оттуда меня вызвали в военкомат. Сразу начался массовый призыв. Брали тогда до 50-летнего возраста. А потом началасьсразу похоронки ...
Мне только 19 лет исполнилось. Я родился в 23-м году, а в 42-м году 2 февраля меня призвали в армию. И сразу был направлен в Московское пулеметно-минометное военное училище. Но в связи с тем, что немцы ещё были недалеко от Москвы, наше училище было передислоцировано временно в Казань. То есть я приехал в Казань, когда меня призвали. Там мы побыли где-то полтора-два месяца. Где-то в марте или даже в апреле, когда немцев от Москвы подальше оттеснили, нас перевели в Хлебниково, где должно было быть военное училище. Наше училище занимало два корпуса. Корпус минометчиков был ближе к станции, а корпус пулеметчиков располагался прямо у канала им. Москвы. Вот я помню, нас привезли. Казарма для нас минометчиков - окна, стены, двери и больше ничего нет. Мы с канала вытаскивали сплав, бревна; таскали их на пилораму, там распиливали и оборудовали себе нары и помещение, где мы должны были учиться. Работы много было. Кормили в училище плохо: утром - баланда из гороха, в обед - гороховый суп и ложка гороха на второе. Ужин - опять горох. Я дошел до того, что одни кости и кожа. Помню день выпуска, было 5 часов вечера. И вот эти деятели-хозяйственники хотели нас обойти, не дать нам на ужин ничего. Мы все как один поднялись к начальнику училища. Пока не дадите сухой паек, никуда не поедем. Выдали. И накормили и сухой паек выдали. А выпуск был человек 300. Будь здоров, сколько бы они сэкономили на нас! Одели нас в училище примитивно, телогрейки, штаны, даже рукавиц не было. А в марте 42-го еще холодно было. Занятия были примерно по 14 часов. Практически весь день. Минометчиков 6 месяцев учили, ускоренными темпами. По-моему, в октябре нас выпустили.

А.Д. - Чему учили?

- Минометчики изучали 50-миллиметровый ротный миномет. Были ещё, конечно, и батальонные 82-миллиметровые, но я учился на ротном миномете. В ноябре закончил лейтенантом. И сразу на фронт. Я приехал на фронт в 26-ю Гвардейскую стрелковую дивизию. И был сразу назначен в 77-й Гвардейский стрелковый полк, минометчиком в одном из подразделений. Началась моя служба с этого полка, собственно и закончилась в этом полку. За 2 года на фронте я был 4 раза ранен, но после ранений я всегда попадал в эту дивизию, в этот полк. Я старался, конечно, после ранений оказаться в своем полку.
Правда, в один из моментов после 2-го ранения, меня направили в другую дивизию. В 18-ю Гвардейскую дивизию. И вот была передислокация войск с Брянского фронта на другой. Перевозили нас эшелоном. Прибыли на место, помню, уже весной. Вышли из этого эшелона, уселись где-то там на обочине. А я не был еще никуда назначен, в офицерском резерве дивизии. Сидим, мы кушаем, вдруг смотрим, идет колонна с оркестром. Оркестрантов знаю. Какой полк? - 77-й гвардейский. Совершенно другая дивизия. Решил - пойду в свою дивизию, в свой полк. Нахожу свою роту, все обрадовались. Командир роты, Александр Скукин. Спрашиваю: "Как ты думаешь, если я уйду самостоятельно." - "А чего? Командир полка сейчас договорится с командиром дивизии, и все будет сделано."
Я переговорил с командиром полка, полковником Манойко: "Товарищ полковник, вот такая ситуация. Возьмите меня. Я здесь уже 2 ранения получил. Больше года провоевал." - "Давай иди, сейчас все сделаем." Я в полк. Пришли на временную остановку. Я ищу, надо еще раз проверить, ведь я же ушел без разрешения из офицерского резерва. Я в штаб полка. Так и так: "Вы должили в штаб дивизии?" - "Все нормально, не беспокойся. Мы тебя зачисляем в штат." Потом в бой. Меня 3-й раз ранит в этом бою. И в госпиталь. То ли в Пушкино, то ли во Владимире. После третьего ранения я возвращаюсь в этот же полк. Все законно. Никакой самостоятельности с моей стороны. А мне говорят, о тебе уже СМЕРШ начинает беспокоиться. - Почему? - Ты же вроде дезертировал. Не просто ушел, а дезертировал. Ничего, коль искупил своей кровью.
Потом фронт закончился. Я получил 4-е ранение, меня завербовали во внутренние войска, потом я учился в Военном институте ГКБ, и мне тамошний контрразведчик однажды сказал: "А ты знаешь, ты же дезертировал? Расскажи, как это было." Я все рассказал. Он мне говорит: "Это было серьезное дело по нашему ведомству." Но все это прошло нормально. Я после фронта во внутренних войсках прослужил с 1944 года по 1983 год. Закончил полковником. В последнее время работал в Главном управлении внутренних войск в управлении боевой подготовки.

А.Д. - Вас в октябре 1942-го выпустили. На какой фронт Вы попали?Как начали воевать?

- Мне трудно сейчас перечислить все фронты, на которых была эта дивизия. Это, по-моему, был Центральный фронт, или Калининский. Потом 1-й, 2-й, 3-й Белорусские, Прибалтийский. Перебрасывали с фронта на фронт. В один из переходов мы прошли 650 км. Мы шли около 10-12 суток. В сутки проходили до 55 км. Тут восстановить, на каких фронтах воевал, мне очень сложно. Да и потом что такое командир взвода? Какая мне была разница, какой это фронт! Нужно было воевать!
В 1942 г. в конце ноября мы форсировали реку, не помню ее названия. По льд перели реку. Как в колонне шли - 1-я, 2-я, потом 3-я роты так в бой и пошли, колонной. Это было моим первым боевым крещением, которого я не могу забыть и не забуду никогда. Это было не войной, а преступлением! Эта игра в войну! Неграмотная, преступная! За эти дела надо было бы расстреливать. Как было организовано это так называемое наступление?! Никакой артиллерийской подготовки, как это делается обычно. Прорыв. (Наша дивизия 26-я Гвардейская все время была на прорывах. Она в обороне почти не была, только на прорывах. Пробивали оборону противника и, если возможности были, продолжали наступление. Если нет, нас отводили назад на доформирование, а наше место занимала другая дивизия). Так вот этот бой был преступлением чистейшей воды. Вы не военный человек, Вам трудно представить. Как можно было колонной идти в бой? Пусть даже не в цепь, но хотя бы повзводно как-то. А уж о том, что я должен был получить приказ командира роты, командир роты должен был знать направление наступления.