Горбулич Иван Сергеевич

Я родился 10 сентября 1923 г. с. Суходол (ныне Пионерское) Новосветловского района Луганской области. Рос в обычной крестьянской семье, в хозяйстве была корова, а вот саней не было. Отец был частником, когда началась коллективизация, он поначалу не захотел идти в колхоз, но ему сказали, мол, если ты не пойдешь в колхоз, то будешь жалеть. Факт, но он все равно не пошел, уехал в другую деревню, там работал плотником и животноводом. До войны я окончил 8 классов, мы, мальчишки, часто гоняли в футбол, был у нас такой специальный самодельный мяч, точнее тряпками, набитая такими же тряпками. Особенно мы радовались наступлению лета, дело в том, что наше село было рядом с местом отдыха городских жителей, там же располагался пионерлагерь, так что туда приезжали мальчишки с кожаным мячом, и мы с ними играли, деревня на город.

До войны в селе мы смотрели фильмы "Чапаев" и "Мы из Кронштадта". И все время думали, как же идет звук, думали, кто же из-за экрана говорит там. Большое удивление было, как же так, не просто показывают картинку, да еще и разговаривают. Интересно. Чапаев для всех нас был настоящим героем. Так что село было захолустное, для нас даже радио стало настоящим открытием. Вообще же к патриотическому воспитанию отношение в то время было очень серьезным. Наша семья после отъезда отца жила в с. Пархоменко, которое раньше называлось Макаров Яр, рядом с селом протекает речка, на другой стороне расположены леса. При царской власти там скрывались Ворошилов с Пархоменко, а местный дед на лодке перевозил им продукты, он остался в селе жить, жена умерла, он сам в доме находился. Так вот, мы как пионеры всегда к нему приходили, поздравляли с праздниками, дед рассказывал нам, как он встречался с героями революции. Кстати, когда немцы взяли село, никто не рассказал, мол, дед революционер, он в оккупации прожил, его никто не тронул.

Разговоры о войне в селе велись, было и такое, что мы видели в Германии агрессора, думали, что война все-таки может быть. Поэтому у нас в школе был заведен такой порядок - кто 4 значка получит в ДОСААФ, тот поедет в поход. Это были значки: Ворошиловский стрелок, ГТО, ПВХО и ГСО. Комиссия принимала показатели и выдавала значки, у ребят со всеми значками был настоящий авторитет, от и до, им все завидовали.

22 июня 1941 г. я уже работал на конвейере Харьковского тракторного завода. Это был выходной, воскресенье, недалеко от нашего рабочего городка протекала небольшая речка, и я пошел туда, по дороге билет взял в кино, смотрю, люди катаются на лодках, город большой, красивый, интересно. Захожу в кино, но толком фильм смотреть не начали, как встает один мужчина, выступает и говорит: "Товарищи, ночью началась война!" Тогда мы и узнали о начале войны. Вы знаете, первые мысли были связаны с чувством патриотизма, появилось какое-то желание поскорее попасть в армию, ведь настроение в обществе было такое, что нашу армию не победить. Если бы кто-то сказал, что скоро немцы будут в Харькове, ему бы просто не поверили, даже разговоров таких не было. Мы начали работать на заводе в три смены. В первые дни люди собирались и высказывали свое мнение. Что уж скрывать, с началом войны осмелели, некоторые люди, были ведь и недовольные советской властью, говорили, мол, если немец придет, может, даже лучше будет. Но когда в Харьков пришли первые беженцы, начали рассказывать, что это за немцы, как они себя ведут, тогда все поняли, что нас ждет в случае поражения. Работать становилось все труднее, как начинается ночь, так не дают смене трудиться, летают самолеты и бомбят. Мы работали в темноте, только лампочка над станком слабо светит, как услышишь сигнал тревоги, надо все бросать и уходить в убежище. Кроме того, нас ставили по ночам дежурить на крышах цехов и сбрасывать зажигалки, причем делали так: если есть возможность, то кидали ее в воду, иначе зажигалку надо с крыши бросать.

Немец рвался вперед. Когда началась защита Одессы, мы восхищались, как наши войска боролись за город. В это время на наш завод приехал Буденный, по такому случаю был организован митинг, поставили 5 тракторов, обыкновенных, только впереди и по бокам затянули их в броню, установили впереди пулемет, только сзади была специальная дверца, через которую залезают тракторист и пулеметчик. И вот собрали рабочих, выступают, мол, немец такой-то, надо побольше трудится, мы в качестве первой помощи фронту даем 5 бронетракторов, стоят хлопцы в военной форме, залазят в машины и мы их провожаем с территории завода. Через некоторое время бронетракторы попали под Полтаву, оказалось, что первые же пули их выводили из строя, поэтому с фронта на завод написали, что такая техника не годится, немцы ее моментально уничтожают. Тогда мы стали танкетки делать, но конвейер-то идет, трактора выпускаются, остановить его сразу нельзя, а надо весь металл, который положен для выпуска мирной техники, направить на военные нужды. Испытатели стали делать так - готовый трактор вышел, его заводят, цепляют гусеницы, проедут по двору на нем, после снимают гусеницы и ставят трактор в проход, так что вскоре во всех заводских проходах один на одном стояли тракторы.

Осенью немец начал наступать к Харькову, мы решили, что будем защищать город. Но когда кинулись разрабатывать план обороны, ведь это же такой огромный город, оказалось, что для защиты нет сил, поэтому начали эвакуацию. Я был комсомольцем, мы как активисты и днем и ночью ночевали в цеху, срывали станки, грузили их в вагоны и отправляли в тыл. Там мы недели 2 работали. Станки эвакуировали следующим образом: кранами в цеху до заводских дверей доводишь, а потом катили на трубах до станции, уже там новый кран грузил их на платформу, в конце станок крепили проволокой. Так что работы было, Боже мой. Кроме того, сверла и инструменты надо было промотать в солидоле, чтобы при транспортировке они не испортились. К счастью, немец почему-то не разбомбил ТЭЦ, которая давала свет, это нам облегчило работу. Одновременно началась эвакуация населения, все уезжали семьями, в те дни пойдешь в рабочий поселок, в доме большинство квартир свободные, живи, мебель вся осталась, а люди уехали. В итоге получилось так, что немец уже подходил к Харькову, когда нас, молодежь, собрали и отправили в военкомат, оттуда мы сразу же пошли в армию.