Карп Эммануил Львович

Э.К. - Родился в апреле 1924 года, в большой многодетной семье. В семье было восемь своих детей и еще двое приемных, из семьи маминого брата. Отец мой был участником Гражданской войны, настоящим коммунаром, председателем 1-ой опытной еврейской коммуны в Крыму, из которой через три года вырос колхоз «Большевик» в Калининдорфском районе. Отец был строгим человеком, атеистом, воспитывал нас в духе патриотизма. Наш колхоз был большим - 500 семей, кроме евреев здесь жили и работали русские, немецкие и татарские семьи. С девяти лет школьники работали на колхозных полях, познавали крестьянский труд и помогали взрослым. Коммуна была организована на деньги американского «АгроДжойнта», из-за границы присылали различную сельхозтехнику: трактора «Фордзон», машины «Шевролле». В июне 1941 года я окончил среднюю школу, ждал только аттестат и вызов на экзамены в летное училище. Еще весной я написал заявление о желании стать и летчиком и прошел комиссию в нашем военкомате. Но началась война, которая застала многих из нас врасплох. Уже в июле месяце всех бывших десятиклассников забрали на Перекоп, на окопные работы. Мы рыли траншеи, противотанковые рвы, строили ДОТы. В августе начались первые бомбежки, всех наших девчат эвакуировали, а ребят, достигших семнадцатилетнего возраста , прямо на месте мобилизовали в армию. Нас переодели в красноармейскую форму, но оружия так и не дали. Объявили, что мы становимся отдельным саперным батальоном, и продолжаем дальше возводить оборонительные укрепления. И стали мы красноармейцами с лопатами, вместо винтовок. В начале сентября, во время бомбежки меня ранило осколком в левую ногу. Эвакуировали в Керчь, оттуда раненых перебросили через залив, в Темрюк, на Тамани погрузили в санитарный поезд и повезли в глубокий тыл, в госпиталь. Оказался в Алма-Ате, пролежал там месяц в госпитале . Выписали из госпиталя, дали отпуск по ранению на два месяца. А куда мне ехать? В Крыму уже бои, а где мои родные, я не имел никакого понятия. Алма-Ата была забита эвакуированными с запада страны. Пошел на вокзал. А там все стены исписаны именами и адресами беженцев, был в войну такой способ поиска родных. И тут я замечаю, среди других надписей - записку моей мамы!, в которой было написано - «Семья Карп из Крыма уезжает на станцию Сарыозек». Это в сторону современного Байконура. И я отправился на поиски. Нашел маму и трех младших братьев и сестер в совхозе «10 лет Казахской ССР». Встал на учете в военкомат, там мне заявили «остаешься до особого распоряжения, все равно, твой год еще не призываем в армию». Работал в колхозе, но поскольку был патриотом своей страны, то несколько раз приезжал в военкомат в райцентр Кургалы и просился добровольцем. Ответ был один - «Жди. Когда понадобишься - вызовем». Район наш был хлеборобным, кругом ручьи, зелень, поля земляники, у местных - свой скот, и эвакуированные не голодали. В начале сентября 1942 года меня снова мобилизовали, и из военкомата , вместе с командой отобранных призывников, направили в Семипалатинск, где размещалось эвакуированное Тамбовское Военное Пехотное Училище имени Шапошникова.

Г.К. - Насколько серьезной была подготовка в училище?

Э.К. - Училище большое, четыре батальона курсантов. Я попал в пулеметную роту, а там - курсантов гоняли будь здоров. От пулеметного станка первое время на плечах у всех были долго незаживающие раны. Но как бы тяжело не было, в училище я нашел надежных друзей, мы помогали друг другу, а с друзьями сам черт был не страшен. В нашем курсантском взводе был настоящий Интернационал: русский Степа Гуртов и многие другие, украинцы Андрей Забейворота, Миша Пинчук, евреи: Володя Мардер, Яша Казак, Изя Блинчик, были казахи, татары. Пинчук и Казак были со мной из одного колхоза. Они погибли в первом бою, и мне пришлось забирать с них, с убитых, документы, а потом писать письма их матерям, рассказывать, как погибли мои лучшие товарищи и их сыновья. Все держались дружно, не было никаких конфликтов или оскорблений. Курсантским взводом командовал лейтенант Озлобин, сам недавний курсант, оставленный после выпуска в училище, а ротой командовал раненый фронтовик, капитан Шнейдерман, попавший в ТВПУ после госпиталя. За четыре месяца напряженной боевой подготовки мы успели научиться многому. Но в январе 1943 года нам объявили , что занятие в училище прекращаются, а мы направляемся на фронт. Всем присвоили сержантские звания, я получил старшего сержанта. Погрузили в эшелон, две недели везли к Сталинграду.  &nbs; Пока добрались, в Сталинграде с немцами уже покончили, и нас всех развернули на Воронежский фронт. Прибыли на передовую . Здесь курсантов распределяли по батальонам. Вместе с друзьями, Пинчуком и Казаком, мы попросились в одну роту. Меня назначили помкомвзвода. В феврале мы приняли боевое крещение.