Халанский Николай Степанович

- Моя фамилия Халанский, я родился 9 мая 1924 года в хуторе Гуровском Еланского района, - сейчас это Киквидзенский район [Волгоградской области]. А крестили меня 22 мая. Домашние хотели назвать меня Василием в честь дедов, но когда пришли крестить, поп села Селивановка (сейчас оно называется Александровка), назвал меня Николаем.

- Там казачество было?

- Там и казаки, и хохлы вперемешку... Семья у нас была большая. Мой отец был младшим у моего деда Василия Тимофеевича. Жили в селе Семеновка, что в 10 км от станции Преображенской. Мы были из крестьян, все работали, трудились. Мой дядя был в плену в Первую (Империалистическую) войну, в Бресте. Целая армия попала в окружение, и он три года работал в плену у бауэра. И вот дядя управлял хозяйством, а отец и двоюродный брат работали, мать доила. Скот был, этим и жили. Пол земляной был. Спали на полу, на настеленной соломе. Потом построили дом, черепицей накрыли. Сараи были, лошади были. Наш гнедой жеребец-тяжеловес получил премию в Елани. Овцы были, и мы кизяками топили. Но в 1928-1929 году нас раскулачили, кое-чего отобрали, выселили в землянки. А в 1931 году под конвоем милиции отправили в Елань. Собрали всех из нашего района и из соседних районов, погрузили в телячьи вагоны, и на запор. Внутри ведро-параша, двухэтажные нары, и так нас повезли в Вятку, в Котлас в Архангельской области. Там, где река Вычегда впадает в Северную Двину, нас погрузили в баржи, их потащил буксирный пароход, и так нас отвезли за 20-30 км, в тайгу. Там мы летом кочевали пни, зимой взрослые пилили и рубили лес. Молодежь оббивала ветки. Там прибило материного 18-летнего брата, он был мой крестный. Там же я окончил 1-й класс, потом четыре класса, потом окончил семилетку. Жили мы ужасно: холодные, голодные. Условий никаких. Семилетка была за 20-30 км. Жизнь была тяжелая: голодная, холодная.

- Какой срок присудили?

- Какой там срок? Сначала был комендант, потом мы стали вольными. В 1936-37 годах я окончил седьмой класс, потом в 1939-42 году окончил педучилище, учился в Сыктывкаре. Стипендию платили: первый год учения платили стипендию по 30 рублей в месяц, но только отличникам. 8 июня 1939 года на корчевке умер мой отец: пошел в медпункт, уснул и не проснулся. Дальше меня воспитывал старший брат отца, и двоюродный брат. Потом началась война с Финляндией...

- Когда началась Отечественная война, тот день помните?

- А как же! В то время, в 1941 году на фронт раскулаченных не брали, а когда 4 миллионов человек попало в плен, весной 1942 года стали и у нас забирать в армию. А вот мой друг Василий Погорелов попал на фронт уже в 1943 году, служил в пехоте. Причем служил вместе со своим отцом, его звали Погорелов Александр Денисович. Василий окончил курсы трактористов в 1940 году, учился при учительском институте в Сыктывкаре, а тут бросил его - и попал на фронт. Отец же у него был писарем части, при штабе. Это редкость чтобы отец с сыном встретились на фронте! Отца весной 1942 года забрали, а Василий в 1943 году попал. Оба и погибли...

Но для меня служба началась 9 августа 1942 года, когда после окончания педучилища нас вызвали в Горвоенкомат. Сначала нас послали на склад, где мы собирали бревна в кучу, делали плоты, чтобы сплавлять их. Мы стояли на учете в Военкомате, а 20 августа нас посадили на пароход (помню, пароход был двухэтажный) и по Северней Двине повезли до Архангельска. Там уже летали немецкие самолеты. На острове Ягры располагался 12-й запасной артполк. А через залив был город Молотов, который, как говорили, стоял на костях заключенных. Теперь он называется Северодвинск, именно там сейчас делают подводные лодки.

29 августа 1942 г. я принял присягу. Попал я в огневой взвод 120-мм гаубиц. Там нас и учили на курсах младших командиров. Стрелять мы не стреляли, а чистить чистили. Помню, самолеты летали, стояли зенитки... Учили Устав, 120-мм гаубицу. Мортира была старая, "1905 года рождения", на железных колесах, - а эта была на резиновых колесах, самая последняя! Потом, после 4 месяцев обучения, после окончания курсов, меня оставили в запасном полку, обучать других. Образование в 7 классов в то время ценилось! У нас треугольнички такие были, потом лычки сделали. А командиром взвода я получил сына командующего Архангельским военным округом. Это было в конце декабря 1942 года...

А моих однокашников по учебе, - это Василий Погорелов, Володька Васильев, - отобрали, и они попали в Шлиссельбург, на Ленинградский фронт. Они присылали мне письма, что освободили Шлиссельбургскую крепость, что их наградили медалями.

В январе 1943 года ввели погоны. Я еще был в запасном полку. Тогда же появились первые маршалы: Жуков, Василевский, всего три или четыре молодых маршала, и Тимошенко. Но у нас такого разговора по этому поводу не было: хорошо это или плохо, что погоны. Ввели и ввели!

В 1943 году после битвы на Курской дуге стали формировать новые части. Сформировали взвод, роту, и дальше. Всех нас собрали в эшелон - и в Сумы, в Сумскую область на Украине. Там нам показали пример, как любят Родину. Построили буквой "П", там такая ложбина внизу, на склонах стояли землянки, а тут хорошая зеленая трава и в метрах 100 низина. Под дубом вырыли яму, перед ямой в гражданской одежде стоял человек. Прокурор или его заместитель прочитал приговор, "За измену Родине - высшая мера наказания". Пришел комендант и исполнил приговор.