ЦЕНА ЖИЗНИ

Часть 1

Воспоминаниям предшествовал спор. Разум сомневался, считала, что я берусь не за свое дело. Память решительно настаивала, не считаясь ни с кем и не с чем. А еще был внук Женечка - наш Главный. Главному нравились мои письма. Он просил маму читать их еще и еще. Я подчинился большинству. Это письмо к тебе, Женечка, в твою юность, привет из моей.
Четвертого февраля 1943 года из Ставрополя отправлялась команда призывников 1925 года рождения - человек 130, и я в их числе. Мой рост 168 см, вес килограммов 58. В строю по ранжиру две трети сверстников становилось впереди. Этот рост сохранился до конца войны, и только после ее окончания я подрос еще на шесть сантиметров.
В заплечном мешке-сидоре лежало белье, порядочный кусок сала и хлеб - все, что удалось выменять на базаре. В повестке предписывалось иметь продуктов на 20 суток, но если учесть тогдашние аппетиты, для выполнения этого пункта не хватало фантазии и средств.
Город освободили дней 10 назад. Потом военкомовская комиссия. Проходила она в школе. Запускали группами, нагих перегоняли из класса в класс. Медики не привередничали, все оказывались здоровыми, годными, даже одноглазый паренек - тоже годен, правда, к нестроевой службе. Позже с удивлением узнал, что двух знакомых школьников забраковали, хотя физических изъянов раньше у них не замечалось.
К 1943 году всех, кого можно было призвать, были призваны и находились в армии, в плену, в госпиталях или убиты. Отправляли нас буднично. Собравшихся построили, проверили по списку, представили командира, тоже призывника, но старшего по возрасту и уже служившего в армии. Последовала команда для движения. Путь предстоял на Запад к фронту. Провожала меня мама. Когда-то она говорила, что у них на Дону при проводах плакать не принято. Она не плакала. Впрочем и другие не плакали. Еще провожал друг Анатолий и Нина. Нина подарила на память три вышитых платочка.

Говорят, что довоенное детство было догматизировано, перегружено политикой и шагистикой. Возможно, однако мое главное впечатление о детстве - свобода. Свобода выбора и поступков, свобода от плотной опеки родителей. Кстати, бабушек и дедушек у городских детей не было. Все подавляющее слово "надо" имело иное значение. Надо ходить в школу, помогать по дому, в остальном дети предоставлялись сами себе. Поведение детей вн дома мало интересовало родителей, если не выходило за рамки закона. Была и улица. Улица курила, пила, хулиганила, дралась с другой улицей, воровала. Не защищенные родителями "положительные дети" сами определяли взаимоотношения с улицей. Вырабатывался своеобразный иммунитет. По сравнению с теперешним временем будущее детей определялось более естественно, в соответствии с наклонностями и способностями. Их меньше натаскивали на заранее заданную судьбу и профессию.
Наша семья состояла из трех человек. Отец и мать служили в госбанке. В моем детстве последовательно чередовались - коньки, река, футбол, рейсы по чужим огородам в компании пацанов, загородные прогулки, гимнастика. После третьего класса - лето на Черноморском побережье с дружком, у которого там жил дед. После четвертого - пионерский лагерь. Мои внешние данные и вид не вызывали почтения у любителей повелевать. Суверенитет, иногда, приходилось отстаивать кулаками. Мама интересовалась отметками в конце года. Отметки были ничего, только по русскому трояк. Детством доволен и не променял бы его на теперешнее богатое, капризное, закомплексованное.
Не каждому давалось благополучное детство. Например, в 37-ом на Сахалине, по доносу был арестован бурильщик Степан Шведов - отец моей жены Клары. Умер в Магаданских лагерях, как позже коротко сообщалось в справке о реабилитации. Его жена , мать Клары, возвратилась в родной Грозный. Целый год ее не прописывали и не принимали на работу. У Клары другое детство.
Наша семья переезжала из города в город. В 37-ом обосновалась в Ставрополе ( назывался г.Ворошиловск ). Незадолго до этого Ставрополь стал краевым центром. Население тысяч 80, три института - медицинский, педагогический, сельскохозяйственный. В центре, по проспекту Ворошилова - кинотеатр, стадион, парк "Культуры и отдыха", все активно посещаемое. Улицы вымощены булыжником ( видимо с дореволюционных лет ), некоторые тротуары асфальтированы. Одна из достопримечательностей города - кафедральный собор, высотой 86м. Народ веселый, динамичный, много молодежи. Поселились по улице Ленина. Улица представляла собой чередование одно и двухэтажных домов. В нашем дворе пять последовательно расположенных домиков. В одном из них наша квартира, по теперешним представлениям лачуга. В двух комнатках едва умещались три кровати, стол, шкаф-гардероб, еще репродуктор и печка. Зимой пищу готовили на печке, летом на примусе. Водяной стояк рядом с квартирой, туалет и мусорник в конце двора. Большинство соседей жило теснее и беднее. На быт не жаловались. По-моему, тогда люди как-то мало находились в квартирах.
Упитанные люди встречались редко. О них говорили - справные, при здоровье, им завидовали. Человек с пузом - экзотика.
Одевались скромно. Когда изнашивались мои штаны - покупали другие. Отец носил потертый костюм.
В благодатном 39-ом в магазинах свободно продавались разнообразные колбасы, сыры, масло, но хлеб в очереди. Эти продукты попадали и к нам на стол, Семья имела средний достаток.
В моей довоенной жизни были: Школа №1 на том же проспекте Ворошилова. Преподаватели, в основном, пожилые мужчины, требовательные, но доброжелательные. Актовый и спортивный зал. Новогодние балы во время зимних каникул. Друзья, товарищи. Политизации не ощущал.
Дом пионеров - против школы наискосок. Самодеятельность, танцы, кружки по интересам. Помещение скромное, но обстановка непринужденная. Доступ в кружки свободный.
Парк КиО - летом ежедневно танцы, по воскресеньям симфонический оркестр. В парке летний театр мест на тысячу. Гастроли пятигорской филармонии имели грандиозный успех.
Гимнастическая секция в обществе "Спартак". Занимались три раза в неделю по два часа. К 15-ти годам, в основном, тянул 2-ой мужской разряд. Это не мало. Перворазрядников на Северном Кавказе тогда не было.
После 6-го класса - аппарат "Фотокор", купленный по случаю на толкучке. Жаль, что снимки тех лет выцвели.
Зная, что я стреляю в саду из самодельного пистолета-самопала, родители купили мне ружье, тоже недорого, на базаре.
Довоенные песни, постоянно звучавшие из репродуктора, и теперь впечатляют патриотизмом и оптимизмом. Самодеятельность включала в репертуар песни Гражданской войны, эстрада -сентиментальные танго, улица - блатные песни, некоторые потом вошли в репертуар Высоцкого. Упомяну без комментариев Утесова. Песни все пели или хотя бы напевали. Теперь их только слушают.
Мой отец не мог с гордостью сказать, что мать у него прачка, а отец батрак. Как раз наоборот. Отец родился в семье сельского священника, мало того, закончил семинарию. Отец выглядел подавленно, держался - тише воды, ниже травы. Мне было сказано, чтобы ни в какие летчики и вообще туда, где проверяют биографию, не совался. Мать тоже происходила от сомнительных предков. Несмотря на это, оба считали социализм справедливым строем, а религию - дурманом народа. И я так считал. Произведения Н.Островского, Горького, А.Толстого, Шолохова…пользовались популярностью. Хотелось походить на их героев. Действительность отличалась от идеала. Ч это замечал. Мне казалось, что люди живут бедно, "бывших" притесняют напрасно, они раскаялись и преданы Сталину, репрессии несправедливы и ужасны.
В свете довоенной прессы, жизнь представлялась как череда непрерывных побед. Красная армия побеждала японцев на Хасане и Халхй-голе, присоединяла территории и государства, отторгнутые в революцию. Летчии билирекорды дальности и высоты полетов. Полярники покоряли Север. Труженики достигали невиданной производительности, неслыханных урожаев. Имена стахановцев гремели по всей стране. Входили в строй предприятия гиганты, и даже целые отросли промышленности. Побеждали все, в том числе частнособственническое мышление.