Лобачев Василий Яковлевич

Лобачев В.Я., Бахчисарай, 1947 г.

Я родился 15 апреля 1926 г. в хуторе Васенков Суражского района Брянской области. Отец после Первой Мировой войны вернулся без ноги, организовывал колхозы, был председателем, когда еще только-только коллективные хозяйства создавались. Умер он в 1933 году от туберкулеза. Осталась одна мать с детьми, сейчас в хуторе Васенкове живет мой младший брат, а сестра живет в районном центре - Сураже. Вот вся семья. До войны окончил я семь классов, ходил пешком в школу, расположенную примерно в 5 километрах от хутора.

О том, что война приближается, мы ничего не слышали и не видели, да нам и не говорили. Утром 23 июня 1941 г. встали, и всем объявили: война началась! Мы собрали по району 15 тысяч коров и 10 тысяч овец, которых угоняли из Брянской области на восток. В Пензенской области нас застала зима, сами босые, нет одежды, тогда нас повезли к обкому партии в городе Пенза, где выдали курточки, ботиночки, брюки - всех одели. Наши войска в это время отступали на переформирование по тем же дорогам, где мы гнали скот. Солдаты были голодные, брали у нас овец, коров под расписку командира части. Так что из 15 тысяч коров мы пригнали всего 25 животных до Волочанского сельского совета Радищевского района Ульяновской области.

10 февраля 1943 года меня призвали в армию, хотя я еще совсем пацаном был. Направили на курсы младших командиров при 550-й стрелковом полку 126-й дивизии. Выдали обмундирование, ботинки с обмотками. У нас были трехъярусные нары в казарме, утром подъем и за пять минут нужно одеться. Обучение проходило там же, на поляне. Показывали, как метать гранату, учили стрелять на стрельбище, обучали колоть штыком, были занятия по тактике. В учебке мы сдавали экзамены по строевой подготовке и стрельбе. Стрелял я хорошо, каждому для оценивания выдавали винтовку «трехлинейку», десять патронов и три гранаты. Там была речка, и через нее необходимо метнуть гранату и попасть в мишень. Длилось все обучение месяцев 5-6, мне присвоили звание «младший сержант». После окончания курсов направили старшиной 1-й роты 1-го батальона. Начали мы свой поход с Орловско-Курской дуге. Мы относились к фронту под командованием Рокоссовского, по-моему, тогда он назывался Центральным. Знаете, я с Рокоссовским и с Жуковым за руку здоровался, но это было уже в Германии.

В Орловско-Курской дуге на нас немец напал. Страшное было побоище. Началось все 5 июля, мы перебегали из одной деревни в другую. После мы пошли вперед, освобождали Курск, Орел, Смоленск, Брянск. Это была наша 126-я стрелковая дивизия. Участвовал в боях под Гомелем, затем Прибалтика, после чего мы перешли границу с Польшей. Сражались за город Гданьск, тогда он назывался Данциг, после я получил Орден Красной Звезды за форсирование реки Штеттин, затем добрались до Кенигсберга.

Когда перешли старую границу Польши и Германии, на немецкой земле все было разбито: магазины, стоят пианино, вокруг рассыпан сахар - бери, что хочешь. У нас в батальоне разведчиком служил Соломаха Антон Михайлович из Херсонской области, когда мы брали сам Кенигсберг, он Героя получил, а я Звезду. Кенигсберг - это военный каменный бастион. И у немцев там было очень много дзотов, особенно в подвальных помещениях домов, любая огневая точка вокруг обводнена. И кто на доске, кто на чем, перебирались через воду к немцам, засевшим в подвалах. Соломаха первым спустился в один такой дзот, а там немцев человек тридцать, он с автоматом в проходе встал, крикнул:

- Хайль Гитлер! Руки вверх!

Они все стоят, испугались. И я тут же к нему подбежал. Взяли всех в плен. Потом начались бои за город, Кенигсберг горел, даже бетон горел, страшное дело, а мы в лесу стояли, вокруг сосны здоровые, землянку вырыли и сосны валим в три-четыре наката. Один накат делаем, землей засыпаем, второй - засыпаем, третий - засыпаем. Там меня и контузило, снаряд разорвался рядом, я потерял сознание, правую руку вывернуло, голову пробило, из-за этого сейчас плохо вижу. После взятия города наша 126-я дивизия не пошла на Берлин. Жуков наступал, а Рокоссовский остался здесь.

- Помните свой первый бой?

- Мой первый бой прошел очень страшно. Я пришел к командиру роты, капитану по фамилии Рачок, задача была поставлена одна: как ротный старшина должен обеспечить всех пищей. Не стал дожидаться темноты, люди же есть хотят, поваров с собой взял, ранец за плечи и с котелками в руках пошли на передовую, по инструкции надо раздавать пищу. А тут немец открыл по позициям шквальный огонь, наша рота как раз стояла в какой-то большой деревне, мы там в подвалах попрятались, кто где мог. Спасся случайно, меня контузило в первый же день, и я в прифронтовом медсанбате три месяца находился.

- В чем заключались Ваши обязанности?

- Как старшины роты я должен был обеспечить солдат одеждой, питанием и так далее. К примеру, в одежде перебоев не было. Кстати, когда мы перешли границу с Германией, переодели полностью в новое, а до тех пор я, к примеру, ходил в том, что первый раз получил в учебке. Выдали теплые бушлаты и хорошие ботинки. До того же главная проблема заключалась в том, что солдаты постарше отдавали новому пополнению свое старье, а у молодежи новое все забирали. Приходилось бороться и ругаться. На передовой за чистотой солдат старались следить, организовывали бани, в Германии, и в Прибалтике, и в Польше везде было одинаково неплохо. А вот на территории Союза перебои с банным делом случались. Вши и у нас были. Костер разожжешь, снимешь рубашку, над костром трясешь и слышно, как они трещат. Мылись в болотах. Да и, честно говоря, даже под конец войны перебои случались, вот когда остановились после войны в Вестфаленхофе, то там уже баня каждую неделю, культурно все было.

- С боеприпасами перебои случались?

- С патронами не было, я всегда старался, чтобы на каждый автомат на складе было не меньше диска и 50 патронов к винтовке. Если бой ожесточенный, и патронов не хватало, то полковыми бричками и машины к нам в роту все подвозили. Проблема при разгрузке боеприпасов заключалась не том, чтобы следить за выгрузкой, а чтобы отваживать всяких алкоголиков. На прифронтовые станции часто приходили вагоны со спиртом. Некоторые солдаты такие жадные были, что цистерну пробивали и цедили в рот спирт, тут же под ней и подыхали. Кстати, по количеству заказов могу сказать, что солдаты чаще всего использовали в бою гранаты РГД, она была самая хорошая и легкая, еще Ф-1, кругленькая такая, ребристая, пользовалась интересом, но все-таки меньшим.