Мамутов Амза Амзаевич

Мамутов А.А., г. Янгиюль, 1970-е гг.

Я родился 20 января 1920 г. в дер. Старые Шули (сейчас Терновка) Балаклавского района Крымской АССР. Мой отец работал в колхозе "Память Ленина" на молотилках, обрабатывал поля рядом с Инкерманом.

Я пошел в школу, предметы преподавали на русском и крымскотатарском языках. После седьмого класса начал учиться на механизатора в 1937-38 гг., ездил в Кадыковку около Балаклавы. Я получил диплом механика, работал в Балаклавском МТС, в составе тракторной бригады. Молодой был, пожилые трактористы не слушаются, я теорию знаю, а они больше практику. Пошел к директору МТС, говорю:

- Трактористы меня не слушаются. Как быть?

- Пойдешь шофером учиться.

Им пришла бумага, надо послать человека учиться в Симферополь. В 1938 приехал в город, мне сказали:

- Нужно иметь прописку в Симферополе и встать на военный учет.

Я вышел из учета в Балаклаве, выписался из паспортного стола. Прописался в Симферополе, учился, окончил курсы шоферов, в итоге получил права. Пошел в военкомат, говорю:

- Я хочу снова в Балаклаве прописаться.

- Скоро мы тебя в армию заберем. Зачем тебе выписываться?

Так это длилось до 1940 года и с первым призывом меня забрали в армию от Симферопольского горвоенкомата. Попал я пограничником в Кушку, Туркменистан, в 68-й Тахта-базарский погранотряд, Кушкинская комендатура. Служил два месяца, потом направили в полковую школу младших командиров в Ашхабад. После окончания вернулся в часть старшим сержантом, полтора месяца нес службу старшим по наряду. На границе командиром нашей части был полковник Федосеев, начальником штаба подполковник Дубовицкий, начальник отдела контрразведки Нагурко, начальником оперативного отряда майор Шаповалов. Помню, был интересный случай: афганец предложил как-то встречу, мы проехали по мосту через реку. И он встретился с моим командиром посредине моста, мы здесь, афганцы там стоят, вооруженные. Поговорили они о чем-то, в итоге решили отдать им баранов за какую-то информацию.

В шесть часов 22 июля я уже знал о начале войны, было объявление, что Германия напала на Советский Союз без предупреждения. Я служил уже два года и нас вместе с третьегодниками сразу отправили на фронт. Попал сразу же под Москву, первое боевое крещение было именно там. Служил в должности помкомвзвода. Нас приехал целый эшелон, все погранвойска были собраны со Средней Азии, мы были хорошо обучены. В то время нас присоединили к полку знаменитой Панфиловской дивизии. В нашем взводе было 36 человек, попадались ППШ, но в основном мы были вооружены винтовками. Командиром батальона являлся Шинягин, он же меня в 1940 году забирал в армию из симферопольского военкомата.

После прибытия под Москву первый бой приняли в районе Волоколамского шоссе, мы не давали прохода немцам. Вырыли окопы, немцы наступали и пехотой и танками, самолетов было очень много. Когда мы приняли бой, поняли, что такое немецкая атака, видимо, они хотели одним рывком до Кремля добраться. Потери были большие, но мы старались не отступать, приказ был держаться. Плохо то, что враг сильно бомбил. У нас приказ был: "Во что бы то ни стало, Москву не сдавать".

Вскоре нас перебросили в другую дивизию, на Западный фронт, где предупредили, что 5-6 декабря будет контрнаступление. Артподготовка по тому времени была хорошей, но мы не столько наступали, сколько не давали немцам отступать, удерживали их в опорных пунктах. Во время контрнаступления мы освобождали многие села и города, в том числе Малоярославец. Немцев по шоссе сто километров гнали. Враг оборонялся упорно, но удержать нас не мог. Отогнали мы их от Москвы, несмотря на очень мощную немецкую авиацию. Она нас и в наступлении бомбила.

Затем нас перебросили под г. Сталинград. Туда мы добирались с боями. Находились на Мамаевом кургане устье Волги и Дона, мы охраняли этот район. После начала контрнаступления нам дали задание напасть на блиндаж немецкого полковника, я, взводный старшина и еще один солдат зашли за передовую линию. День мы наблюдали за обстановкой. Ночью сняли охрану, там ступеньки были сделаны вниз, прямо в штабной блиндаж. Спустились туда, полковник сидел, даже не поднялся. У нас был переводчик, поговорили с ним, сообщили обо всем и его забрали. Все обошлось без потерь. Мамаев Курган очистили от немцев, уже Сталинград наш. вскоре и Паулюс в наших руках оказался.

Но до того были бои: в Сталинграде приходилось сражаться за каждый дом, переулок, участок, такие бои неимоверные шли. Вооружение было разное: мелкокалиберные минометы, автоматы. В уличных боях удобней автомат. Немцы чаще всего нас гранатами забрасывали, а мы в ответ им бросали. Город был очень сильно разрушен. Мне приходилось ловить немецкую гранату и перебрасывать на другую сторону, до земли она не долетала, взорвалась. Мой взвод должен был защищать один дом и практически мы все находились на крыше. Немцы проникали на первые этажи, постоянно отстреливались. Однажды была рукопашная. Я с немцем лоб в лоб встречался. Смотрю, здоровый такой, идет на меня, я не растерялся, сбил его из автомата.

Потери были очень большие. Мы десять раз переформировывались. Пополнение обучали командиры на местах.

Потом перебросили во второй эшелон из-за огромных потерь, пришло к нам пополнение: узбеки, таджики - все в папахах, тюбетейках, прямо на передний край так пришли. А немец в рупор по-русски кричит:

- Откуда такие звери пришли к вам?

В начале февраля 1943 года мы окончили битву под Сталинградом и вечером сели на поезд, днем ехать нельзя было, кругом немецкие самолеты. Прибыли в составе 21-й армии (будущей 6-й гвардейской) в г. Елец Липецкой области, оттуда мы перебираемся пешком, 300 километров, на Курск. Осадное положение в Белгороде, немец выгрузил тридцать дивизий в Харькове. Прибыли в Елец и двигаемся по шоссе, повернули на Курск, выходим на дорогу от Орла. Когда прибыли в город, он горел. Остановились, впереди топают солдаты из 40-й армии:

- Куда ребята?

- Немец страшный идет от Белгорода.

Наш командарм Чистяков приказал:

- Ни шагу назад, только вперед, на Белгород.

Идем мимо Обояни, прибываем в район Бутово, и окапываемся. Это было в конце февраля 1943 года. Помню, тогда сильно гудел передний край. Нам был приказ держать район по р. Липовый Донец. Особенно обидно было узнать, что только что освобожденный Белгород был снова оккупирован немцами. Оборона готовилась тщательно: мы выкапывали новые траншеи, делали доты, дзоты. Перед наступлением немцев прилетело несколько сот разного калибра бомбардировщиков немецких, начали передний край бомбить, и хотя у нас траншеи уже вырыты были, тяжело пришлось. Курская дуга очень тяжелой битвой была. В первый день наступления командир нашей дивизии погиб, на наших руках умер. Осколком его от бомбы убило, не могли спасти. Командир роты, командир взвода вышли из строя, комбат Шинягин кричит мне:

- Мамутов, примите взвод.

- Майор, а смогу ли я?

- Сможешь, ты окончил полковую школу!

Принял взвод из 46-ти человек, много нацменов было: таджики, казахи, узбеки. Говорят мне:

- Ты же нацмен, на их языке понимаешь.

- Понимаю немного.