Масенков Николай Федорович

Я родился 21 августа 1923 г. в г. Севастополе, мой отец Масенков Федор Сергеевич всю жизнь проработал строителем на 30-й береговой батарее, а мать Анна Семеновна была просто рабочим человеком. До войны я окончил 5 классов, и сразу пошел работать на завод. Но 22 июня 1941 г. началась война, город бомбили:

В декабре 1941 г. я продолжал работать на заводе, но говорили, что ситуация на передовой становится все сложнее и армии нужны добровольцы. Тогда я пришел в заводскую контору, объяснил, что буду идти в военкомат, поэтому нужен расчет. Мне в ответ заявили, что пока еще меня никто не призывал и надо работать, а не о расчете думать. Ну что же, пошел я в военкомат, там интересно дело было поставлено - мне дали бумагу, сказали от одного стола подойти к второму, я подошел, сидевший за столом военный, я тогда еще в званиях не очень разбирался, приказал подойти к третьему, и только этот пишет в бумаге, мол, 25 декабря 1941 г. меня призовут в армию. Возвращаюсь в контору и говорю: "Немедленно меня рассчитайте, потому что я иду в армию". А наш бухгалтер уперся, мол, нет и все, приходи завтра или послезавтра. Как же так, я завтра иду в армию, а уволиться не могу. Тогда я прямо из конторы позвонил в военкомат. Поднявший трубку военный отвечает: "Военкомат слушает". Я ему говорю: "Меня не увольняют, тянут резину, чтобы я завтра подошел, а у меня в повестке завтрашний день стоит как призывной". Военный в ответ говорит: "Передай трубку главному бухгалтеру". Я подозвал его, сам стою рядом и слышу, что бухгалтер только стоит и говорит в трубку два слова: "Есть!" или "Слушаю!" Так что часа через полтора меня уволили. Полностью рассчитали, на другой день я пришел прямо в военкомат, откуда нас забрали и повезли на распределительный пункт. Во время поездки я успел рассмотреть Севастополь, город уже постоянно бомбили, везде были побитые дома. Грустно.

Распределительный пункт находился где-то в черте города, я за ночь был направлен в 12 различных рот. Как это было? Выйдут к строю, читают, мол, рота такая-то одной дивизии, через полчаса новую бумагу читают, мол, мы приписаны к роте такой-то уже другой дивизии. В конце концов, нас определили во 2-ю роту 1-го батальона 456-го сводного пограничного полка войск НКВД под командованием подполковника Рубцова, будущего Героя Советского Союза. И прямо в ночь на фронт послали, на том вся учеба и закончилась. Мы попали под небольшой населенный пункт Балаклаву, кстати, этому факту были очень рады, говорили между собой, что не в каменоломни Инкермана попали, а все-таки знаменитую Балаклаву защищать будем. Там уже находились наши войска, мы проходили мимо различных частей, пришлось топать до своих позиций весь день, только к ночи нас пригнали куда надо. Вокруг горы, мы разместились на вершине одной из них. Смотришь вниз, а там трассирующие пули только мотаются и ракеты поднимаются. Красиво. Мне было 18 лет, все так интересно, но вскоре стало понятно, куда я попал. В ту ночь без отдыха мы начали копать окопы, и занимались этим целую ночь. Выкопали в полный рост, только наладились отдыхать, думаем, вот сейчас наберемся сил. А уже некогда, нас снимают с линии, и бросают на передовую. Только притопали туда, нам отдают приказ (как раз начинался Новый Год) идти в наступление, мы должны были идти в наступление без предупреждения, соответственно и без артподготовки. Такая вот атака, ни орудий, ни самолетов, только масса неподготовленных вчерашних призывников. Конечно. мы старались идти тихо, но как тут не шуметь, если нашему батальону довелось карабкаться на гору, она называлась "высота 212". Стали мы подниматься, и как сейчас помню, внезапно немцы открыли шквальный огонь, я шел и слышал, как прямо над головой свистят пули, вокруг сверкает все. И только слышишь, как мины летят, ведь когда мина летит на тебя, ее не услышишь, а когда она идет дальше и падает за тобой, ее слышно. Но всего этого я тогда не знал. И все равно, ведь я был молодым, казалось, что все очень красиво вокруг. Всю ночь мы пытались подняться на высоту, но немцы не давали, к рассвету уже начали спускаться вниз, так что ничего у нас из этого наступления не получилось, а только в нашей роте погибло 54 человека. Справа от нас стоял другой полк, он пытался взять "высоту 386", и тоже неудачно.

Потом на передовой бои немного утихли, мы снова начали копать окопы, в полный профиль, и некоторое время продолжалось относительное затишье. В это время мне присвоили звание сержанта и назначили в разведку, но мы больше занимались не поиском "языков", а наблюдением за вражеской передовой и патрулированием местности, а также регулярно ходили в боевое охранение. Главное, что дали автомат ППД вместо винтовки, а также всегда четыре гранаты Ф-1 висели на поясе, кроме того, был пистолет и кинжал. В июне 1942 г. немец перешел в наступление, мы одну атаку отбили, потом вторую, затем и третью отбили, но уже разбили наши части сильно. Причем чувствовалось, что немцы намерены во что бы то ни стало выбить нас с позиций, атаковали при поддержке танков, перед своим наступлением немцы пустили на участок только нашей роты 6 лошадей, чтобы узнать, где расположены минные поля. Так что перед боем мы все смотрели, как несущиеся лошади наступали на мины и буквально разрывались на куски. Тяжелое зрелище. В итоге мы начали отступать. Знаете, мне просто повезло выжить, два или три раза так получалось, что я должен был умереть, но как-то оставался в живых. После начала отступление меня и еще одного солдата как разведчиков послали назад к передовой подпалить штаб батальона, нужно было, чтобы все документы сгорели. Ну что же, мы пошли, все подпалили, но немец понял, что кто-то у штаба шурудит, как начал снарядами сыпать, ужас. Мы стали отходить, пока мы со штабом возились, наших частей уже и след простыл. Идем по дороге к городу совсем одни, и тут как раз наш комполка подполковник Рубцов едет на машине, остановился рядом с нами, мы его спросили, куда войска пошли, он ничего не ответил, только показал, мол, к морю, сел в машину и дальше поехал. Что делать, мы пошли к морю. И тут смотрим, по дороге идет танк, заметил нас, гад, и погнался, выстрелил с пушки. Снаряд разорвался прямо под животом у моего напарника, парень весь синий стал и сразу умер. Я еще немного пробежал, вижу, воронка, а в ней лежит противотанковая граната, тут понял, что дальше бежать некуда, поэтому забрался в воронку, поднял гранату и бросил ее в танк, когда он подошел поближе. Взрыв, танку перервало гусеницу, и он закрутился на месте. Что делать, я начал наблюдать за люками, ведь немцы из танка будут выползать. Действительно, сначала один показался, я выстрелил, он в танк упал и все, больше никто не вылезает. Так я их продержал до вечера, а как стемнело, они все сидят в танке, тогда я над танком пролез и ушел к морю. Таким вот путем спасся.