Русских Григорий Антонович

Русских Г.А. 1947 г.

Родился я 26 октября 1925 года в Оренбургской области, село Барангулка. От своих родных знаю, что наши предки переселились в эти края из Тамбовской области.

Жили мы тяжело и бедно, к тому же семья у нас была большая - 11 детей, из которых я был второй по старшинству, так что особо не зажируешь. Хотя у нас была корова, пара овец, но мясо, например, мы ели очень редко, только зимой.

Как вы узнали, что началась война?

В то воскресенье в селе вдруг поднялся какой-то шум, кто-то крикнул: "Война!", и только уже потом мы услышали сообщение по радио.

Отца почти сразу призвали в армию, и для того, чтобы помогать маме кормить семью мне пришлось бросить учебу в школе и пойти работать плотником в наш лесхоз. А во второй половине декабря 1942 года меня призвали в армию.

Если можно расскажите, пожалуйста, немного о том, как вы жили все это время.

А что тут рассказывать, работали и работали с утра до ночи.

Что изменилось в это время в селе? Например, в вашем селе жили эвакуированные из западных областей страны люди?

У нас в доме эвакуированные не жили, потому что просто негде было их разместить, но по другим семьям жили. Причем, все они были евреи с Украины. И я вам скажу, что жили они припеваючи: в колхозе не работали, только одна врачиха работала, а остальные практически ничего не делали. Сидели по домам, питались отдельно от хозяев и никак не помогали. Они были на полном обеспечении колхоза, и чуть что им надо так они сразу бегут в правление колхоза и им все, что нужно сразу выписывают. А нам, своим родным колхозникам нет…Но как только Украину освободили они все сразу уехали.

Куда вас направили служить?

В декабре 42-го году меня призвали и вначале отправили в запасной полк, который дислоцировался в Колтубанке. Вот там мы хлебнули лиха. Так голодали, что были даже смертельные случаи… А потом меня вдруг перевели в Уфу в школу младших командиров. Почему именно меня отобрали для учебы, до сих пор не знаю. Вот там и условия были хорошие и подготовили нас вполне основательно. А как окончили учебу, присвоили звания младших сержантов и отправили на фронт. Я попал служить командиром отделения в роту автоматчиков 186-го Гвардейского стрелкового полка, 62-й Гвардейской дивизии, в которой и провоевал до самой Победы.

Боевое крещение мне пришлось принять на Днепре в Черкасской области. Участвовали в Корсунь-Шевченковской операции, после освобождения Звенигородки наступали в сторону Молдавии. Освобождали Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию, Чехословакию, а Победу встретили в Австрии. Но самыми тяжелыми и кровавыми боями оказались именно те самые первые бои на Украине… Там у Юровой Горы наш полк на восемь суток попал в окружение, и только потом наши танки пробили коридор, и мы смогли вырваться оттуда. Но от полка осталась всего фигулька… Дали нам неделю отдохнуть и придти в себя и опять на передовую, тогда отдыхать некогда было.

Григорий Антонович, как вы можете объяснить, что больше полутора лет провели на передовой в пехоте и остались живы?

Даже не знаю, сам удивляюсь… Ведь я и не думал, что живой останусь, потому что на передовой редкий день проходил спокойно и столько народу ежедневно гибло. Скажу вам такую вещь, я же воевал командиром отделения, а когда никого не оставалось, то и взводом командовал: у нас редко когда во взводах был полный состав, обычная картина - 8-10 человек… У нас в селе в некоторых семьях, например, у Барановых, на фронте погибло сразу трое… Правда, из тех пятнадцати ребят, что вместе со мной уходили в армию, вернулось человек десять.

Но вы можете согласиться с той точкой зрения, что в войну у нас людей не берегли? Что мы воевали с неоправданно высокими потерями?

Нет, это неправда. Наши командиры людей берегли и всегда старались, чтобы поменьше было потерь. Например, я хорошо помню нашего командира полка Колимбета Трофима Алексеевича, с которым мы дошли до самой Вены. До этого у нас был другой командир, но когда в январе 1944 года нашу дивизию перебрасывали с одного участка на другой, уже в тылу шальной снаряд попал прямо в его повозку…(Судя по всему имеется в виду Диденко Петр Алексеевич, который по данным ОБД-Мемориал погиб 17 января 1944 года - прим.Н.Ч.) Так Колимбет был очень боевой, умный и строгий офицер, который всегда берег людей. И наш командир дивизии Мошляк тоже был очень суровый и строгий командир. (Мошляк Иван Никонович получил звание Героя Советского Союза за бои у озера Хасан - прим.Н.Ч.)

Вы можете выделить, что лично для вас было самое страшное на фронте?

На фронте все страшно, но все-таки самое страшное - это атака и рукопашная. Хотя в рукопашной мне довелось поучаствовать всего один-единственный раз за всю войну, но мне хватило. Это случилось у какого-то озера на Украине, вроде у села Березняки, но она быстро закончилась, потому что подошли наши танки и немцы сразу отступили.

А вам самому убивать на войне пришлось?

Так, а зачем я на фронте был? Конечно, убивал, но никогда не считал сколько.

У вас есть боевые награды?

За фронт у меня две медали "За Отвагу", "За взятие Будапешта", "За взятие Вены", и еще однажды командир полка перед строем объявил, что мне присвоили орден "Красной Звезды", но мне его так и не вручили. Но свои медали "За Отвагу" я получил не за какие-то конкретные поступки, а в целом за успешные действия. Первая, по-моему, за бои при освобождении Звенигородки, а вторая за Ясско-Кишиневскую операцию. И еще у меня около пятнадцати благодарностей от Верховного Главнокомандующего.

Есть у вас ранения или контузии?

Однажды в Молдавии меня легко ранило в левую икру и в руку. Это когда под вечер мы расположились в винограднике, и вдруг какой-то румынский кукурузник нас заметил, и как давай сыпать мелкими бомбами. Побило обозы, много лошадей.

И дважды меня еще контузило. В первый раз это произошло где-то под Киевом, когда на нас пошли немецкие танки, а второй раз в Молдавии. Совсем недалеко разорвался снаряд или мина, меня сильно оглушило, и после этого какое-то время я очень плохо слышал. Но ничего, немного отлежался в санчасти и опять на фронт.