Шелякин Александр Андреевич

Я родился 28 августа 1923 г. в селе Навля Шаблыкинского района Орловской области. В нашей семье было девять детей, я младший, отец работал в лесном хозяйстве лесничим, он окончил лесную школу в Орловской области. Помотало нас по стране, я учился в разных школах, даже украинский и белорусский языки изучал. Немецкий тоже учил, я его неплохо знал, но на экзаменах провалился: перевел, что у зайца не уши, а рога. Окончил я восемь классов, десятый класс закончил уже после войны, будучи офицером, в вечерней школе при доме офицеров г. Феодосии. После восьмого класса поступил в Миллеровскую сельскохозяйственную школу уже в Ростовской области, где давыдовская Валюха-Горюха из "Поднятой целины" училась. Тогда нужно было платить за учебу, а моим родителям тяжело приходилось, детей-то много, денег нет. Отец так сказал: "Пойдешь в лесную школу, буду помогать, а так учись за счет государства". И действительно, я заключил договор с совхозом, они за меня платили и выдавали кое-какие продукты на 2-3 недели, после окончания должен был к ним пойти работать. Оттуда, из Миллеровской школы, я и призвался.

23 июня пришел к нам комсомольский секретарь города, и потребовал написать заявления о добровольном вступлении в Красную Армию. А через день мне пришла повестка, мои родители жили на станции Мальчевская, в 20 км от г. Миллерова. Я туда пошел проститься с домом, пришел пешком, поезда ходили только поздно вечером, а мне надо было рано утром дома очутиться, боялся не успеть в военкомат. Назад тоже пешком подул, мать собирала мне на дорогу, я не дождался. Так старший брат меня догнал, передал мне яичек куриных. Я был в горвоенкомате 26 июня, согласно повестке. Мне сразу дали направление в кавалерийский полк, дали на станции десять лошадей, овес, сено, ведра, и повезли до Ботайска, я должен был за лошадьми ухаживать. Прибыл в полк, и через пять дней старшина нашего эскадрона принес мне вещмешок и сухой паек: "Поедешь в Краснодарское военное училище". В военкомате мне снова переделали мое направление в Буйнакское военное пехотное училище. Я туда и поехал, прошел медкомиссию, меня признали годным, помыли, постригли, выдали обмундирование. Оттуда написал письмо родителям. Учили нас хорошо, постоянно стрельбы, выходы в поле с ночевкой по 2-3 дня. Кормили тоже хорошо, целые отары овец для нас пригоняли. Но и то: как-то мне попалось задание котел отапливать, двух солдат дали на заготовку дров, повар попросил мне благодарность вынести за то, что я огонь правильно поддерживал. Я говорю: "Зачем мне благодарность, дайте лучше котелок каши". В общем, подготовили нас с толком, хорошие были командиры, некоторые командиры взводов в том же училище проучились по три-четыре года. Я с закрытыми глазами разбирал замок пулемета Максим, все пулеметы знал, винтовки СВТ, Мосина. Было у нас и несколько иностранных пулеметов, турецкого производства. Также пушки изучали калибра 45-мм и 76-мм.

В этом училище я был до ноября 1941 г., когда нас подняли по тревоге и бросили под г. Ростов. Мы в боях не участвовали, а ловили тех, кто бежал с фронта от немцев, сразу их переформировали и назад на фронт отправляли. На следующий день после отправки эти части взяли Ростов. Это была наша первая победа - город Ростов. Тогда нигде не было побед. Как я потом узнал, нас было 25 рот, в каждой чуть больше 200 человек. Сдал я экзамены в январе 1942 г., оценки нам выставляли, особенно по знанию оружия. После экзаменовки меня послали на формирование под г. Сталинград. Там был Приволжский военный округ, я был зачислен в формировавшуюся в г. Астрахани 135-ю отдельную стрелковую бригаду. Я был лейтенантом, меня в астраханский военкомат вызвали. Сказали отдохнуть в городе, прийти послезавтра. Как вернулся в военкомат, мне дали 600 человек на 2-ой стрелковый батальон. Где размещаться? Повели нас за Волгу, на шестнадцатую пристань, сказали, что в песке будете копать себе землянки, нам еще должны были дали палатки. Это было первые числа января. Лопат не дали, инструмента не дали, кружками песок астраханский копали. Целый городок выстроился, бригада целая. Когда проходило формирование, кормили неважно. Потом повезли нас, железной дороги не было, на подводах, в г. Казань. Мы уже знали, что нас под Москву отправляют.

Так мы прибыли под Тулу на фронт, на р. Оку. Нам дали приказ заменить в обороне стрелковую дивизию, которая понесла большие потери, совсем добитая была. Со мной было 33 человека автоматчиков, отдельный взвод 2-го батальона. Помкомвзвода у меня был мл. сержант Мухин, он попал к нам вместе с пополнением из 600 сибиряков, которые уже отслужили по два года, нам их на усиление направили. Мой взвод должен был занять оборону за Окой, я пошел на рекогносцировку. Встретил там роту, которую сменял - 12 человек, с ними одна женщина, с орденом Ленина на груди. Она мне сказала: "Держать участок, сильно немцы здесь лезут!" Оставил я на передовой наблюдателей, вернулся на другой берег Оки и начал переправу взвода, ночью на лодке льдины уже плавали, по лодке стучали. Противник нашу переправу обстреливал, тогда случилось у меня первое ранение во взводе - ранило солдата Смирнова в шею. Я приказал перевязать, никто не хочет, новобранцы! Тут я рявкнул: "Мы, что, приехали воевать? Или на танцы?" Я сам его перевязал. Этот Смирнов все-таки умер потом, когда мы уже под г. Орлом стояли, его укусила ночью за палец мышь, заражение крови, он скончался до того, как его довезли до медбатальона.

Переправились, дальше что? В первую ночь немцы пошли в разведку, хотели узнать, что там русские копошатся, что-то заподозрили. А мне командир батальона, ст. лейтенант Ходаковский дал на подкрепление старшего политрука Волкова. Тот все время с наганом бегал, но стрелять толком не умел, он был до войны секретарем райкома партии. Так немцы пошли на разведку, темная-темная ночь, хоть глаз выколи, я выставил двоих наблюдателей, протянул к ним проволоку, в случае обнаружения противника надо ее дергать, я рядом с собой повесил консервную банку с камушками, слышу - дергают. Им задача, как подергал - отходить. Передовые приползли и докладывают, что слышно, как идут немцы, тихо переговариваются. Я тихо дал команду: "Стрелять только по команде!" У всех автоматы ППШ, нужно поближе подпустить. А политрук Волков через некоторое время шум услышал, снег еще лежал, он шорохтит под телами. Вот он и дал команду: "За Родину! За Сталина! По врагу - огонь!" Я ему говорю: "Ты что делаешь?!" Так у меня каждый по двадцать патронов выпустили, пользуясь моментом. Мне потом до самой Курской дуге боеприпасы зажмали все этот случай вспоминали. Но так проблем с боеприпасами не было, бывало, бросали даже, особенно минометчики - наберут себе мин, а потом бросают при передислокации. Я даже не помню, немцы потеряли кого-то или нет. Такой мой первый бой был.