Шварцберг Авсей Григорьевич

Шварцберг Авсей Григорьевич, старший лейтенант,
командир стрелковой роты

А.Ш.- Родился я 7/3/1921 года в городе Минске. В 1940 году окончил школу- десятилетку и поступил на строительный факультет Минского политехнического института. В начале апреля 1941 года меня вызвали в военкомат. Посмотрели на мой студенческий билет и начали орать - «Ты какое право имел поступать в институт?! Ты был обязан ждать повестки в армию!». Говорю им - «Первый раз слышу о запрете на учебу в институте до призыва. Но в армии служить готов с радостью!» В те годы от армии никто не увиливал, служба в РККА считалась почетной. Через несколько дней эшелон с призывниками уносил меня в Среднюю Азию. Попал я служить в кавалерийскую часть- полк резерва, дислоцированный в узбекском городе Катта-Курган. Полк не имел своего номера, и наша часть называлась просто №1230.. Определили меня в пулеметный эскадрон: пулеметы «максим» установленные на тачанках.

Г.К.- Красноармейцы чувствовали, что приближается война с немцами?

А.Ш.- Нет, я не помню подобных разговоров. Шла обычная армейская служба, да и находились мы слишком далеко от западной границы. О немцах не думали.

Г.К.-Тяжело Вам было в кавалерии?

А.Ш.- Мне нравилось в кавполку.
Лошадей я не боялся, привык к ним с детства.
Моя служба в кавалерии была короткой, всего два месяца, и она не показалось мне особенно трудной. Одели нас в новое обмундирование, все получили фуражки почему-то с голубыми околышами, и в отличие от пехоты нас обули в сапоги, а не в обмотки. Получили сабли, ходили с ними и красовались, все думали, как бы быстрей фотокарточку, где мы с саблями стоим, сделать, и домой отослать.
Через месяц меня определили в так называемую -1-ую роту при полковой школе.
Эта рота предназначалась для подготовки младших лейтенантов.

Г.К.-После объявления о начале войны Ваш полк был сразу отправлен на фронт?

А.Ш.- Полк ушел на фронт уже на пятый день войны.
Всем выдали каски, эскадроны начали грузиться в эшелоны, но меня и еще 6 человек, (все бывшие студенты), вызвали в штаб полка и объявили приказ : «Ваша группа отправляется для продолжения учебы в Алма-Атинское пехотное училище».
Вернулся к эскадрону и тут началось- «Во, мля! Мы на фронт, а жиды в тылу остаются!».
Я стою как оплеванный, что-то говорю в свое оправдание - мол, приказ получил от комполка, причем тут евреи?!
Мне ведь комполка приказ дал. Я же сам в училище не напрашивался, и я единственный еврей из тех кто едет в Алма-Ату! Что кроме меня есть еще два еврея в эскадроне, они же с вами на фронт едут!
В ответ -«А...Мы за тебя кровь едем проливать!» и так далее...Дезертир, мля...Еще мне Христа распятого вспомнили...
Впервые я в армии тогда столкнулся с подобной «трактовкой национального вопроса». В тот же день нас, «образованных», отправили в Алма-Ату.
Был создан при училище курс младших лейтенантов. Собрали 60 человек из разных частей. Пробыли мы в училище всего 28 дней.

Г.К.- Чему успели научить будущих командиров за столь короткий срок обучения?

А.Ш.- Гоняли нас там жутко, как говорится - «имели в хвост и гриву». Днем - теоретические занятия и стрельбы, а каждую ночь - марш-броски в полной боевой выкладке, туда и обратно, в общей сложности наматывали по 60 километров за ночь. Поспишь пару часов и снова на занятия. Мы, по очереди, с моим другом Сашей Поплыкой таскали миномет с запасом мин. У нас с ним была одна винтовка на двоих. Единственное, что служило для нас утешением, так это кормежка в училище. Представляете, в курсантской столовой стояли столики на 4-х, которые обслуживали официантки, предлагая нам выбирать блюда из меню!
Это было для нас чем-то невероятным. Кормили на убой, не было так называемого «сухого дня». Через 28 дней, нашу «команду» подняли по тревоге, выстроили, и к нам вышел начальник училища.
Сказал нам, что в связи с тяжелым положением на фронте мы выпускаемся из училища досрочно. И еще добавил, что курсантам прослужившим в РККА больше года будет присвоено звание лейтенанта и будет дана аттестация на должность командира роты, а те кто в армии меньше года -получат звание младшего лейтенанта и назначения на должность командира стрелкового взвода.
Еще говорил какие-то красивые слова, пожелания и напутствия.
На месте нам выдали командирские удостоверения
Через час мы уже получили комсоставское обмундирование и яловые (!) сапоги. На гимнастерках не было петлиц, нам на складе посоветовали купить в ларьке Военторга, где-нибудь по дороге на фронт.
Портупей на всех не хватило, многие получили солдатские ремни.
Выдали каждому по «нагану», а мы даже не представляли как из него стрелять.
Мне было трудно самому себе поверить, что после всего четырех месяцев службы в РККА я стал командиром Красной Армии!.
Потом поезд. Старший группы открыл пакет с приказом только в момент отправки, и сообщил всем, что мы должны прибыть в Баку, за получением назначений в свои части. Добирались до Ашхабада, потом Красноводск.
На Каспии как раз был шторм, затянувшийся на несколько дней.
Никто из моряков не хотел выходить в море! «Уломали» капитана какого-то «каботажного» судна.
Он согласился и его «линкор» нас в шторм перевез через Каспий в Баку. Там приказали направляться дальше
И снова долгая дорога. Доехали до Грузии. Попали в командирский резерв, находившийся в городе Гори. Только здесь нас распределили по полкам. Меня с группой друзей направили в 677-й стрелковой полк, формирующейся 409-й Стрелковой Дивизии. Дивизия формировалась на базе «костяка» из кадровых военнослужащих в Армении, в городе Степанаван.

Г.К.- 409-я СД, как я помню, была национальной армянской дивизией.

А.Ш.- Национальной она стала гораздо позже. В начале это была «сборная солянка», в дивизию привозили призывников с горных районов со всего Кавказа.

Г.К.- Попрошу Вас максимально подробно рассказать, что такое - нац.части РККА.

А.Ш. - Подробно говорить не хочется, там «негатива» сверх меры было.
Прибыли в полк, которым командовал армянин майор Григорян. Привезли новобранцев из далеких горных районов со всего Кавказа . Все в возрасте старше тридцати. Народ дикий, без образования.
Им, - что Сталин, что Гитлер- один черт.
Никто из них не хотел воевать.
Никто толком не знал языка своих соседей, там получился настоящий «Вавилон» - грузины, армяне, аварцы, азербайджанцы, абхазы, и так далее.
В воздухе день и ночь стоял сплошной командирский русский мат!
Мат отборный и изощренный.
Люди не понимали по-русски ни слова. Это же не городские жители, тех еще летом, в июне призвали в армию! Мой старшина Хачатуров считался полиглотом. Встанет рядом со мной перед строем. Я подаю команду, а Хачатуров сразу ее на пяти языках дублирует.
А что он там им переводил, Бог его знает...
Обмундировали горцев и начали их готовить к воинской службе. Но тупой мушты осоо не допускали. Как тяжело было вначале из-за языкового барьера!