Слепцов Иван Иванович

Я родился 11 августа 1925 г. в небольшом хуторе Ивановского района Херсонской области. Отец мой был трактористом, членом партии, кстати, все три брата в нашей семье также стали членами партии. Я самый младший брат, старшие погибли на фронте. Отца и дядю в 1939 г. забрали на Дальний Восток в связи с опасностью возможной войны с Японией, я же продолжал учиться и до войны окончил 8 классов. В свободное время мы играли в мяч, тогда такой игры как футбол и не знали на хуторе, а мяч делали очень просто - брали кусок кожи, сшивали его, а потом набивали тряпьем. Особенно запомнилось, что до войны в деревне часто показывали фильм "Чапаев", главный герой был настоящим примером для мальчишек, каждый за ним шумел, хотел стать таким же храбрым. И по радио о Чапаеве рассказывали, нам было очень интересно. Отношение к военным на хуторе было на высоте, к примеру, когда после демобилизации в 1950 г. я вернулся на хутор, то председатель меня сразу поставил завфермой. Но до войны мы как-то не задумывались, что придется так тяжело, конечно, в школе рассказывали, что в Европе идет война, но это было далеко, а вот о том, что рассказывали о Финской войне, я даже не помню.

22 июня 1941 г. началась война, о ее начале объявили днем по радио, в хуторе висела такая тарелка на столбе. В тот же день в 12 часов ночи тех, кто вернулся командиром из армии, забрали в военкомат, и отправили на фронт. Сразу же была объявлена полная мобилизация. Мы из села не эвакуировались, мы видели, как наши войска проходили над деревней, следом за ними пришли немцы. Врезалось в память, как немцы едут на машинах и играют на гармошках, ну просто страшно уверенные в себе. Но мы от немцев не пытались спрятаться, так и жили в своих домах. Хуторским полицаем стал Кривуля Иван, вел себя плохо, людей обижал, особенно молодежь. К примеру, я работал на поле, и как-то заболел, пошел к врачу, все как положено, только пришел из больницы домой, Кривуля к нам пришел. У меня на руках больничный, он глянул, после спрашивает, чего это я дома сижу, а не работаю. Я снова показал ему больничный, оказалась, что он был неграмотный, да не признавался, только сказал мне: "Ну ладно, я с тобой поговорю". Только успокоился я, а он тем временем к коменданту побежал, донес, тот меня вызвал, вокруг да около не ходил, а начал плетки давать. Вот такой у нас был полицай. Кстати, немцы не стали ликвидировать хуторской колхоз, мы продолжали в нем работать, кроме того, нас часто гоняли снег с дорог очищать. В 1943 г. молодежь стали забирать в Германию, меня тоже пытались отправить, но я три раза убегал с товарищем. Сначала нас сгоняли в с. Васильевка под Мелитополем, в специально вырытые ямы загоняли, но мы сбегали. Кривуля Иван ходил по хутору, и если бы нас нашел, то обязательно бы выдал, но мы сидели в домах и все время прятались. А так другого сопротивления немцам не оказывали, куда там, у коменданта с провинившимся был разговор короткий, да и подпольщиков у нас не было.

Освобождение деревни произошло в ноябре 1943 г., сильных боев около хутора не было, говорили, что у райцентра основные бои прошли, а к нам пришли наши ребята на танках, за ними пехота притопала, надо сказать, что их очень хорошо встречали. Уже третьего числа я был призван в армию полевым военкоматом при сельском совете, долго не разбирались, выдавали повестки всем 1925 и 1926 гг. рождения. Отправили на сборный пункт, где мы прошли медкомиссию, кстати, при военкомате тоже небольшая комиссия была, и тут и там проверяли не очень, руки и ноги на месте, значит, пойдет для фронта. Пару дней мы были на сборном пункте, 6 ноября пришел старшина и забрал 50 человек на Турецкий вал. Я попал в 1379-й полк 87-й дивизии, определили во 2-й взвод 4-й роты 3-го батальона простым пехотинцем с винтовкой. Причем такая была длинная винтовка, что за мной по земле тянулась. Уже 10 ноября я сидел в окопах. Вскоре соседи из другого батальона пошли в разведку боем, но нам особо не говорили, какие у нее результаты. Почти каждый день немцы разбрасывали листовки, в которых все время призывали сдаваться, мол, они нас все равно победят. Но мы уже постоянно наступали, так что никто их не слушал, свое дело знали. Даже замполит листовки не искал, предупреждал только, что в случае нахождения листовки ее надо порвать и выбросить. Кроме того, немцы в рупор кричали те же лозунги, часто "Катюшу" нам ставили. Случались и перестрелки, но в основном по ночам, а в передовое охранение нас как новобранцев не отправляли. Командовал ротой ст. лейтенант Иванов, а взводным был лейтенант Васильев, все грамотные командиры. Но занимался нами в основном помковзвода Матвеев Никифор Матвеевич, хотя в целом никто нас не учил. Единственное, винтовок в полку не хватало, поэтому распорядились набирать их ночью у убитых. Отправляли старшину, он меня с собой брал, как принесем винтовки, потом целую ночь чистим, после начинаем стрелять, пять патронов выпустил, и все, затвор не откроешь. Такие вот винтовки были. Хотя на передовой мы стояли в обороне, и немцы не высовывались, время от времени их самолеты бомбили наши траншеи, первое время страшновато было, но тут уж никуда не денешься.

Никто нам ничего не говорил о времени наступления, только в ночь на 8 апреля сказали, что будем атаковать. Артподготовка была долгая, мы сидели в траншее и ждали сигнала, правда, никаких чучел над собой в нашей роте не поднимали. Нам сильно помогло то, что "Катюши" перед концом артподготовки дали второй залп, знаете, мы прямо слышали, как в своих окопах кричали немцы. После этого мы сразу же поднялись и пошли в атаку. В атаке спустились в какую-то канаву глубиной 6 метров, но быстро поднялись на противоположный край, немцы нам не препятствовали. Конечно, мы как новобранцы трепетали в атаке, все-таки первый раз в бой шли, сами себя не чувствовали, только потом, после двух трех атак привыкание идет, там уже идешь и идешь вперед, по сторонам не смотришь. Конечно, помогло то, что дали выпить по 100 грамм, для поднятия духа. На нашем участке немцы уже не так сильно обороняли позиции, в начальной траншее открывать огонь вообще некому было, но в первый день мы немецкий опорный пункт в Куле (ныне с. Волошино) все-таки не взяли, и соседнему полку сильно досаждали засевшие там немцы. Потом пошли в атаку самоходки, пусть немного, но нам стало веселее, легче двигаться вперед. Я одним из первых ворвался в неприятельские траншеи, за что получил медаль "За отвагу".