Стяжкин Степан Александрович

С.А. Стяжкин. 1943 г.

А. Б.: Степан Александрович, скажите, пожалуйста, когда и где Вы родились?

С. А. С.: Я родился здесь, село Бурмакино, Вятской тогда губернии, в 1923 году 3 апреля.

А. Б.: Расскажите, как Ваша семья жила до войны?

С. А. С.: Когда я родился, меня вскоре увезли из родных мест. Родители переехали в г. Свердловск, так как мать была больна. И отцу сказали - надо её увозить из деревни, потому что в деревне для неё работа была непосильная. В Свердловске мы жили до 1930 г. В 30 году когда пошла коллективизация и стало очень дорого жить - семья была большая, 7 человек. Вот переехали сюда в г. Вятка, как тогда называлось в 30 г.

И меня определили учиться в 9-ую начальную школу; сейчас это православное училище или как оно называется, я не знаю. Там на Степана Халтурина, рядом с Предтеченской церковью. Это здание построил архитектор Чарушин - здесь недавно я услышал, что он архитектор. Потому что тут его недалёко дом, всего метров 50. Это мы знали.

Семья: отец работал, мама была домохозяйка, воспитывала нас, детей. Отец работал кузнецом до 40 года. Там заболел и умер в этом же году. На руках у матери осталось четверо детей. Старший брат, закончив институт, жил своей отдельной семьёй. Четверо нас: я и ещё брат, и 2 сестры, но они были ещё маленькие. В 39 году мать сказала: «Надо устраиваться куда-то учеником работать». И устроила меня в «Водоканалтрест», там были мастерские по ремонту водомеров - были такие приборы. И одновременно я учился в школе рабочей молодёжи.

7 классов я закончил в школе № 17 им. Пушкина. Это по ул. Свободы, между ул. Энгельса и Ст. Халтурина - сейчас там какое-то училище, говорят. А потом школу рабочей молодёжи.

В 41 году мы с ребятами, - нас было 5 человек друзей, - в выходной день 22 июня поехали в Заречный парк. Тогда весь город выезжал туда, на пароме и пароходы ходили, перевозили. Там погуляли и поиграли в мяч, а потом сели отдыхать. Купили бутылки ситро, на большее у нас денег не было. Даже на пиво, да и не пили мы пиво. Вдруг милиционер подходит и говорит: «Ребята, война началась»!

(голос дрожит)

А. Б.: А тогда в Кирове что-то знали о приближающейся войне?

С. А. С.: Нет. Были такие здесь учения противовоздушной обороны. Стояли большие громкоговорители, и объявили: «Воздушная тревога! Воздушная тревога»! Как сейчас помню - на перекрёстке Ленина и Московской машина со счетверённым пулемётом, самолёт «кукурузник». Якобы по нему холостыми стрелять - нам интересно было.

А так вообще газеты были. Что в газете печатали, то и читали.

А. Б.: В своей среде какие мысли, настроения на этот счёт были?

С. А. С.: Надо Вам сказать, мы просмотрели фильм «Киевские военные маневры». Он не художественный, а киножурнал. Там было показано как надо воевать, наступать, какая у нас техника. И потом все эти патриотические фильмы «Чапаев», «Щорс» и ещё другие до этого шли фильмы.

А потом в 41 году в газетах появилось сообщение о том, что с Германией заключён мир. Когда наши, закончив финскую войну в 40 году, и про наши войска писали в газетах. Наши освободили братские народы в Западной Украине и Белоруссии, Эстонию, Латвию и Литву, вышли к границе с Пруссией. У нас такое - войны никакой. Вот будет нам 20 лет, и нас возьмут в армию. А тут объявили войну.

А. Б.: К 22 июня вы закончили ШРМ?

С. А. С.: Нет, я ещё учился.

А. Б.: Тогда Вас призвали или Вы добровольцем ушли на фронт?

С. А. С.: Когда началась война, мы все 5 человек пошли в военкоматы и подали заявление о том, чтобы нас послали на фронт воевать с немцами. Как может без нас закончиться война? Нас оттуда, как сказать, отфутболили, сказали: «Идите, учитесь или работайте. Когда надо, мы вас призовём».

11 сентября я был на работе, вдруг приходит женщина, говорит: «Степан, давай иди в бухгалтерию, получай расчёт. Вот тебе повестка, завтра на комиссию». Я пришёл домой, матери показал, она заплакала у меня. А брат старший уже был на фронте. Он был ветеринаром, закончил Кировский ветеринарный институт. И он уже был в армии главврач ветеринарный. Он писал нам всем письма с фронта.

С матерью мы пошли на комиссию, которая была в школе № 10 им. Тургенева - находится напротив Госбанка на ул. Дрелевского. Там приходишь, раздеваешься, спрашивают - есть ли какие претензии, чем болен, здоров. Потом мы посидели в зале, вышел командир и говорит: «Завтра к 10 утра сюда же с вещами. Ну что, возьмите полотенце, мыло. Кто бреется - прибор для бритья».

А. Б.: Степан Александрович, как Вы помните в той партии призванных какой состав был по возрасту?

С. А. С.: Состав был так: 22-ой год, даже 1918 год был, и чуть постарше, но в основном был 22, 23 и 24-ый. Но немного было 24-го. Мы пришли туда, вот нас построили, пешим строем на вокзал в вагоны и привезли в г. Слободской. А из Слободского почему-то пешком пришли в Вахруши, и там стал формироваться лыжный полк - так нам объявили. 283-ий запасной лыжный полк - и мы переехали на обучение и жильё в село Волково. Это от Боровицы недалеко, от посёлка Вахруши километров 7 будет.

Там в церкви были построены нары и двухэтажные и четырёхэтажные - там жили. Разбили по взводам. Я, как сейчас помню, был в 4 взводе, 1 отделение. С ребятами мы встречались, посидишь за этим столом: «Ты помнишь? Ты помнишь»? Вот всё же остаётся.

А. Б.: А среди однополчан в запасном полку были вятские или из других областей тоже?

С. А. С.: Нет, в основном это были, я скажу так Вам приблизительно, призваны Слободской район, Юрьянский, Халтуринский, Медянский и из Нагорского района ребята. Все были комсомольцы. 7 ноября 41 года мы приняли присягу - раньше были сельсоветы. В сельсовете был штаб - вот туда приходишь, тебе дают книжечку, винтовку. С винтовкой ты читаешь эту присягу, и расписываешься на листке присяги, что я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик и так далее.

Присягу мы приняли, было ещё 2-3 учения, ночью всех поднимают и говорят мыться в бане. Вокруг села Волково в деревнях арендовали все бани, туда выделили людей для топки. Бани по-чёрному в деревне в основном. Там вымылись, получили обмундирование. А до этого мы были всё в своём - и учение всё проходили.

А накануне перед отправкой на фронт приезжала ко мне мама. Тут была, видимо, сторожка, помещение для сторожа. Командира взвода я попросил, - он познакомился с ней. Он тоже вятский, преподаватель в Вожгалах был, не помню какой язык. Командир роты был тоже из Вожгал. И другие командиры взводов все в основном были преподаватели, директоры маслозаводов. Но кадровых почти не было; ну, может и был командир батальона. Мы же его не видели, не знали. Мы знали только свой взвод, и всё. Своё отделение.

А. Б.: Получается, Вы месяца 2 занимались в полку?

С. А. С.: Сентябрь, октябрь и половина ноября.

А. Б.: За это время Вы чему научились из солдатского дела?

С. А. С.: Мы научились - ну, строевая, ходьба на лыжах. Инструктор был по лыжам, как сейчас помню, Саша Першин, - потом уже в Кирове здесь мы с ним встречались. На лыжах учил - как надо ходить.

А. Б.: Марш-броски у вас на лыжах были?

С. А. С.: Нет, марш-бросков не было. А так где-то километров 5. 2,5 туда, да 2,5 обратно. Питание, конечно, нельзя сказать, что было на высоком уровне. Галушки, из муки такие - раскатывается лента, режется, в воду подсолёную, - и всё. Тут жир, не помню.

А. Б.: А хлеба сколько давали?

С. А. С.: Ну, хлеба я не помню сколько давали. Очень мало хлеба. Голод ощущали. Ну, там привозили деревенским, приезжали родители-то - привозили в мешках-то им еду. А были молодцы такие, которые раз, - и все эти мешочки перекочёвывали в другое место.

(смеётся)

А. Б.: Стрелять вы как умели? В вашем взводе?

С. А. С.: Стрельбище было в Вахрушах. Стреляли в начале из винтовки, давали 1 патрон. 1 винтовка на взвод. А потом пулемёт Дегтярёва - 2 выстрела из Дегтярёва, и всё. Одиночными. Ну, время тяжёлое, видимо, не хватало.