Беляков Михаил Егорович

Родился я в 1924 году в крестьянской семье в деревне Страшково Устюженского района Вологодской области. После окончания семилетки в 1939 году поступил в Устюженское педагогическое училище.

С 1 сентября 1941 года, несмотря на военное лихолетье, мы продолжали учиться. Время было тяжёлое и тревожное. Наши войска отступали. Немцы свирепствовали на оккупированных территориях, беспощадно бомбили наши города и сёла. Не хватало продовольствия. Была введена карточная система.

В январе 1942 года все мы, студенты третьего курса, были направлены на строительство оборонительных сооружений. К месту назначения, за 120 километров от Устюжны, нас перевезли на открытых грузовых машинах. Расселили в крестьянских избах по 7-8 человек. Спали на соломе, разостланной на полу, а укрывались своей верхней одеждой. Питание было скудное, поэтому мы дополнительно варили похлёбку из мороженой капусты, которая кое-где оставалась на колхозных полях.

Каждый день в течение двух месяцев мы копали окопы и противотанковые рвы. Зима в тот год была суровая, так что в землю приходилось вгрызаться при помощи лома и кирки. Хотя и работали в рукавицах, но у всех на руках постоянно были кровавые мозоли. И всё же норму выработки, которую нам определяли, мы всегда выполняли.

Весной мы снова продолжили учёбу. В педучилище у меня были замечательные друзья: Коля Рогов, Вовка Карамышев, Аркашка Образцов и Сеня Смирнов. Мы оканчивали училище, и нам очень трудно было расставаться. Шла война, мало кто надеялся встретиться вновь.

Коля и Вовка в войну погибли на фронте, Смирнов Сеня вернулся с войны инвалидом, потеряв ногу, а после работал директором школы в городе Пестово. С Образцовым Аркашей мне довелось вместе служить в десантной бригаде, пока нас судьба не развела: неудачно приземлившись с парашютом, он сломал ногу и был направлен в госпиталь. Большинство моих однокурсников погибли на фронте.

После окончания педучилища меня направили на работу в одну из школ Череповецкого района, но я предпочёл остаться дома. Мне было тогда уже 17 лет, и, как многие мои сверстники, я стремился попасть на фронт. 30 августа 1942 года получил мобилизационную повестку.

Проводы были тягостными. Слезы матери, грусть и тревога в глазах отца тяжёлым камнем легли на моё сердце. Наконец последние прощания, и телега, на которой нас повезли в районный центр, тронулась. Однако мама так зарыдала, что я вынужден был вернуться, чтобы успокоить её. После она утверждала, что есть такая примета: если уходящий на войну сын или муж, простившись, ещё раз вернётся, то это спасёт его от смерти. Кто знает, быть может, она и была права, ведь я вернулся из этого пекла живым.

В военкомате меня и двух моих товарищей: Вовку Карамышева и Аркашу Образцова - направили в Липецкое пехотное училище. Сборный пункт для отправки в Липецк находился в Череповце. От Устюжны до Череповца почти сто километров. Мы это расстояние за три дня прошли пешком, но оказалось, что опоздали.

Нам дали новое назначение в воздушно-десантную бригаду, расквартированную недалеко от Москвы в городе Ступино. Здесь проходила напряжённая армейская служба, в процессе которой мы постигали военную науку.

Уже в октябре я совершил свой первый прыжок с парашютом. Помню, как "Дуглас" набирал высоту, а наш инструктор пытался поднять нам настроение. Из-за шума моторов его было почти не слышно, но по мимике и жестам угадывалось, что он рассказывает что-то очень смешное.

Вдруг завыла сирена. Дверь самолёта открылась, и раздалась команда: "Пошёл!". Ребята, стоявшие впереди меня, быстро, один за другим, стали выпрыгивать из самолёта. А когда очередь дошла до меня, то до двери оставалось около метра. Тогда я, помня о том, что нужно добиться кучности приземления, прыжком приблизился к двери и вылетел в бездну.

Первые секунды было страшновато. Наконец - рывок, и парашют раскрылся. Я посмотрел вверх: купол наполнился воздухом, и меня охватил восторг. Плавно лечу к земле, любуюсь окрестностями, далёким горизонтом. Красота неописуемая! Объекты, находящиеся на земле, стремительно увеличиваются в размерах. Разворачиваюсь, чтобы ветер дул в спину. И вот земля! Я приземляюсь на пашню, хватаю нижние стропы и подтягиваю их на себя. Парашют, не успев раздуться парусом, расстилается по земле. У меня прекрасное настроение, и я горю желанием ещё раз повторить прыжок.

Однако второй прыжок состоялся только в декабре. Был лютый мороз. Стоя на аэродроме в ожидании самолёта, мы все дрожали от холода. Наконец подошла и наша очередь. Всё повторилось как в первый раз. Я смело выпрыгиваю из самолёта. Но проходит секунда, другая, третья, а я не чувствую рывка открытия парашюта. Смотрю вверх. О, ужас!!! Мой парашют перехвачен стропой, и его края плещутся на ветру, а я стремительно лечу вниз. Все ребята, которые прыгали раньше, оказались вверху. Меня бросает в жар. Дёргаю кольцо запасного парашюта, но и он не раскрывается, по-видимому, смёрзся. Тогда сбрасываю рукавицы, подтягиваю к себе вывалившийся запасной парашют и пытаюсь его растеребить... Наконец-то он наполнился воздухом и раскрылся. Я вздохнул с облегчением: опасность миновала.

Третий прыжок с полным снаряжением мы совершили в январе 1943 года. Я тогда немного волновался, так как вспоминал свой второй, не вполне удачный прыжок. Но на этот раз всё прошло благополучно.

В начале февраля нашей воздушно-десантной бригаде было присвоено звание гвардейской. Мы покинули казармы, и на машинах нас переправили в окрестности города Калинина, который к тому времени был уже освобождён. Меня перевели в пулемётный взвод. На вооружении у нас был станковый пулемёт.

Весь дальнейший путь от Калинина до линии фронта продвигались пешком. Шли только в ночное время, а днём, чтобы нашу дивизию не заметили немцы, мы отдыхали в лесах.

Наступившая оттепель сильно затрудняла наше продвижение, из-за бездорожья кухни и обозы далеко отстали. Сухой паёк весь был давно съеден. Изнурительное движение в ночной темноте по бездорожью и мокрому снегу, постоянное недосыпание и голод мы перенесли очень тяжело. Часто даже засыпали во время ходьбы, а если объявляли "привал", то все падали в снег и мгновенно засыпали. По команде "подъём" все также быстро вставали и продолжали движение.