Фоменко Михаил Алексеевич

Я родился 22 августа 1926 г. в пос. Новый Израиль Павловского сельсовета Баевского района Алтайского края, интересное название для Алтая, не так ли? Все очень просто, у нас проживало много иудеев, они-то и организовали поселение, кстати, сейчас его нет. Родители мои были крестьянами-бедняками, во время коллективизации вступили в колхоз. Собственно, получилось так, что я даже учиться пошел в 10 лет. Знаете, тогда нм жилось очень трудно, ничего не было ни одеть, ни обуть. В 30-е гг., как сейчас помню, мы голодовали сильно, в колхозе дох скот, насколько в поселке было слышно по разговорам, свирепствовала сибирская язва, туши коров и быков сбрасывали в ямы, затем обливали керосином или соляркой, и закапывали. Ночью старики и мать собирались на поселковом скотомогильнике, откапывали падаль, обрубали куски, пропахшие соляркой, и где-то по 18-20 часов варили. Благодаря этому мясу мы выжили. Так что время было страшно тяжелое. Врезался в память такой случай, я иду по деревне, еще совсем небольшой был, смотрю, лежит старая женщина. Я спрашиваю маму: "А чего тут бабушка лежит?" Мама отвечает "Сынок, она, наверное, умерла". Как подошли, посмотрели, видимо, она прямо на ходу умерла.

В деревне о начале войны мы узнали по радио, но я представления не имел, что такое война, не понял, о чем заговорили взрослые. Я же разве что фильм "Чапаев" в свое время смотрел, он нам очень нравился, ходили на него столько, сколько было возможно. В поселок специально привозили фильмы, но электричества не было, поэтому кого-то из нас ребятишек заставляли динамо-машину вручную крутить, чтобы ток шел. Но мы и сами мы всегда готовы, ведь одновременно можно было лишний раз фильм посмотреть. Кроме "Чапаева", я любил смотреть фильмы "Мы из Кронштадта" и "Броненосец Потемкин", вот и все мое представление о войне. Вскоре после 22 июня 1941 г. в поселке началась мобилизация, отца, которому было 50 с лишним лет, не мобилизовали, взяли старшего брата Филиппа, потом среднего Николая во флот забрали. А в 1943 г., несмотря на возраст, забрали и отца. Я в это время работал в колхозе. С питанием у нас было плохо, голодно, все выращенное отправляли в район, машин не было, поэтому мы грузили мешки на повозки и сами везли продукты.

На фронт я отправился добровольцем в ноябре 1943 г. Получилось довольно интересно - однажды нас вызвали в район, сразу же как-то так выстроили, как будто по полкам и ротам, и объяснили международное положение, мол, война, тяжело, кто желает пойти добровольцем в Красную Армию, пусть сделает три шага вперед. Я сделал, конечно, в основном ребята вышли, но были и такие, кто остался на месте. Тогда делавший доклад командир как рявкнул: "Вы что, Родину защищать не хотите?" Тут уж делать нечего, оставшиеся на месте тоже подтянулись. Одним словом, всех взяли, кто был. Прошли медкомиссию, я попал в 128-й запасной стрелковый полк, расположенный в г. Ачинск Красноярского края. Обучение в основном сводилось к тактическим занятиям, одновременно мы сами себя обеспечивали топливом для печек, рубили деревья, кормили очень скверно, хотя по правилам должны были лучше кормить. А занимались серьезно, еще и рубка деревьев, все были очень истощенные, при этом одеты плохо, какие там полушубки, все в шинелях ходили. Знаете, я сейчас думаю, что там было какое-то вредительство. Ведь что делали - на ужин давали селедку, по целой штуке на брата, съешь ее, пить хочется, а воды нет, на целый взвод дают всего один бачок воды, представляете, как быстро после селедки мы его выпивали. Потом бегаем во двор и снег едим, чтобы жажду утолить. Так что к плохой кормежке еще и болезни прибавились.

Затем кто-то из начальства решил зачем-то перевести нас на новое расположение, для чего нужно было сделать новый ружейный парк. Дровосеки рубили в 6-8 километрах от нас деревья, нас же послали на место рубки, чтобы принести стволы. Представьте себе, надо вручную за 6 или 8 километров притащить спиленные деревья. Мы должны были вынести стволы к железной дороге, и по ней вручную дотащить их до станции. Это было страшно, км 6-8, там у меня погиб товарищ Петр Гученко. Он был здоровый человек по комплекции, а питание плохое, мне хватало, я все-таки щуплый, а ему мало, он постоянно недоедал, ходил такой худой и тощий. Стволы тащить было очень тяжело, один берет корни, эта часть потяжелее, другой вершину, потом менялись. Дошли до железной дороги, стало совсем невмоготу тащить, тем более по шпалам, тогда мы сами себе придумали, как работу облегчить - пояса сняли, обвязали вершины и волоком тащили по шпалам. Но кто-то из командиров углядел нашу самодеятельность, сразу отдал команду все прекратить, ремни одеть и обратно нести за вершину и корни. Вроде уже недалеко оставалось, Петр как раз нес тяжелую часть бревна, не выдержал, упал, ему по спине бревном ударило, да так сильно, что у него кровь изо рта пошла. Его сразу же забрали в госпиталь, где он скончался, получилось, что он даже не дожил до войны.

Под конец обучения многие новобранцы начали сильно болеть, среди нас развился энурез, и все из-за отвратительного отношения к молодым новобранцам. Особенно все убедились в этом, когда нас погрузили на эшелон, это был май 1944 г. Знаете, многие радовались отправке на фронт, ведь это означало, что нас зачислили в действующую армию, т.е. должны кормить по первой категории, в пайке должен быть килограмм хлеба, сахар, масло, консервы и прочее! Но во время поездки как кормили в запасном полку, так и продолжали. Когда нас уже везли, некоторые более грамотные ребята пустили по составу слух, что нас обкрадывают. Началось волнение среди солдат, сопровождающие офицеры пошли на уступки, и получилось так, что стали делать один раз в сутки остановку на продпункте, где заранее готовили на эшелон пищу. Как эшелон остановится, нас строем вели в столовую. И вот однажды получилось так, что зашла в столовую одна команда, пообедала, после вторая заходит, одному солдату показалось мало, тогда он пристроился второй раз покушать, мы же все голодные были. Его заметил командир из сопровождающих, давай его вытаскивать из очереди, солдат отбиваемся, мол, я есть хочу.