Ильяшенко В. Я. после госпиталя. из архива В. Я. Ильяшенко

Жизнь до войны шла своим чередом. Жили мы неплохо. Иногда дрались (не без этого). У меня и теперь видна отметина одной из драк на лбу. В общем, все было нормально. Но летом 1941-го года этому пришел конец. Началась война, спутавшая все планы людей и поломавшая многие судьбы.

Начало войны, призыв в армию.

22-го июня 1941-го года фашистская Германия вероломно напала на нашу страну. А днем раньше, в субботу, мы, мальчишки, отправились на р. Заравшан рыбачить. В воскресенье мы шли с рыбалки довольные уловом, не зная, что началась война. На соседней с нашей улице знакомые ребята сказали нам:
"СССР с Германией воюет, а вы на рыбалку ходите". Мы вначале не поверили. Ведь с Германией у нас был мирный договор, но, придя домой, услышали то же от родителей. Разговоры о возможном нападении Германии на СССР ходили и раньше, но никто этому не верил.
Даже не поев, мы собрались во дворе поговорить. Жалели, что не успеем повоевать. Ведь немцев быстро разобьют. Нам в то время было по пятнадцать-шестнадцать лет, и призыву в армию мы еще не подлежали. Все мы были настроены архипатриотично.
"Нужно пойти в военкомат и добиваться, чтобы нас отправили на фронт"-таковы были наши высказывания. Но были и возражения. Сомневались, что нас поймут.

С военкоматом, конечно же, ничего не получилось. Нас просто слушать не стали. Сказали, что фронту нужны подготовленные солдаты, а от нас помощи будет мало. Нужно учиться. Повоевать, мол, успеете, а когда будет' нужно - вызовут.
Мы стали усиленно заниматься военной и физической подготовкой по месту учебы и в кружках, возникших во множественном числе после начала войны. Но все же боялись, что не успеем на войну. Особенно хорошо работал кружок, где изучались отравляющие вещества, авиабомбы, артиллерийские снаряды и средства их доставки.
Игры и рыбалка отошли на второй план. Мы как-то сразу повзрослели, В кино мы продолжали ходить, но смотрели теперь большекинохронику о войне, "Концерты фронту", разные короткометражные боевики. Особенно нам нравились "Антоша Рыбкин" и другие, похожие на этот.
Наши опасения, что война кончится без нашего участия, не оправдались. Немцы дошли до Москвы, окружили Ленинград, вели бои за Сталинград и на Кавказе. Мы очень переживали неудачи Красной Армии и радовались, когда фашистов погнали на запад.
Жизнь изменилась. Постепенно стали исчезать продукты, потом ввели карточки. Мы, ребята, ходили в степь, где ловили черепах, которых употребляли в пищу, и это было добавкой к скудному пайку, выдаваемому по карточкам.
Началась мобилизация, Ребята старшего возраста были уже призваны.
Я перевелся из школы в Техникум механизации сельского хозяйства, который находился на Абрамовском бульваре, считая, что в нем быстрее получишь специальность. В техникуме мы изучали тракторы "Универсал", "СТЗ", "ХТЗ", "ХТЗ-НАТИ", "Сталинец", комбайны и другие сельскохозяйственные машины. Однажды я продувал засорившуюся магистральную трубку трактора "Универсал" и потянул в себя из нее воздух думая, что так быстрее пойдет горючее. Прилично напился керосину, но трубку прочистил, Трактор "Сталинец" был устроен так, что его заводили ломом, прокручивая моховик. Это было опасно, так как мог произойти "обратный ход" двигателя и можно было получить удар ломом по голове или по рукам.
Из техникума нас посылали в колхоз убирать урожай сахарной свеклы. Ее начали сеять в Узбекистане, т.к. многие районы Украины были оккупированы немцами. Мы выкапывали свеклу, обрубали ботву и складывали ее в бунты. Здесь же ее ели. Сахарная свекла сладкая до приторности. Ее много не съешь, но постепенно привыкли и ели, ибо другой еды не хватало.
В конце ноября или начале декабря 1942 года (мне уже исполнилось! семнадцать лет) я получил повестку явиться в Багишамальский райвоенкомат г.Самарканда для отправки в полковую школу. Мы, призывники, прошли медкомиссию, в которой были и женщины. Перед комиссией мы "пляса-
ли" голенькими и очень стеснялись.
Перед отправкой в часть нас поместили в клуб техникума, в котором я учился. Там нас было около 100 человек. Находились мы в клубе около месяца, ожидая отправки. Иногда нас по очереди отпускали домой.
Однажды я пришел домой в очередной отпуск. Помню, сели ужинать. Разговор шел вокруг трудностей с питанием и событий на фронте, а также о мобилизации. Мама спросила:
- Когда вас отправляют!?
- Еще неизвестно, - ответил я.
- Вот и Бориса (младшего на год и восемь месяцев брата), должно быть, скоро призовут, - продолжала она.
Я начал было говорить, что идет война и что фронту нужны люди. Но вдруг стол, за которым мы сидели стал удаляться от меня, лица родных потускнели. Дальше я ничего не помню.
В той скученности, какая была в клубе техникума, я заболел тифом. Выписали меня из больницы примерно в середине февраля 1943 года. За время болезни домой принесли четыре повестки для меня.
После болезни я долго обивал порог военкомата, т.к. в армию меня не брали из-за здоровья. Я очень похудел и меня, как говорится, качало ветром. Было очень неприятно. Я испытывал обиду, а при знакомых - даже стыд. Ведь шла война, и товарищи мои, одногодки уже уехали, кто в военные училища, кто в полковые школы, кто в воинские части, а я околачивался дома. Мои одноклассники разъехались. Арик Гланцев уехал в танковое училище, Юрий Яшин и Куч Фаткуллин - в пехотное. Им не повезло, Арик горел в танке. Обгорел так, что лица не узнать. Юрий вернулся с перебитой рукой, а Куч - без глаза.
Ежедневно я ходил в военкомат, просил призвать меня, но "покупатели" (офицеры, собирающие команды призывников) от меня отказывались. Наконец мне повезло, приехал офицер, собиравший команду в училище. Долго я его упрашивал, чтобы он меня взял. Приводил различные доводы, такие как "... мне стыдно находиться здесь, т.к. ни одного моего товарища в Самарканде не осталось" и "... мне обещали, что вы приедете и возьмете меня..." (это было вранье), "... без меня вы полную команду не наберете... (а как я мог знать, сколько ему людей нужно) и т.д. В конце концов лейтенант сдался, и я был зачислен в команду.
Наконец, 1-го марта 1943-го года мне велели собраться и отправили в Ташкентское пулеметно-минометное училище, которое с февраля 1942-го года находилось в районе ст. Бозсу вблизи г.Чирчика, а затем в январе-апреле 1943-го года передислоцировалось в район г.Термеза. Я прибыл в район его нового нахождения.
Из Самарканда нас отправили с проходящим эшелоном, в котором ехали призывники из других мест. Провожали нас родные. Были слезы, но мы 1 успокаивали, говоря, что едем в училище, а не на фронт, и что будет дальше -не известно, может быть война и кончится. Я был счастлив. Наконец-то еду в армию и, может быть, буду офицером и повоюю.
Ехали на юг. Железная дорога шла через новые для меня места, по Каршинской степи, мимо населенных пунктов, где я не бывал. Местами поезд "нырял" в туннели. Все это для меня, да и не только для меня, было интересным, и мы, чтобы лучше видеть, вылезали на крыши вагонов.

Училище

Приехали мы на место числа четвертого ил пятог марта. Учили! находилось в крепости неподалеку от г.Термеза. Вначале нас поместили бараках за пределами крепости, где мы около месяца проходили карантин. Поначалу мы ходили в своей одежде, а потом нам выдали старое обмундирование: гимнастерки и брюки времен гражданской войны. Головных уборов не было, как не было и обуви. Жара достигала сорока и пятидесяти градусов в тени. Ноги у нас потрескались, головы распухли от перегрева на солнце. Особенно трудно было ребятам из Северного и Восточного Казахстана, из России, Белоруссии, Украины не привыкших к нашей жаре. Некоторые падали от солнечных и тепловых ударов. Но со всеми невзгодами мы мирились, т.к. понимали, что идет война, стране трудно и многого не хватает.