Калиш Михаил Моисеевич

Калиш М.М., 70-е годы

М.К. - Родился 15/3/1923 г. в местечке Животово Оратовского района Винницкой области. Мой отец до революции был заготовителем пушнины, в ПМВ воевал артиллеристом, а в Гражданскую войну служил у Котовского и был командиром красного партизанского отряда на Оратовщине. Отец был человеком неверующим и беспартийным. Во время Гражданской войны мой отец со своим отрядом разгромил крупную петлюровскую банду Осауленко, и в конце двадцатых годов за это ему пытались отомстить бандиты - подросшие дети петлюровских недобитков, на жизнь отца несколько раз покушались и в итоге ему пришлось поменять фамилию с Кулиш на Калиш, покинуть район и скрываться на Черниговщине. В 1934 году отец забрал семью в Винницу, где со временем смог построить небольшой дом из трех комнат. До переезда в областной город я знал только украинский язык, по-русски у нас в местечке никто не говорил.

Было нас в семье три брата и две сестры. До 1939 года наша семья жила бедно, а потом жизнь стала налаживаться. Старший брат, Леонид, был профсоюзным работником, перед войной служил в КВО в звании старшего батальонного комиссара.

Сестра Хана работала учительницей в школе (ее муж, Володарский, журналист еврейской газеты "Дэр штэрн", погиб на фронте, будучи военным корреспондентом).

Другой брат, Ефим, еще до войны поступил в Киевское пехотное училище, он погиб в январе 1943 года в Сталинграде. После окончания семи классов я поступил на учебу в Винницкое отделение Одесского мореходного училища.

Дома, с родителями, кроме меня, оставалась еще моя младшая сестра Поля, школьница. После окончания мореходки в феврале 1941 года я получил специальность водолаза и работал в Винницком ОСВОДе.

Г.К. - Насколько тяжелой была работа водолаза?

М.К. - Я привык к своей работе и не считал ее тяжелой.

Погружались обычно только на глубину до двадцати метров с аппаратом ВИА-2.

Зимой 1941 года в Виннице произошла трагедия, трамвай, набитый людьми, шедший по улице Ленина, сошел с рельсов, находясь на мосту через Южный Буг, пробил ограждения моста и упал в реку. Мне пришлось тогда производить все водолазные работы, доставать трупы... Тяжелые воспоминания...

Был награжден правительственным знаком "За спасение утопающих".

Г.К. - Как узнали о начале войны?

М.К. - Двадцать первого июня, мы, 15 человек на трех парных лодках, отправились в речной поход по Южному Бугу до Черного моря. На третий день нас остановила охрана моста и спросила: "Вы что, очумели? Куда вы плывете? Позавчера война с немцами началась!". Так мы впервые узнали о нападении Германии, оставили лодки и на поезде вернулись в Винницу. На базе ОСВОДа и ОСОВИАХИМа началось формирование партизанского отряда. Командовать партизанами назначили флотского командира запаса Феликса Рудницкого, его заместителем стал Евгений Крушинский, а начальником штаба - мой товарищ по ОСВОДу Вячеслав Божинский, с нами был еще наш боцман Яков Постоловский. Насчитывал отряд на формировке примерно 200 человек, его организация держалась в строгой тайне, и к началу июля в лесах для нас уже были приготовлены склады с оружием и продовольствием. Организованной эвакуации из Винницы не было, и когда мой отец 5-го июля решил отправиться на восток, то я заявил ему, что с ними не еду, а остаюсь воевать партизаном в немецком тылу.

Отец ответил: "Тогда мы тоже никуда не поедем".

В этот день как раз на фронт из Киева через Винницу ехал мой старший брат Леонид, который принял мою сторону: "Отец, ты же сам таким был. Он же по твоим стопам идет!". На эти слова отцу нечего было ответить. Он с матерью и сестренкой Полей отправился в эвакуацию, а я явился в расположение отряда, который был уже выведен в лес и приготовился приступить к боевым действиям в тот момент, когда немцы займут город и его окрестности. Но произошло следующее - нашего командира отряда Рудницкого вызвали в Одессу на Черноморский флот, и после его отъезда в отряде сразу началось брожение. Отряд распался на части, начались склоки и дезертирство, партизаны стали расходиться, кто по домам, кто на восток...

Одними из первых дезертировали мои бывшие товарищи по работе: начальник спасательной станции Божинский, спасатель ОСВОДа Сергей Гирич, и мой напарник, водолаз Шура Костровский - и все они потом служили немецким оккупантам...

Я решил идти к фронту. В лесу меня остановил красноармейский "секрет" с криком: "Стой! Кто идет!? Руки вверх! Пароль!?", и бойцы стали меня обыскивать. Я был в черной морской форме, в фуражке с "крабом", и один из красноармейцев спросил: "Ты кто? Дезертир с Одессы?". Привели меня в штаб, сидят за столом два полковника, у одного из них на рукаве нашита "комиссарская звезда". Спрашивают: "Кто такой?", я все рассказал о себе, что комсомолец и что хочу воевать. Один из полковников спросил: "А что ты вообще умеешь? Гранату хоть раз кидал?" - "Нет" - "Так зачем ты нам, вообще, необученный, нужен!?". И тут за меня вступился комиссар: "Он же еврей. Его же немцы сразу убьют, если мы к себе не возьмем. А ты кем до войны был? Кем работал? Почему в морской форме?" - "Я водолаз, работал в винницком ОСВОДе". Они с удивлением переглянулись между собой: "А может у тебя и аппараты для погружения есть?" - "Так точно. Два аппарата спрятаны в лесу"... Оказывается, что я попал "точно по назначению", передо мной сидели: командир 1-й отдельной понтонной бригады и ее комиссар.

Мне дали машину: "полуторку" с бойцами, я поехал в лес, выкопал аппараты для погружения, и когда мы вернулись в часть, был отдан приказ - зачислить меня в бригаду, я в штабе получил красноармейскую книжку, в которой в графе "воинская специальность" было записано: "водолаз", а в графе "каким военкоматом призван" - записали: "вступил в Красную Армию добровольно 11/7/1941"...

Г.К. - Ваша бригада полностью сгинула в окружении в июле-августе 1941 года.

Как Вам удалось выжить в этих боях?

М.К. - В конце июля мы попали в окружение, и начался "вселенский драп".

За все время бригада успела навести только одну маленькую понтонную переправу, в основном мы "драпали", а когда выяснилось, что мы полностью окружены, поднялась паника. Немцы сверху сбрасывали на нас листовки, в которых призывали красноармейцев убивать "жидов и коммунистов" и сдаваться в плен, и обещали: украинцев отпустить по домам, а русских отправить в лагерь военнопленных, где будут "хорошо кормить". В других листовках было написано, что "германская армия несет избавление от колхозов и "жидо-комиссарского ига"...,... и тогда бригада вообще "рассыпалась", украинцы поголовно бросали винтовки, уходили в плен или по домам, а все остальные находились в полном смятении, на грани отчаяния... Никто не знал, где уже находится линия фронта, никто не отдавал нам приказов, исчез комсостав.