Ковальчук Федор Иванович

Ковальчук Ф.И., Евпатория, 2009 г.

Я родился 18 июля 1923 г. в селе Чернобай Полтавской области Украинской АССР (сейчас мой родительский дом расположен в Черкасской области, на отдельном хуторе Боровики, в 3 км от Чернобая). У нас была многодетная семья, я стал восьмым ребенком, Родители являлись простыми крестьянами. Всего семья состояла из десяти человек (три брата, пять сестер, папа и мама). После Великой Отечественной войны нас осталось только двое: я и сестра, 1925 года рождения.

Отец, Ковальчук Иван Илларионович, бывший моряк, служил командиром орудия броненосного крейсера "Громобой", участник Русско-Японской войны, георгиевский кавалер. Мать была простой домохозяйкой.

В 1933 году, в Украине начался голод, и наша семья Ковальчуков переехала в г. Грозный, поселившись во времянке. Зарабатывали себе на хлеб тем, что строили плотину на водохранилище в 20 километрах от города. Мы сажали огород, который давал нам возможность жить, и еще, очень изредка, мама ездила в город за продуктами питания.

Рядом школы не было, и поэтому я учился читать и писать по газетным обрывкам и случайным книжкам. В Грозном мы прожили два года и переехали в г. Камышин Сталинградской области. Здесь отец стал работать на лесозаводе, ему нравилась Волга с ее просторами и пароходами.

Мне исполнилось уже двенадцать лет, но я так и не начал по-настоящему учиться в школе. Мои родители в Камышине попросили директора школы принять у меня экзамены, и он согласился. Помню, что сильно волновался, сдал диктант на "отлично" а арифметику на "хорошо" и к великой моей радости (а также и моих родителей) приняли в пятый класс.

Город Камышин стал для меня не только школой, но и раскрыл во мне лучшие качества и стремления, он вдохнул в меня юность, понятие жизни и радости. Я сдал все нормы на модные тогда значки и звания. Стал школьным барабанщиком, вступил в пионеры и комсомол.

Но Кавказ снова звал нас к себе. Под городом Кисловодском жила моя старшая сестра. Они с мужем старались собрать всю семью вместе. Кавказ тянул к себе экзотикой и красотой, и мы в 1940 году съехались и стали жить вместе. Я мечтал о дальнейшей учебе, думая о том, куда бы поступить. Я любил поэзию и литературу, начинал писать интересные стихи.

Приближался 1941 год, сгущались тучи над нашей Родиной. Началась война, появились новые мысли и планы. И вот, 29 сентября 1941 года я получил повестку в военкомат, был призван в ряды Красной армии и направлен в 101-й запасной стрелковый полк 16-й запасной стрелковой бригады в г. Абинск. Оттуда в военные лагеря под г. Краснодар, где прошел ускоренную маршевую подготовку. Нам выдали учебное оружие, мы таскали по полям станковые пулеметы, метали учебные и боевые гранаты, рыли окопы, окапывались, В общем, учились делать все, что необходимо в бою. Намаявшись за день, мы падали на свои соломенные матрасы и засыпали как убитые, мне было 18 лет.

12 октября 1941 г. стояла хорошая теплая погода, хотя шел октябрь месяц. Но к вечеру, как это бывает в горах, поползли тучи, накрапывал сначала дождик, а потом мелкий снежок, в этот день я принял военную присягу, гордясь в душе, и радовался, но в тоже время задумывался: почему война? Почему Германия? Ведь до войны мы верили в Советскую власть, в свою силу и неприкосновенность родной земли. Но теперь тяжелая и затяжная война на Родине становилась необратимой реальностью. В тот день все солдаты забились в палатки, дабы согреться и скоротать ночь. Но, не успев задремать, мы услышали голос постового:

- Слушай приказ. Подъем, по тревоге в полевой лагерь!

Нас подняли, полусонных и усталых, и с ходу бегом мы двинулись в лагерь по известному уже маршруту. Подойдя ближе к речке Абинке, которая отделяла нас от лагеря, мы сильно удивились, увидев, как бушевала река, по ней плыли вывороченные с корнем деревья, всякая рухлядь и даже мертвая живность. Для перехода реки вброд не было никакой возможности. Мы пошли в обход 5-6 километров, чтобы добраться до единственного моста.

Добрались мы до лагеря во второй половине дня. Нас быстро покормили, переодели, вооружили, сообщив нам, что мы теперь бойцы 71-го отдельного стрелкового батальона охраны штаба 51-й отдельной Армии. Срочно выступаем маршем через станицы Крымскую, Киевскую и другие районы в г. Темрюк, где поступаем в распоряжение командования 51-й Армии, только что вышедшей из Крыма.

Из Крымской нас проводил духовой оркестр, играя марш "Прощание славянки" и мы впервые шли форсированным маршем на фронт. Заняв оборону на берегу моря под Темрюком, ждали возможного десанта фашистов, занявших г. Керчь. В свободное время учились стрелять, метать гранаты, готовились к предстоящим боевым действиям, тем более, что я получил новенький пулемет Дегтярева.

Иногда над нами пролетали самолеты фашистов и до нас все чаще доходили слухи о героической обороне г. Севастополя, крымским партизанах, злодеяниях фашистов на полуострове. Уже в начале декабря 1941 года нам объявили о начале подготовке к участию в крупном десанте Крыма для оказания помощи осажденному Севастополю.

Бывавшие в бою офицеры и солдаты говорили, что это будет самый большой десант и что к нему надо подготовиться серьезно. Объясняли, что в этом деле главное: оружие и боеприпасы, а потом уж все остальное. Мы с тревогой поглядывали на запад, в сторону Крыма, затянутого холодной дымкой. В конце декабря по оттепели, меся грязь, мы дошли до пристани Сенная под Таманью, куда должны прибыть корабли для десанта. Будучи пулеметчиком, я еще и еще раз чистил пулемет и диски с патронами к нему.

К новому 1942 году похолодало, штормило, по проливу плыли первые льдины, ветер насквозь пронизывал наши шинели. Где-то в полночь 28-го мы погрузились в подошедший к причалу небольшой рыбацкий корабль, прижавшись друг к другу в трюме стали согреваться. Не заметили, как отчалили от пристани. В пути нам объявили, что идем на Керчь, и что нас будут прикрывать боевые корабли. Плыли без света, по направлению на Камыш-Бурун, ровно стучал мотор рыбацкого кораблика, в голову лезли воспоминания золотых деньков учебы в Абинском лагере, а сейчас в бой. Как оно будет? Не отказал бы пулемет. Захотелось есть, это от волнения, достал сухарь из "НЗ", погрыз, стало легче.

Прошло около часа, как мы покинули берег. Загремело, похоже было на гром, это били орудия прикрытия. Резко прозвучала команда:

- Приготовиться к десантированию, 1-й, 2-й и 3-й взводы 1-й роты на палубу!

Судно как будто обо что-то стукнулось и замерло. Ночь, ветер, мороз, сходни из досок смыло волной, везде летят ракеты, а вокруг темень и пронизывающие трассирующие пули. Слышится команда: "Вперед, за Крым!" Прыгаем за борт, мне вода по плечо, под ногами земля, холод обжег все тело, но ногам в обмотках пока еще тепло. Думать некогда, вперед и только вперед на берег. Бьют наши корабли по фашистским орудиям, становиться легче. Дал несколько очередей из пулемета по вспышкам противника, пулемет работает как часы, появилась уверенность в себе. Позади первые сотни метров земли, впереди здание с выбитыми окнами, похоже, школа, врываемся вслед за взрывами гранат и очередями огня. Кто-то разжег костер, греемся, сушимся и снова вперед. Фашисты отстреливаются, но нас не удержать, вперед на г. Керчь, появились первые жители, они радуются нам и плачут, пытаются рассказать о зверствах врага, о замученных и расстрелянных мирных жителях. Улицы в завалах, кругом руины, пожарища, разбитая немецкая техника, трупы лошадей и вражеских солдат. У нас тоже есть раненые и погибшие, но они пали за Родину, а то - враги.