Курманов Жумадил

Курманов Жумадил, 1926 года рождения. Родился в селе Кенеш Каннского района. Из крестьянской семьи, колхозников.

Перед войной я был единственным ребёнком в семье. До 1942 года мы трудились в колхозе. Мой отец был табунщиком, ударником, участвовал в Республиканской сельскохозяйственной выставке. А потом - и в Московской всесоюзной сельскохозяйственной выставке, почётное место занял. А мать сторожила баранов в отарах.

В 1942 году в Бишкек прибыл эвакуированный Ленинградский физкультурный институт имени Лезгафта. И туда многие поступили. Я там тоже занимался на вечернем факультете. Нас водили в морг, мышцы показывали. На лыжах катались, было трехкратное питание: 800 грамм хлеба. Там же и ночевали, топили торфом - он дымит, не горит. Утром встанем - на учёбу. Возле хлебного завода было двухэтажное здание, на первом этаже которого находился филиал Академии наук, а на втором занимались мы. А потом освободили Ленинград, и институт уехал. Родители меня с ним не отпустили, так что я вернулся в колхоз. Трудился, работал до апреля 1944 года, и потом меня призвали в армию.

- Какую школу закончили?

- Это была национальная школа. Я 9 класс не закончил, но в институт всё равно приняли.

- Где изучали русский?

- В школе немножко учили. А потом в Бишкеке, в физкультурном институте. Там большинство студентов были русскими, мы с ними дружили, и так я постепенно освоился. Когда в армию пришёл, по-русски уже хорошо понимал. Трудностей нет - при желании всё можно сделать.

- Что было на столе перед войной?

- Ячменный хлеб был. Жарили остатки свеклы, держали коров, так что было и молоко. Чая не было. Когда я жил в городе, давали карточки на спички, чай и хлеб. В колхозе за трудодень мало давали: урожайность маленькая была. Во время войны 7 центнеров зерна с гектара получали, не больше, свеклы - 200-300 центнеров. Запрягаешь бричку и везёшь свеклу, сдавать на завод в Кант.

- Как вы узнали о начале войны?

- Я был на поле, помогал родителям. Тут сказали, что началась война. Все испугались, настроение нехорошее было. Как будет?! Что будем делать?! Как дальше будем жить?!

В апреле 1944 года меня призвали. Вызвали и отправили в запасной полк в город Алма-Ата. Там я месяц тренировался, нас учили, а потом отправили эшелоном на фронт.

- Чему вас учили?

- Как стрелять, какое оружие, как что делать. Изучали автомат, винтовку, запчасти к ним. В запасном полку были, в основном, киргизы, но команды, газеты - всё было по-русски. Одеты мы были в гимнастёрки, шинели, тёплая одежда была. На ногах - ботинки с трёхметровыми обмотками. Я их научился наматывать. Кормили три раза в день, хлопковое масло, сухой паёк давали. Иногда мы на кухне работали, иногда товары в бричке привозили.

Когда в эшелоне ехали и в каком-то городе останавливались, там тоже кормили. В Казани кормили рыбой, например. В Литве нас учили венному делу, мы ночевали в сарае у литовцев. Спали, не раздеваясь. Кормили там, конечно, хуже: каким-то супчиком. Литовцы ничего не давали, только ругались: "Чёрт возьми, мешаешься тут в сарае!" Как в Германию дошли, легче было. Там питались колбасой, салом, - всё было. И даже горячая вода стояла. "Не пейте", - говорят, а солдаты всё равно пьют.

Проехав по маршруту Казань - Москва - Смоленск, я попал в Каунас. Там ещё 15 дней тренировался и оттуда поехал на Второй Белорусский Фронт под командованием Рокоссовского. Поезд Варшава - Рековиц - и всё, дальше поезда нет. Оттуда пешком пошли. Я был первым номером расчёта ручного пулемета. Это значило, что я нёс сам пулемёт, да ещё снаряжение. Мой помощник нёс запасные диски.

- Как вы оцениваете пулемёт Дегтярёва?

- Пулемёт стреляет, и немцы не поднимаются, а отделение должно идти вперёд. Пулемёт - это поддержка, чтобы солдаты вперёд пошли.

- Вам легко было с ним управляться?

- Ой, тяжёлый был! Но это не чувствовалось, я молодой был.

- Что несли на себе?

- Шли в полной боевой готовности: пулемёт, котелок, снаряжение, шинель. На привалах давали сухой паёк: хлеб, колбасу, американские консервы. 300 грамм, вкусные были. Ещё были немецкие консервы. А когда остановка на обед, то ходили на кухню, которая шла сзади. Если кухню разбомбят, то всё…

- Что было из личных вещей?

- Вещмешок пустой был. Полотенце, мыло, немножко сухарей и что-то в запасе. Зубного порошка не было. Откуда зубной порошок?

Так вот день и ночь идём. Если впереди стреляют, останавливаемся и занимаем оборону, а потом снова вперёд. Добрались так до города Штетин. Там мы остановились, охраняли Балтийскую зону. Там же и встретили День победы.

- В атаках приходилось участвовать?

- Нет. Я больше участвовал в маршах, стоял в обороне. Немцы атаковали, но у нас в отделении потерь не было.

- Вы лично кого-нибудь убили?

- Не знаю. После выстрелов все лежат, - там не смотришь.

- Что было самым страшным на фронте?

- Бои, атаки. В обороне приходилось много копать, - это тяжело было.

- Водку давали?

- Только в День Победы давали немецкий белый спирт. И когда ехали Жуков и командующий Мерецков, тоже давали - их встречали. В общем, только в праздничные дни давали. И мы, если ходим по немецким селам, то только пиво пили.

- Трофеи брали?

- Не помню… Часы вот взял. Но когда домой доехал, ничего не привез. Часы эти в Мурманске украли. Посылки разрешалось отправлять только демобилизованным, а нам нет.

- В запасном полку были в основном киргизы, а потом вас распределили?

- Из одного села нас было пять человек. Когда нас распределяли, я один попал в другое направление.

- Эти пять человек вернулись с фронта?

- Не полностью: один погиб. Манапаев Дикшин, он не вернулся. Всего вернулись трое. Сейчас двое живы. Один недавно умер, один погиб, а один по болезни вернулся с войны.