Ястребинецкий Григорий Аронович

Г.А.Я.- Я родился в 1917 году в Винницкой области. В 1940 году закончил математический факультет Харьковского Университета и был направлен на преподавательскую работу в педагогический институт в город Кременец Тернопольской области. Девятого июня сорок первого года я женился .

Моя жена была беженкой из Польши.

Г.К. - Вы имели какую-то военную подготовку?

Г.А.Я. -Во время учебы в университете, я, прошел обучение на военной кафедре, считалось, что «закончил курсы младших лейтенантов», и поэтому имел звание командира запаса.

Г.К.- Как для Вас началась война ?

Г.А.Я. - Ранним утром немцы бомбили военный аэродром, находившийся на окраине города. Сразу пошли слухи, что двух сбитых немецких летчиков привезли в городскую больницу.

Вечером мне принесли домой повестку о призыве.

По мобилизационному предписанию я должен был прибыть в Тернополь.

Утром 23/06/1941 прочитал последнюю лекцию в институте, попрощался с сослуживцами и студентами и пошел на станцию .

Доехал до станции Дубна. Станция забита призывниками, кругом хаос. Столпотворение, женский плач. Добрался до станции Броды, сказали, что дальше дороги нет, впереди немцы!.. На путях стоял воинский эшелон с танками на платформах. Показал танкистам повестку, и они меня взяли к себе на платформу. Эшелон пропустили до Тернополя. Я явился на мобилизационный пункт и получил назначение на должность командира стрелкового взвода в запасной полк 12-й Армии. Мне сказали, что оружие я получу уже в своей части. Прибыл в полк . Личный состав полка состоял исключительно из новобранцев, западных украинцев призванных в армию в первые дни войны.

Мне выдали обмундирование, ботинки с обмотками, винтовку СВТ с двумя обоймами. Пистолеты были только у командиров рот.

В ротах по 130-150 человек. Помню, как политрук пришел к нам в роту посмотрел на все это «воинство» и грустно сказал - « Это у вас не красноармейцы, это же петлюровцы!». Принимая во внимание, какой контингент находится в запасном полку командование отдало приказ, немедленно отвести полк к старой границе.

Этот отход, скорее всего напоминал поспешное бегство.

Г.К. - Как происходил отвод полка к старой госгранице?

Г.А.Я. - Очень тяжелые дни, про которые, если, и захочешь всю правду рассказать - все равно не найдешь правильных слов.

Бомбили нас не каждый день . Но сама атмосфера поражения вокруг и горечь от осознания того факта, что мы бежим на восток - морально убивала.

Около Проскурова, наши два взвода отстали от полковой колонны.

Вместе со вторым взводным, Витей Андриевским, решили устроить для бойцов привал в лесу. Я пошел с винтовкой на разведку в Проскуров.

А там полный хаос, погром. Никого не нашел ни в военкомате, ни в горкоме.

Все уже сбежали…Местные жители смеялись мне в лицо и кричали -« Кончилась ваша жидовская власть!»…Дошли до Литина. Там в горвоенкомате нашли военкома, который видел , как наш полк уходил в сторону Немирова.

С трудом догнали своих. Добрались до Прилук . Там, весь наш запасной полк был собран на стадионе, и рядовой приписной состав направили в рабочие батальоны. Оружия «западникам» не решились доверить.

Г.К. - Все ветераны начинавшие войну в летние месяцы сорок первого в один голос говорят о массовом дезертирстве «западников» из армейских рядов в эти страшные дни. В Вашем запасном полку подобное явление было тоже массовым?

Г.А.Я. - Нет, такого позора удалось избежать.

Во- первых, мы шли на восток на «крейсерской скорости».

Во - вторых, несмотря на то, что мимо нас навстречу фронту шли хорошо экипированные воинские части, одетые и обутые, командир нашего полка приказал всем «запасникам» снять ботинки и отдать обувь - «для других призывников». А босиком много не побегаешь. Многие сбили ноги в кровь.

Кроме этого, всех солдат полка предупредили, что в случае малейшей попытки оставить расположение взводов и рот без приказа - виновные будут наказаны по всей строгости, согласно законам военного времени. Командирам взводов было дано право стрелять в бегущих дезертиров.

Ну и главный фактор - с того момента как мы оказались на рубеже «старой границы», наши «западники» себя ощущали как будто в другой стране.

И даже вроде язык родной, украинский, а другое звучание, наречие, и люди вокруг другие. Мало кто отважился, рискнуть и дезертировать.

Г.К. - После «расформировки» в Прилуках, куда распределили комсостав полка?

Г.А.Я. - На подводах доехали до Черкасс, где располагалась рота резерва комсостава. Здесь мы получали новые назначения .

Мой друг Борис Букшованый попал под Киев и там погиб в сентябре 1941 года . Меня направили в 171-ю СД.

Наш 109-й СП занимал оборону под Запорожьем .

Мы сидели в ДОТах на берегу Днепра. Каждый день сильнейшие артобстрелы.

По ночам вместе со взводом выходил в «секреты» к кромке берега, ждали когда немцы начнут форсирование реки.

Вдруг поползли слухи, что мы находимся в окружении.

Два дня мы были в полном неведении.

А потом был получен приказ - отходить на Большой Токмак.

Только в первый день отступления, мы еще представляли организованную воинскую красноармейскую часть.

А потом все рухнуло. Немцы вылетали нам навстречу на мотоциклах, обстреливали колонны на марше из пулеметов, сея панику . И им это удалось.

Полк рассеялся по степи, некоторые пошли сдаваться в плен.

Через пару дней от полнокровной роты осталось 12 человек .

Командир роты, я, политрук, и девять солдат .

Остальные просто разбежались, кто куда.

Вокруг тихо , даже звуков канонады не было слышно.

Ротный предложил выходить из окружения малыми группами.

Мы не согласились, решили искать штаб батальона или полка .

Поехал на «двуколке» вперед на разведку. Со мной немолодой красноармеец, помню как он рассказывал, что был на «гражданке» председателем колхоза. Навстречу бежит политрук, из «запасников». Спрашиваем его -« Где 109-й Стрелковый Полк?». Он истерично кричал в ответ -« Ничего не знаю !Не знаю!». Едем дальше. Идет командир пулеметной роты из нашего батальона. В одиночку… Доехал с нами до развилки и слез с «двуколки», ушел…

Вскоре показалась бронемашина. Из нее вылез окровавленный лейтенант и сказал -« Куда вы рете Там же немцы!», и помчался дальше. Вдали слышались звуки боя. Мой боец сказал -« Лейтенант, слышишь? Там бой. Там наши!».