Бородин Василий Парфенович

- Я родился 20 марта 1926г. в хуторе Платонов, это в 12 км от Калача-на-Дону, я местный житель. В семье простого работника, отец служил в армии, казак, потом на пенсию вышел, здесь он построил дом и я все время, всю жизнь здесь, и до сих пор живу.

Здесь я учился в школе №2.

- Помните 22 июня 1941г.?

- Начало войны. Конечно, очень тяжело люди восприняли, очень негативно. Это же разруха, переживание всего населения. Мне было 16 лет. Летом 42 года немцы заняли Калач, он был оккупирован, и в течение 3 месяцев здесь находились немцы, потом освободили Калач и сразу меня призвали в армию.

- Вы здесь остались?

- Здесь, дома. Бомбили же Калач, мы в погребе прятались.

- Вы с родителями были?

- Да, у меня отец и мать были, две сестры, жили тоже в Калаче. Призвали меня в армию, в Нальчик. А перед этим у меня получилось так - лопнул аппендикс, и воспалилась брюшина. Я месяца 2,5 пролежал в больнице, выписали, я еще забинтован весь, призвали в военкомат, повезли в Нальчик, те посмотрели - "Что?" - "Да после операции". - "Еще не заросло даже. Зачем прислали, езжайте назад". Приехал домой. Два дня прошло - меня призвали опять в военкомат, в Красные Казармы в Сталинград. Там посмотрели - сказали: "Езжай домой". Через три дня еще призвали - теперь в Маздок. Привезли нас туда, там никаких комиссий нет, возле Терека бараки, нас там разместили, вот и все. Потом приехали покупатели из разных войсковых частей. Кстати, мой год уже весь призвали, и все они на Дальний Восток ушли, а со мной еще один там призывался с района того же года, и нас двоих отправили на кратковременные курсы, дней десять нас поучили и приехали покупатели. Ну, кто в артиллерию, кто в пехоту, кто в разведку? Ну, я вышел, и мой напарник тоже увидел, и тоже пошел. Нас направили на Сандомирский плацдарм, там готовилось крупное наступление. И мы все время с этим напарником держались вместе.

Потом нас направили в 5-ю армию, 58 дивизию, прибыли мы вдвоем. Ну а получилось так, что в этой дивизии личного состава очень мало, выбили, срочно нужен был пленный для штаба дивизии, ну и стали собираться. А там из разведчиков четверо осталось, с легкими ранениями в группу назначили. Двух связистов из штаба. И нас двоих включили. Нас снаряди 9 человек, вот такая сборная группа. Кстати, когда новые приходят, им обычно 2-3 дня дают ознакомиться с обстановкой и ребятами, а здесь сразу.

Пошли мы. Нейтральная полоса, идем за языком к немцам в траншею, там небольшой лесной островок, ну, думаем дойдем до островка, потом послушаем, а потом уже бросок туда. Подходим к островку, и нас из автоматов расстреливают в упор. Получилось так, что четверых убило, четверых ранило, а я один остался невредимый совершенно. Получилось очевидно, что разведчики шли тоже к нам, заметили нас раньше, затаились, вплотную подпустили и расстреляли. И мой напарник ни разу не выстрелив, погиб моментально. Такое у меня было боевое крещение.

Ну а потом, работа разведчика одна - пленных. Брали языков, кроме этого нас посылали раза три во второй эшелон за передний немецкий край в глубину на 3-6 км, посмотреть визуально наличие техники и солдат, какое количество посчитать. И вот сутки-двое мы там находимся, и оттуда сообщаем в штаб дивизии вот так и так. Один раз мы переводили наших двоих специалистов, которые знали немецкий язык, через передний край, километров за шесть, сопровождали в немецкий тыл. Сложно что? Ведь не всегда легко взять пленного языка, бывает скопление очень серьезное, плотное. Пойдем - ниши гибнут, наших ранят, и поэтому иногда бывают такие ситуации, когда такое напряжение и тяжело взять пленных, делают силовую разведку. Это значит днем в открытую, разведчикам в придачу дают штрафников, 3-4 танка, и вот танки идут, за ними идем мы, и штрафники, и идем под шквалом огня, видят же. Идем с одной целью - взять пленного. И вот посмотришь после этого на поле - столько раненых, все горит, столько погибнет людей, вот такие ситуации несколько раз были. Разведка боем, это силовая разведка. Это было вот под Бреславом, там полковые разведчики, мы сколько раз ходили, не получается, невозможно, такое скопление. Под Бреславом много было хим.заводов, и нашему командованию запрещали бомбить этот город.

- А как в группе распределялись роли?

- В разведке, такая система существует уже давно. Обычно мы ходили семь человек, больше не надо, а меньше нельзя. Вот немецкие траншеи. Специально наш разведчик с наблюдательного пункта, следит за передовой. Там он садится, труба очень мощная. И ведет наблюдение сутки, двое и даже трое суток. Определяет, где и как немного в сторонке, в разрыве, можно пройти, кто, сколько человек. Обычно на пулеметную точку ходили, потому что, она всегда с краю траншеи. А так, в любом месте брали. Как делается? Определили, сколько там человек, скажем, в блиндаже 3 человека, остальные приходят-уходят, наши семь человек, из них: три человека - захват-группа, и по два человека, левая и правая - группы прикрытия. К траншее когда идем, и бежим в трех направлениях, первая - в точку, правая правее метров на 15, левая левее. Вот такая система захвата. Это где траншеи есть, а так в любом месте.

- Вы сказали, когда пришли, всего четверо человек в роте было, потом пополнили?

- В обычных полках, в полковой разведке - 2-3 человека. А у нас, при штабе дивизии, там нас уже больше было, человек 12-13, придавали нам саперов, потому что, в некоторых местах были минные заграждения, они специально ползут, разминируют, а мы в проход идем.

- Потери большие были?

- Потери были в разных местах по-разному. Где напряженная обстановка, там да. А в некоторых местах смотришь, так легко взяли одного, двух, притащили. В напряженных местах день, два, три пытаемся - никак не возьмем, потом раз - взяли, в штабе дивизии говорят: "Давайте контрольного, через день-два". За контрольным пленным, опять идем туда. В месяц человека 3-5, иногда и больше, как попадет. Получается так. Идешь, где-то метров за 40, чтоб не обнаружили, уже ложимся и ползем очень тихо. Ползешь до того момента, как почувствуешь, что нельзя дальше нас обнаружат, услышат. А если далеко остановится, то дальше бежать - еще хуже! Бывает так: чем ты ближе подползешь, тем короче участок пробежать, тем больше шансов от прямого обстрела спастись. Но тут опасность какая? - смотришь - почувствовал кто-то, и сразу начали обстрел. Но это еще ладно, а бывает так - только встали бежать, очередь, сразу нет человека. А мало того, начинаешь бежать - обстреляли, убили, ранили, ты же бежишь рядом с траншеями немецкими, вот еще проблема, - был закон жесткий в штабе дивизии: убили разведчика, ранили - обязан притащить в штаб, разорвало на куски - куски тащи! Чтоб убедились, что он не остался там. И каждый переживал, ранят, а когда обстрел сплошной, поневоле человек убегает, убежал, а ты остался, или ранят, или убили. Поэтому каждый в душе боялся, чтоб не бросили его.

Здесь как в классическом кино: раздается звонок в дверь, ничего не подозревающая хозяйка-красавица открывает дверь и... в дом вплывает шикарная корзина цветов. А, между тем, сегодня это стало абсолютно реально и, более того, доступно практически для каждого! Порукой тому - сервис по доставке букетов в Ростове на Дону от цветочной студии "Флориденс". Да, сегодня наша жизнь суматошная, и не всегда мы можем лично приехать и сказать своей любимой как сильно нам ее не хватает. А с таким сервисом - трубочку в руки, телефончик набрал - и вуаля! Самая красивая девушка получает шикарный букет. И можно совершенно не сомневаться, что он ей понравится! Наш букет - точно понравится. Проверено!