Маликин Лев Самойлович

Л.М.- Родился 8/3/1924 года на Полесье в местечке Василевичи Гомельской области. В 1930 году наша семья переехала в Гомель. Отец был по профессии портным и в Гомеле стал работать на швейной фабрике. В 1936 году отца, как передовика - стахановца и грамотного человека, послали учиться в Ленинградский институт легкой промышленности. Перед войной отец работал уже начальником цеха на той же фабрике. До начала войны я успел закончить девять классов средней школы. Был неплохим спортсменом, даже проводил занятия по физической подготовке с курсантами Гомельского пехотного училища. Занимался в школе мотоциклистов, получил права на вождение мотоцикла, тогда это были модели К - 125 ленинградского завода. Сдал зачеты на почетные для каждого юноши моего поколения значки: «Ворошиловский стрелок», «ПВО», «Готов к ПВХО», одним словом, скучать в довоенной юности не приходилось, времени всегда не хватало. Вскоре после начала войны отец записался в Гомельский полк рабочего ополчения. Полк вооружили старыми «берданками» и «трехлинейками», рабочие ушли на передовую, и вскоре полк ополченцев был разбит. А наша семья отправилась в эвакуацию вместе с коллективом и оборудованием швейной фабрики. Мы, молодые ребята, говорили между собой - «Подольше бы война продлилась, может, еще и мы успеем на фронт». Кто тогда мог предположить, что впереди еще четыре года крови, горя, боли и бесчисленных жертв. На станции Бахмач наш эшелон попал под сильнейшую бомбежку, немецкие пикировщики фактически разнесли эту станцию в клочья вместе со всеми поездами, находившимися на железнодорожных путях. Но нашему составу повезло, с малыми потерями мы доехали в Ульяновскую область в поселок Гурьевка, где находилась местная суконная фабрика, в которую «влили» эвакуированные Гомельскую и Витебскую швейные фабрики. Нас встретили в Гурьевке очень хорошо, отнеслись к нам с искренней душевной теплотой. Разместили по квартирам, и наша семья попала в дом заместителя директора суконной фабрики Перфильева. Прекрасный был человек. В 1942 году его призвали, он ушел на фронт, и потерял в бою обе руки. Сначала пошел в 10-й класс, но надо было как-то кормить семью, и я стал работать грузчиком на фабрике. Весной 1942 года меня призвали в армию, нашу призывную команду формировали в райцентре Барыши, это в 5 километрах от Гурьевки. Сразу вслед за мной, приписав себе год в документах, ушел на фронт мой младший семнадцатилетний брат Абрам. Первое время наш призыв перебрасывали с одной пересылки или запасной части в другую, а потом вдруг отобрали из призывников «образованных», и в приказном порядке, отправили в Ульяновское пехотное училище. Прибыли в училище. Казармы еще дореволюционной постройки, военные городки, огромные полигоны. И здесь, почти восемь месяцев, нас готовили на должности командиров стрелковых взводов. Гоняли по страшной силе. В январе 1943 года, за несколько недель до ожидаемого выпуска из училища в офицерском звании, все училище было отправлено на фронт, под Сталинград. Утром объявили об отправке на фронт и о присвоении курсантам сержантских званий, а на следующий день мы уже грузились в эшелоны. И хотя нашим эшелонам по всему пути следования старались дать «зеленый свет», пока мы ехали к передовой, Сталинградская битва фактически закончилась, немцев окружили без нашего участия. И все три курсантских батальона нашего училища распределили по разным дивизиям 7-ой гвардейской Армии. Мой, 1-й курсантский батальон, передали на пополнение 29 - ой ( вскоре 72-ой гвардейской) стрелковой дивизии. Мы попали в 222-й гв. СП. При распределении новичков, меня направили во взвод полковой разведки.

Г.К. - В полковую разведку шел какой-то особый отбор или брали добровольцев?

Л.М.- Никакого отбора не было. Вдоль строя бывших курсантов шел командир полка со своими заместителями, и пальцем указывал, кого куда направить. И когда он направил на меня свой «указующий перст», и сказал - «Этого в разведку», то я поначалу даже не осознал, о чем идет речь, и немного заволновался. В училище нас не готовили к ведению разведывательных действий. Я вышел из строя, мою фамилию записал в какой-то «гроссбух» ПНШ, и мне сказали, куда идти. Пришел , доложил о себе. Оказалось, что во взвод пешей разведки полка из всех прибывших курсантов направили только меня одного. Вроде еще кто-то из «ульяновцев» попал в полковой взвод конной разведки.

Г.К. - Как Вас встретили полковые разведчики? Сколько разведчиков служило во взводе и кому они подчинялись? Кто командовал разведвзводом?

Л.М. - Взвод насчитывал всего 12 человек личного состава. Командовал взводом офицер, которого все звали по отчеству - Кузьмич, или обращались к нему так - «Т-щ старший лейтенант». Среднего роста, человек безграничной выдержки, был для нас примером в любом бою или в поиске. Обладал сильной волей, к разведчикам относился предельно требовательно. Как и все разведчики, он постоянно находился под гнетом большого физического и нравственного напряжения, но даже смертельно уставший, он возвращался из поисков с прекрасным чувством, обо всем прошедшем говорил с юмором. Подбадривал нас в трудную минуту, понимая, что на войне все наши мучения, страдания и гибель товарищей становятся повседневными, обыденными явлениями, которые постепенно подрывают веру солдата в то, что он может победить и уцелеть. И если Кузьмич видел, что кого -то из нас начинает «клинить», то покрикивал на разведчиков, не подбирая выражений. Но в редкое, для нас, свободное время, Кузьмич был внимательным и участливым, он хорошо знал дорогу к сердцу солдата. Всегда старался нас развеселить, имел неистощимый запас остроумных шуток, побасенок и смешных историй. Он имел непоколебимый авторитет.

Во взводе был свой политрук - разведчик, еврей, лейтенант Илья Соломонович Мельников. Это был настоящий комиссар, который никогда не говорил - «Надо сделать», а постоянно повторял - «Делай как я». Человек очень волевой и смелый. В бою имел безграничную выдержку. Должности помкомвзвода в полковой разведке не было, но эти обязанности исполнял опытнейший разведчик старшина Али Каримович Каримов, которого мы звали Алик. Смелый и грамотный боец , Али Каримов, лично принимал участие в пленении фельдмаршала Паулюса вместе со штабом в Сталинграде. Каримов стал мне кровным братом, и когда меня тяжело ранило - он спас мне жизнь. А руководил работой полковых разведчиков ПНШ по разведке старший лейтенант Куровский, прекрасный человек. Высокий , с отменной выправкой офицер, обладал невероятным терпением и мужеством. Весь полк его ценил и уважал чрезвычайно.

А как встретили? Очень душевно. Старшина Каримов задал мне вопрос - «Железный закон разведчиков знаешь?». И когда я смущенно развел руками, он продолжил - «Сколько ушло, столько и пришло. Своих, ни раненых, ни убитых - врагу не осавляе». Выдали оружие, гранаты, поинтересовались, чему я в училище научился. Я, к слову сказать, появился во взводе без ложки , и первое время выпрашивал ее у товарищей, и, похлебав собственный суп или кашу, кто- то из разведчиков мою просьбу удовлетворял. И если суп можно было пить через край котелка, то кашу я уже ел холодной, пока через несколько дней, один наш раненый разведчик перед отправкой в тыл подарил мне ложку и сказал - «Пользуйся друг, я себе новую раздобуду». И эта ложка стала для меня своего рода талисманом.