Шишкин Николай Константинович, артиллерист, командир батареи ИСУ-152

Шишкин Николай Константинович, 1945.

В 1939 году я с отличием закончил десятилетку в казахстанском городе Петропавловск и подал документы в три института: Московский авиастроительный, архитектурный и Свердловский политехнический. Поступив во все три (отличников принимали без экзаменов), я решил пойти учиться в Свердловский политехнический на металлургический факультет. Через два месяца, после начала учебы одновременно с началом Финской войны, объявили добровольный призыв студентов на военную службу. Можно было не идти в армию, но мы были патриоты, и на защиту Родины решили пойти чуть ли не всем курсом. Так же поступили и ребята из соседних вузов.
Мы думали, что нас сразу повезут на Запад, однако оказались мы в городе Ачинск. В начале ноября там уже лежал снег. Прибыли мы на пересыльный пункт, где нас помыли, переодели в армейскую форму, которая нас так изменила, что друг друга поначалу не узнали. Нас построили на плацу в две шеренги, мимо которых прошли "купцы", отбирая бойцов в свои подразделения. Я и еще несколько человек попали в полковую артиллерию. Вот так я стал наводчиком 76-мм орудия обр. 1927 года. С этой пушкой я прошел и Финскую войну, и начало Великой Отечественной. Командиром взвода был лейтенант Орел, а командиром моего орудия был Семин, получивший за бои на Карельском перешейке Звезду Героя. Там так получилось: финны прорвались к штабу нашего полка, и хотя наша пушка была неисправна - не работал накатник - мы ее развернули и открыли по ним огонь, накатывая пушку руками. Вот за то, что мы штаб полка спасли, он был награжден, стал потом капитаном и погиб по глупому...
Учили нас в Ачинске хорошо, но очень мало. Стрелять не давали - мы только тренировались заряжать орудие деревянной болванкой, а уже в середине ноября нас направили на фронт. Пока ехали, лейтенант Орел проводил с нами занятия. Я помню, он заставлял в слепую, чувствуя только вращение механизмов устанавливать угломер и возвышение. Мы научились угломер ставить точно, а возвышение устанавливать с ошибкой не более чем в 2-3 сотых.
Выгрузили нас на станции Дно. По снегу оттащили пушки на полигон и впервые постреляли, пороха понюхали. Надо сказать, что вышли мы на позиции часов 10-11 утра, а кухни пробились через снег только к вечеру. Весь день были голодными! И представь - повара забыли соль! Приготовили гороховый суп, а как его есть без соли?! Лейтенант Орел говорит: "Сыпьте сахар - ощущение будет таким же". Насыпали - есть стало вообще невозможно.
Вот оттуда, со станции Дно, в составе 613-го стрелкового полка 91-й стрелковой дивизии я пошел на Выборгское направление. Бои шли очень тяжелые. Декабрь месяц, снег по пояс. Правда нас, сибиряков, подготовили и экипировали хорошо. Мы были одеты в полушубки, шапки ушанки, варежки по локоть. Не могу сказать, что для нас 40-градусной мороз был нипочем, но мы его ощущали не так остро. Могли пролежать, и лежали, в снегу, по нескольку дней. Нас в Сибири этому приучали, а еще приучали бегать по снегу. Взводный, спасибо ему, нас тренировал. Вывезем пушку на позицию стрелять деревянным снарядом. Он дает команду: "Цель пулемет, ориентир один, левее 20, 2 снаряда. Огонь!" А потом кричит: "В укрытие". А это значит надо пробежать метров 200 по полуметровому снегу. Пробежишь и падаешь. Чуть отдышался, а уже команда: "Расчет к орудию!" Бегом меряешь те же 100-200 метров до орудия. Вот так он нас и от мороза спасал и тренировал. На Карельском перешейке, нам это ой как помогло. Мы могли быстро открыть огонь, а потом пробежать, укрыться от артналета или минометного обстрела. Ведь за всю войну мы может несколько раз с закрытых позиций стреляли, а так все время орудие на руках за пехотой перетаскивали, все время на прямой наводке. Гряду возьмем, продвинемся на 100 метров и неделю на одном месте стоим, потом опять 100 метров и опять остановка. Вот так линию Маннергейма прорывали. И хотя я считаю, что командование полка было грамотное, но пока до Выборга дошли, полк пополнялся не один раз.

- А.Д. Как вы считаете в чем причина больших потерь?

Командование недооценило противника. Думаю солдат нельзя винить. Они выполняли ту задачу, которую им ставили. Оборона у финнов была грамотная, с бетонными дотами, "огневыми мешками" и, конечно, если на эту оборону идти без разведки, без подготовки, без надежного подавления огневых точек, как это было не раз, то потери будут большие и неоправданные. На нашем участке фронта были доты "миллионники", в которых было по два-три пулемета, а то и пушка. Для того, чтобы этим дотом овладеть, надо было выкатить чуть ли 203-мм гаубицу и вложить несколько снарядов в амбразуру или же подтащить почти тонну взрывчатки. Война была очень тяжелой, но не будь ее - в Отечественную нам бы пришлось еще хуже, чем это было. Финская - это школа, которая далась большой кровью.

- А.Д. Какие задачи выполняла полковая артиллерия?

Поддержка пехоты. Можно сказать, что "полковушка" имела двойное подчинение. Перед боем ей командовал командир батареи, который находился рядом с командиром стрелкового батальона. Он получал от комбата задачу и доводил ее до командира орудия через командиров взводов, которые всегда находились при нем. Командир взвода прибегал с НП батальона и давал команду двум своим орудиям (между нами обычно не более 100 метров): "Ориентир два правее 200, пулеметное гнездо. Как только наши пойдут в атаку, вы толкаете пушку, не отставайте больше чем на 250 метров". С началом боя управление нашими действиями переходило к пехотинцам. Допустим стрелковый взвод наступает на какой-то холмик. Во взводе может быть тридцать человек, а может и пятнадцать. В руках у каждого бойца винтовка и один-два пулемета на взвод, если они целы. Задача командира орудия засечь огневые точки противника, которые могут располагаться в первой траншее, а могут и в глубине обороны. Ну, а моя задача как наводчика подавить эти огневые точки. Мы все в снегу или позднее в Отечественную, на земле лежим или за щитом прячемся - пули свистят, до противника 400-800 метров. Командир наблюдает в бинокль - ему тяжело, поскольку приходится высовываться. Пехота пробежала метров двадцать и легла. Мы в это время даем огоньку по засеченным вспышкам. Пехота по сигналу опять поднимается в атаку. Опять смотрим откуда стреляют и бьем туда. Допустим, взяли первую траншею. Противник отошел на вторую, что расположена в 200-300 метрах. Двигаем пушку на 100-200 метров и стреляем через голову пехоты. Дальше ждем команду от пехотинцев - они должны указать цели, или командир орудия сам их выбирает, если обнаружит. Какая связь с пехотой? От командира роты или взвода прибегал посыльный, с приказанием подавить ту или иную огневую точку - вот и вся связь. Проводная связь была до уровня ротного, а потом все голосом, свистком и ракетами. Например красная ракета - указание направления движения, зеленая -в атаку. Ну а там смотри, что делает сосед, что делает пехота.