Ландес Александр Аронович

Я Ландес Александр Аронович. Родился в конце 1920 года в городе Сороки, в Бессарабии. До 1940 года входившей в состав Румынии.

Я ходил в румынскую школу. Естественно там все предметы преподавались на румынском языке. Обучение было платное. Поэтому я окончил всего 7 классов. С семнадцати лет пошел работать к хозяину в магазин. Там надо было наблюдать, убираться...

Если молдаван румыны считали своими братьями, то к евреям отношение было другое. На ответственную или руководящую работу евреев не брали. Мы пользовались избирательным правом, но выбирать могли только из тех, кого предоставят они. Сами молдаване относились к евреям хорошо.

Нас у родителей было четверо детей. Я самый старший. Отец работал служащим на мельнице, а мама занималась детьми. Жили очень бедно.

К счастью после начала войны семья успела убежать. Они были эвакуированы в Пятигорск. Там от болезни и нищеты умерла моя сестра. После войны семья вернулась обратно в Сороки.

В принципе евреи тянулись к России, что бы лучше было жить. Когда состоялось присоединение Бесарабии к Советскому Союзу, настроение особенно у еврейского населения было радостное. Все вышли с цветами на улицу встречать Красную Армию. Кричали: "Ура!" Некоторые молдаване тоже радовались. Особенно те из них, которые тянулись к коммунизму.

Тех из богатых, кто не успел бежать в Румынию, вскоре выслали на Восток.

После установления Советской Власти меня послали на курсы лаборантов "Заготзерно". И работал потом в "Заготзерно". Тогда же я вступил в Комсомол. Мне было очень трудно переходить на русский язык. Вот мой отец хорошо говорил и писал по-русски. Он учился ещё при царях.

Никакого предчувствия войны у меня, да и у моих близких, не было. Для нас действительно война началась неожиданно.

22-го июня рано утром налетели немецкие самолёты и начали бросать бомбы. Сразу поднялась паника. В тот же день меня взяли в армию. Нас 35 молодых человек взяли в одну роту, в сапёрные войска. Из воинской части нам дали командира, который повёл нашу группу на восток. Дорога была забита беженцами и угоняемым в тыл скотом. Вдоль дороги было много разрушений. Нас в районе Могилёв - Подольский, по деревянному мосту, перевели через Днестр. Всё это под бомбёжками. Много народа погибло. Люди же не знают, что делать, бегают. Кого убило, другие упали в Днестр, утопились. Паника была. На той стороне прошли километров 20, и решили, что надо копать окопы. Значит, давай копай, что бы остановить немцев. Но, увы. Мы здесь копали, а он пошел по северной части. Потом привели нас в город Ямполь.

Поначалу копали окопы. Потом постепенно, пешком направили на Кавказ. В Баку. И только там нас обмундировали. Некоторым даже выдали новую форму. Дали ботинки с обмотками. 10-20 метров пройдёшь, обмотка отпустилась. (улыбается) В Баку нас впервые стали кормить досыта, а до того бегали голодные. Удивительно, но наша группа, за время отступления, не потеряла ни одного человека. Все 35 дошли до Баку. Наша часть относилась к управлению обороны по строительству "УОС". Строили мосты, наводили переправы, что бы могли пройти техника и войска. К сожалению, сейчас я уже забыл номер своей части. В "военном билете" у меня должно быть записано. Знаете, несколько лет назад из Америки приезжали люди, которые записывали воспоминания ветеранов, евреев. Тогда память у меня была лучше. Они и мне оставили диск с записью нашей беседы. Надо будет поискать.

Поначалу, около месяца, проводилось обучение. Учили разбирать и собирать винтовку, как её держать. Пробовали стрелять. Состав нашей части был смешанный и по национальности и по месту призыва. Были солдаты с Кавказа и из России. В основном у нас были молодые ребята, но были и старшие, лет по 30, 36. Оружие постоянно носили только офицеры. У меня был пистолет, но носил его я только если куда-то ехал. А в остальное время оружие хранилось на складе части.

Когда началось наше наступление, то и нас направили к фронту. Там пошла тяжелая работа. Строили мосты, дороги, укрепления. … Приходилось работать по разминированию. И всё это часто под бомбёжкой. Конечно, были потери. На запад тоже всё время шли пешком. У нас было всего несколько полуторок "ГАЗ А-А". Они не, сколько ехали, сколько мы их толкали. Из-под колёс летит грязь.… Все шинели перепачкаем, пока толкаем. Это был уже 2-й Украинский Фронт, которым командовал Малиновский.

Помню долго стояли на Пруту. Это уже граница с Румынией. Яссо-Кишеневская группировка. Затем, помню, восстанавливали взорванный мост между Будой и Пештом. Потом Братислава. Там было уже более спокойно.

Потом я служил в районной комендатуре Вены. Мы следили за порядком. Чтобы не было грабежей. Чтобы наши были спокойны. А то наши тоже натворили. … Обижали местное население. Вина то было много. Но, ничего, поуспокоились. Комендатуру боялись. Жители относились к нам лояльно. Вели себя тихо, молчали. Мы их тоже старались не трогать. Был даже такой приказ Сталина, что бы местное население не трогать. Ещё в нашу обязанность входил сбор и вывоз оставшегося в городе трофейного оружия.

Войну я закончил в звании старшины.

Я был награждён медалями: "За Оборону Кавказа", "За Освобождение Будапешта" и другими. Офицерам, кто был поближе к начальству, давали ордена, а нам солдатам медали.

Санкт-Петербург 2009 г.

Интервью и лит. обработка: А. Чупров
Правка: А. Момот

Во время войны курсы английского языка в Москве были только при разведшколах.