Поян Иван Савельевич

Я родился в Кишиневе 29 января 1925 года в самой обычной семье. Мой отец был простым рабочим, зимой он работал кочегаром на спиртзаводе, а в теплое время года он занимался нашим подсобным хозяйством, у нас в пригороде был небольшой земельный участок. Мама занималась только домашним хозяйством, потому что в нашей семье было девять детей, я был четвертым по возрасту, и всей этой оравой, естественно, надо было заниматься. Жили мы, конечно, трудно, но не голодали, потому что продукты у нас были свои, а вот с одеждой и обувью были большие проблемы, нормально одеваться мы не могли.

Вначале мы жили на улице Каменоломной, 89, по соседству со знаменитым борцом Иваном Заикиным. Мой отец с ним по-соседски приятельствовал, а я один раз был на уличном представлении, там, где сейчас в центре находится стадион «Динамо», и видел, как он лег, на него положили щит, и по нему проехала машина. А у него во дворе я видел разные железные предметы скрученные им.

При румынах была возможность учиться в школе?

Да, все дети из нашей семьи в школе учились. Я по своей натуре очень старательный, поэтому всегда учился хорошо и был отличником. Например, первый класс я единственный из всех детей окончил с одними пятерками. Помимо разных предметов еще преподавали и религию, к нам приходил батюшка одной из церквей, а это тогда считалось очень серьезно. Запомнилось, что дисциплина в школе была очень строгая, за непослушание могли даже немножко побить, телесные наказания тогда еще были разрешены. Кроме всего прочего, я был еще и очень активный в общественной жизни, даже был командиром маленького подразделения в молодежной организации - «стрэжеры», это примерно как у нас были пионеры.

Как люди встретили приход советской власти?

С большой радостью, ведь румыны буквально опустошали нашу республику, и очень плохо и жестоко относились к нашим людям, за любое непослушание жестоко били... Даже если просто говоришь на другом языке, а тогда везде висели таблички с надписью «Говорить только на румынском языке», то даже за разговор могли жестоко избить... Даже детей они били...

Зато ходили разговоры, да и отец нам рассказывал, что в советской России совсем другое отношение к людям, поэтому мы и радовались. Ещ до того как ушли все румыны, недалеко от нас приземлились советские самолеты, и мы, конечно, побежали на них посмотреть. Летчики встретили нас прекрасно, мы с ними очень хорошо пообщались, а ведь до этого нам приходилось видеть и румынских летчиков, но те считали себя чуть-ли не богами, и на нас, как на людей они вообще не смотрели... Потом пришли армейские части, и отношения с населением тоже были очень хорошие и демократичные. Недалеко от нашего дома был луг, на котором воинские части проводили занятия, и мы, подростки, бегали туда на это посмотреть, так нас всегда встречали очень радушно, кормили даже. Понимаете, это совсем другое отношение к людям... А ведь до этого на том же лугу мы наблюдали за занятиями румынских частей, и видели, как офицеры били провинившихся солдат...

Наш край румыны считали, как свою вотчину что-ли, как свою провинцию, и соответственно относились к ее населению... Особых перспектив в нашей жизни не предвиделось... Поэтому могу утверждать, что основная масса людей встретила советскую власть хорошо, даже с радостью.

Вы тогда знали русский язык?

Мои родители оба молдаване, но хотя папа у нас хорошо знал и русский язык, но с нами он говорил в основном по-молдавски. Зато мама говорила с нами только по-русски, она была грамотная женщина, в свое время окончила гимназию.

Как изменилась жизнь после прихода советской власти?

Было очень много положительного: мы, например, наконец смогли по приемлемым ценам купить одежду и обувь, а ведь при румынах нормально одеваться мы не могли - одежда и обувь стоили очень дорого. Хотя для полноты картины необходимо сказать и об отрицательном, даже мрачном: много людей тогда арестовали и выслали, мы знали о таких фактах.

Не было такого ощущения, что приближается война?

Вы понимаете, я был в таком возрасте, когда такие моменты меня не особенно интересовали.

Как вы узнали, что началась война?

К началу войны я успел окончить семь классов, но к тому времени я уже подрабатывал в свободное от учебы время помошником контролера в «Водоканалтресте», после уроков бегал туда на работу. Утром в то воскресенье я уже был как раз на работе, когда мы увидели, что центр Кишинева бомбят румынские самолеты, а потом они прилетели и к нам... Один из милиционеров, которые охраняли «Водоканалтрест» взобрался на небольшой пригорок, туда, где и сейчас церковь стоит, и начал стрелять по ним из своей винтовки. И в один из самолетов он попал! Я лично видел, что от его выстрела один из самолетов задымил, и со снижением пошел в сторону Рышкановки... Я побежал домой, и в центре города видел еще дымящиеся воронки, первых раненых и убитых... Тому, что началась война никто не обрадовался, и «шапкозакидательского» настроения я не помню.

Ваша семья не планировала эвакуироваться?

Когда начали эвакуировать сотрудников «Водоканалтреста», я побежал к родителям, но отец мне сказал: «Куда нам ехать с такой оравой? Мы уедем на время в Гратиешты», в этом селе у нас жили родственники. В городе остались только мы с младшим братом, и я по-прежнему ходил на работу.

Как-то мне дали задание: перекрыть воду, потому что где-то прорвало трубу. Мне даже дали ключ от дверей водонапорной башни, которая и до сих пор находится на улице Гоголя, около Университета. Я туда пошел, смотрю, действительно, из люка сильным напором льется вода. Я разделся до трусов, чтобы нырнуть в люк и перекрыть вентиль, но тут ко мне подошли два бойца в зеленых фуражках. Я им объяснил, что меня послали перекрыть воду, но они меня отвели для разбирательств к себе в часть. Там меня начали допрашивать, вроде даже звонили на работу, но уже наступила ночь, и меня оставили там до утра. Я заснул и проснулся только ранним утром оттого, что услышал звук отъезжающей машины. Никого из военных уже не было, только беспорядок и повсюду разбросанные бумаги, поэтому я, естественно, пошел домой.

А в городе уже появились румыны. Я как раз бежал в сторону трамвайного депо, и мне навстречу попалась маленькая танкетка. Они увидели меня, и начали по мне стрелять... Попали в железный столб, я упал, прижался к стенке, а они проезжая смеялись... Я потом там часто бывал, и когда видел эту дырку в столбе, которая сохранялась еще очень долго, всякий раз вспоминал тот случай...

Но воду-то я так и не перекрыл, поэтому вернулся обратно с братом. Начали возиться, сняли люк, но оказалось, что я бы сам и не смог перкрыт воду, т.к. кто-то специально разболтил болты. Подходят к нам румыны: «Вы что здесь делаете?» Так и так говорю, нам дали задание перекрыть воду. «Какое еще задание?», такой-сякой, один даже ударил меня по лицу... Я им объясняю: «Вот у меня даже ключ есть». Один из румын у меня его выдернул и сам открыл дверь в башню. И мы увидели, что там лежат ящики со взрывчаткой, а к ним ведут провода, которые замкнуты на рубильник, который я должен был включить... Так до сих пор и не знаю, то ли меня так подставили, или как так получилось, но факт, что и это башня по сей день стоит, да и я еще живой... Потом зашел на работу, а там пусто, ни единого человека нет.