Цуркан Михаил Антонович

Я родился 25 мая 1925 года в селе Васильевка Кодымского района Одесской области (ныне Рыбницкий район Молдавии). У нас была самая обычная крестьянская семья: я, мой младший брат Александр 1927 г.р., и наши родители - рядовые колхозники.

Отец у меня молдаванин, а вот мамин дед был переселенец из рязанской губернии по фамилии Макаров, и хотя девичья фамилия у мамы тоже была Макарова, но она сама русского языка уже почти не знала. Село у нас молдавское, но т.к. края у нас многонациональные, то я знал и украинский язык, и по-русски мог разговаривать, но в семье мы всегда говорили только по-молдавски.

В нашем селе в мое время была только начальная школа, поэтому семь классов мне пришлось оканчивать в школе соседнего села Плоть. Не хочу себя хвалить, но учился я всегда хорошо.

В то время те ребята, кто у нас хорошо оканчивал школу, обычно поступали в педагогический техникум в Балте, и на их примере я тоже склонялся туда поступить, подумывал даже прибавить себе в метрике год, чтобы меня приняли, но не довелось - началась война…

Что вы можете рассказать о довоенной жизни, у вас, например, сохранились какие-то воспоминания о голоде 1932-33 годов?

В материальном плане мы жили нормально, земли у нас плодородные, поэтому никогда не голодали, но вот с чем было очень тяжело, так это с одеждой и обувью, они были очень дорогие.

А про голод, что я вам могу рассказать? Помню, как в ту пору отец специально брал меня с собой на полевые работы в поле, колхозников ведь там хоть и немного, но кормили, и как он выпрашивал еду еще и для мамы с братом: "Дайте и для Саши и моей Дуни…"

Незадолго до этого у нас как раз умер дедушка, и его похоронили нормально, в гробу все как положено, а вот когда в тот период умерла бабушка, то ее хоронили без гроба, на всех умерших их уже не хватало, и отец потом до самой смерти все переживал и сокрушался: "Как же я мог маму похоронить без гроба…"

Все-таки нельзя сказать, что в нашем селе от голода умерло много людей, но многие старые и слабые люди такого испытания не перенесли… Запомнилось еще как люди рассказывали, что в соседнем селе сестры съели свою сестру…

Ну а потом жизнь наладиась, и год от года становилось все лучше и лучше. Наш колхоз "Красная Армия" считался богатым: земли отличные, в иные годы урожай даже негде было хранить. Всего у нас было вдоволь, мы держали корову, овец, птицу.

Вспомнился еще такой эпизод. До войны у нас в округе считалось, что село не село, если у него нет своего духового оркестра, поэтому каждое, пусть даже самое маленькое село покупало инструменты, и люди учились на них играть. И когда и у нас только-только купили инструменты, то мы с отцом пошли в гости к его приятелю, у которого эти инструменты хранились, и одну трубу мне как-то удалось незаметно стащить. Но это, естественно, очень быстро обнаружилось, и приятель сказал отцу: "Это Миша взял, больше некому". Отец спросил меня, а я ему ответил: "Если меня возьмут в оркестр, то я верну, а если не возьмут, то нет…" Музыку я всегда обожал, мечтал научиться играть на каком-нибудь инструменте, и поэтому меня пообещали взять в музыканты, а трубу я, конечно, вернул. Нашли в соседнем селе бывшего старшину, который в армии играл в духовом оркестре, и он нас стал обучать, я научился играть на кларнете.

Как вы узнали, что началась война?

К тому времени я успел окончить девять классов. Были каникулы, но мы работали вместе с взрослыми в поле, косили пшеницу, и видно немцы приняли нас за армейское подразделение, потому что недалеко от нас начали рваться снаряды: вначале недолет, потом перелет, слева, справа… Люди в ужасе закричали "Война!" Нам дали команду распрячь лошадей, и мы все с криками побежали в село… Я даже не могу вам точно сказать, кто нас обстрелял, потому что от нас до границы достаточно далеко, но точно помню, что это был самый первый день войны, т.к. в тот момент, мы о начале войне еще ничего не знали, но видели, что снаряды прилетали со стороны Кодымы.

Вскоре началась эвакуация колхозного скота, но забирали живность и из частных подворий. Мы тогда сдали семь своих овец, нашу корову с теленком, но их не успели увести далеко, когда выяснилось, что немцы их уже обошли, поэтому весь уцелевший скот пригнали обратно, и, по-моему, всю свою скотину мы получили обратно.

Как вы оказались в оккупации?

Не помню точно числа, но мне, кажется, очень быстро (нынешний Рыбницкий район был оккупирован к августу 1941 года). Немцы появились со стороны Кодымы, но между нашим и соседним селом Гороба целых двенадцать дней наши войска держали оборону и там шли бои. В нашем селе были погибшие от снарядов, которые прилетали с той стороны. Помню, что одна девушка погибла, когда пасла корову, и ее обстреляли…

В то время погреба у нас не было, поэтому отец в саду выкопал не то окоп, не то щель, глубиной в человеческий рост, накрыли ее бревнами, соломой, и присыпали землей. С двух сторон сделали два выхода, на случай если один из них завалит, постелили там какие-то подстилки, и нас с братом оттуда выпускали только по ночам, а родители выходили еще и днем, потому что надо было заниматься хозяйством, ухаживать за скотиной.

Вот вспомнился еще такой эпизод. Как раз тогда, когда шли эти бои, то из леса или откуда не знаю, в село на лошадях приехали двое солдат, чтобы попросить у людей немного продуктов. Были ли они дезертирами или нет, я не знаю, знаю только, что они никого не грабили, но тут появился какой-то командир, может быть даже и их, они что-то сказали друг другу, видать крепко повздорили, и прямо возле нашего сельского клуба этот командир застрелил одного из этих солдат, а второй солдат застрелил этого командира… И их обоих похоронили возле клуба… А уже потом отец, вместе с другими нашими односельчанами, собирал в лесу погибших красноармейцев, и хоронили их на нашем сельском кладбище…

А потом дня три-четыре шел дождь, и знаю, что немцы стояли в лесу километрах в двенадцати от нас, и в одно утро нас разбудил отец: "Немцы во дворе…" Они зашли в дом, все мокрые, зажгли керосиновую лампу, а утром начали стрелять кур… Хотели и корову нашу забрать, но отец обратился к их офицеру, который был то ли словак то ли чех, он немного понимал по-украински: "Оставьте нам корову, у нас же дети, теленок…", и тот разрешил оставить.

Вот еще вдруг вспомнилось. Когда немцы пошли в колхозный коровник, то за ними погнался один бык, и они его застрелили. Но стояла сильная жара, и пока мы боялись к нему подступиться, он начал разлагаться, и этой горой мяса так никто и не воспользовался.

В общем, где-то сутки немцы побыли у нас, и пошли дальше, а уже только после них пришли румыны.

Были ли в селе такие люди, кто бы обрадовался приходу румын?

Я бы не сказал. Вот, например, даже у нас дед в двадцатых годах был репрессирован за то, что построил хороший дом с крышей из оцинкованной жести. За такой "грех" он отсидел аж восемь лет, но и мы все равно не радовались "новой власти".

Что вы можете рассказать о периоде оккупации? Как, например, жили материально?

Румыны поступили очень хитро: все наше колхозное хозяйство они сохранили, только называлось оно теперь иначе - "община". И, как и в колхозе, все взрослые были обязаны работать в этой "общине".

Я хоть и был в ту пору подростком, но тоже работал: колоски в поле собирал, с лошадьми управлялся, на всяких подсобных работах. Точно уже не помню, но вроде за работу они совсем ничего не платили. Весь собранный урожай вывозили, а я помню, что в годы оккупации были хорошие урожаи, и поэтому люди стали "брать" сами… А скот и птицу в своем подсобном хозяйстве мы держали, как и раньше.

Еще румыны назначали каждой семье план, по сдаче определенного количества шерстяных носков, рукавиц.&bsp; огда мама научила меня вязать, и я стал ей в этом помогать.