Вайцман Моисей Файвелевич

М.В. - Родился в 1922 году в городе Вильнюсе, входившем в то время в состав Польши. Мой отец, кожевенник по специальности, умер еще до войны, оставив после себя трех сыновей. Мама работала портнихой. Я до 1939 года успел проучиться два года в механическом техникуме.

Вильнюс был большим культурным городом, в котором проживали 80.000 евреев, 60.000 поляков, тысяч двадцать русских белоэмигрантов, и всего тысяч десять литовцев, но после раздела Польши Вильнюс был отдан литовцам, и тогда местные литовцы стали нам кричать: "Теперь мы вам покажем!".

По какому-то соглашению, еще до "добровольного присоединения" Литвы в состав СССР, вильнюсский завод "Электрит" был переведен в СССР, в Минск, и рабочим предложили ехать вместе с заводом, каждому обещали дать советское гражданство и жилье. И я, не будучи каким-нибудь идейным комсомольцем, решил взять маму и двух младших братьев и уехать в Минск, где нам выделили на семью небольшую комнатку с кухонькой. Мать работала по специальности, я электриком на заводе, жизнь на новом месте налаживалась, в Витебске у матери жила родная сестра, а через год вся наша вильнюсская родня также стала "частью советского народа". В марте 1941 года меня призвали на срочную службу в Красную Армию, привезли в Борисовский гарнизон и меня направили из "карантина" в полковую школу. Все знали, что я "западник" и "польский беженец", акцент меня сразу выдавал, но отношение ко мне со стороны командиров и товарищей-красноармейцев было хорошее.

Г.К. - Всем бывшим кадровым красноармейцам мы задаем вопрос: 22 июня 1941 года - каким для Вас был этот день?

М.В. - На двадцать второе июня нам пообещали первое увольнение, мы строить планы, куда пойдем, а ранним утром нас подняли по тревоге. Мы думали, что это очередная учебная тревога, но тут стали бомбить гарнизон, и тут мы поняли, что началась война. Паники не было. Через какое-то время нам приказали построиться в полном снаряжении и объявили приказ на передислокацию. Подогнали грузовики и вся полковая школа, 130 красноармейцев, после переклички разместилась по машинам. Нас предупредили: "На машины никого не брать! В разговоры не вступать!". Уже на первом привале только с моей машины сбежало пять человек. По дороге к нам в машину попросилась молодая беременная женщина, мол, добросьте до Смоленска, командир взвода отказал, красноармейцы возмутились... По дороге колонна полковой школы попала под бомбежку, так мы понесли первые потери... Привезли в Смоленск и стали нас сортировать по частям. Меня спросили: " Откуда родом?" - "Из Польши" - "Какую специальность имел до призыва?" - "Работал электриком на заводе" - "Пойдешь в саперы". Я с командой красноармейцев был направлен в 43-й отдельный саперный батальон, расположенный в районе Вязьмы. После короткого курса обучения мы приступили к работе. Батальоном командовал Гаврилов, потом его сменил майор Сечкин.

Г.К. - Какие задачи выполнял 43-й саперный батальон?

М.В. - Мы занимались строительством оборонительных сооружений и установкой минных полей в прифронтовой зоне, и по этой причине, мы осенью 1941 года не находились на передовой и таким образом смогли избежать "Вяземское" и "Смоленское" окружения. Три месяца подряд мы устанавливали минные поля в полосе 200- 100 -75 километров западнее Москвы, и что происходит на фронте, представляли смутно, наш саперный батальон после выполнения очередного задания по минированию отводили на следующий рубеж. О том что правительство сбежало из Москвы мы узнали, например, только в конце октября...

Нам сказали что город разграблен, а потом собрали в одну роту самых надежных и опытных саперов и нам объявили секретный приказ, не подлежащий разглашению, что мы отправляемся на минирование Москвы и в случае угрозы захвата столицы мы будем подрывать заминированные объекты... Предупредили, что за разглашение текста приказа - кара по законам военного времени. Но наша отправка в столицу была то ли отменена, то ли отложена, по крайней мере, в начале ноября мы еще находились под Воскресенском....

Кормили нас осенью сорок первого года как попало, мы голодали, а труд саперов был тяжелый, забирал все физические силы. Две роты батальона занимались постановкой минных полей, а третья рота рыла эскарпы и строила земляные оборонительные сооружения. Поля "засевали" противотанковыми и противопехотными минами, устраивали всевозможные минные ловушки, наносили метки, ставили ограждения. Вся документация по минным полям сдавалась в штаб батальона.

Г.К. - Вы являетесь участником парада на Красной площади 7-го ноября 1941 года.

Я не имею данных по России, но здесь в прошлом году еще были живы пятеро участников этого знаменитого парада, являвшегося символом стойкости защитников столицы.

Как Вы попали на этот парад?

М.В. - В 2-00 ночи седьмого ноября нас подняли по тревоге и приказали ... - почистить сапоги и шинели, привести в порядок обмундирование. Подошли крытые грузовики ЗИС, нам приказали разместиться в них и объявили, что едем в Москву, но зачем - не сказали. Мы сразу поняли, что нас не везут на минирование, никто не брал никакого саперного и специального инструмента, своих вещмешков, мы не видели, чтобы в ЗИСы грузили ящики с взрывчаткой, все это нам приказали оставить на месте дислокации батальона, под Воскресенском. Привезли в центр Москвы, нас построили в "коробку", и до утра мы стояли на месте.

Шел снег, было довольно холодно. Подходили новые батальонные колонны, лыжники в маскхалатах, мы не понимали, что происходит. И только утром нам объявили, что мы идем на парад. Прошли, как смогли, стараясь держать строй. Видел Сталина и Ворошилова и был в немалой степени потрясен тем, что вижу их наяву... Потом нас опять отвели к машинам, на которых к вечеру мы вернулись на свои позиции.

В январе 1942 года наш 43-й отдельный саперный батальон под новым номером был переброшен под Воронеж. Но батальон, поменяв номер, насчитывал всего человек девяносто, в его составе оставили только опытных минеров.

Г.К. - А кто занимался подготовкой минеров? За два-три месяца сделать из обычного красноармейца и бывшего пехотинца опытного сапера-подрывника для службы в батальоне специального минирования - задача не из простых.

М.В. - Костяк батальона был из кадровых саперов, но, например, наш комбат майор Иосиф Сечкин, до войны был гражданским инженером-строителем. Моим взводным был лейтенант Кириленко, а помкомвзвода - Якубовский, оба кадровые, вот они нас и готовили поначалу, а потом уже сами разбирались, что к чему. Саперы обычно занимались минированием в паре, моим постоянным напарником был Фрумер, с ним мы ели с одного котелка. Иногда брали еще Симановича, хотя я к нему относился "прохладно", за то, что он скрывал свою еврейскую национальность...

Был у нас еще один опытный сапер, заместитель ротного, украинец Голобенко, так он в Воронеже к немцам перебежал и выдал им всю карту минных полей.

Г.К. - Чем занимался батальон в Воронеже?

М.В. - До лета мы работали на передовой, а когда возникла угроза захвата города немцами, то нам поручили минирование мостов и различных объектов, например, минирование авиазавода. Кроме взрывчатки для усиления мощности взрывного действия мы закладывали авиабомбы и негодные артиллерийские снаряды. Кроме того мы минировали противопехотными минами наш берег реки и устраивали "ловушки"-фугасы.

Г.К. - Сколько саперных частей готовили Воронеж к обороне?

М.В. - Я знаю, кто занимался именно минированием в городе, а сколько всего саперных подразделений готовило оборонительные рубежи на подступах? - понятия не имею. В городе кроме нас также находился саперный батальон войск НКВД и минеры из железнодорожных войск, и еще один отдельный батальон, кажется 37-?-й. Саперы НКВД, например, занимались минированием железнодорожного моста , но, кстати, этот мост немцы захватили целым. Все работы проводились секретно, мы даже ходили в обычной красноармейской форме, с общевойсковыми петлицами защитного цвета, без "саперных эмблем", и ни с кем в разговоры не вступали. Воронеж был красивым старинным русским городом, но уже в августе весь город лежал в развалинах...

Г.К. - У меня вопрос по крупным мостам в Воронеже. В мемуарной литературе пишут, что немцы стремительным броском захватили подготовленный к взрыву мост ВОГРЭС, но на вторые сутки их выбили с плацдарма за рекой и они сами подорвали этот мост. А вот по поводу Чернавского моста пишут всякое, мол, подорвали его преждевременно, без приказа, и что из-за паники и из-за несвоевременного подрыва на западном берегу остались обреченные на погибель несколько десятков наших танков, не успевших отойти за реку. И что тех, кто подорвал этот мост, потом отдали под трибунал.

Насколько верно такое утверждение?

М.В. - Чернавский мост подрывали на моих глазах. Последней по мосту прошла артиллерия, и артиллеристы утверждали, что за их спиной наших уже не осталось. На противоположном берегу появились немцы, мы все это прекрасно видели. И Чернавский мост был взорван по приказу... Я сам этот приказ лично слышал... Поймите, в частях специального минирования служили люди со стальными нервами и с отменной выдержкой ( другие в саперах не служат), паникеров среди нас быть не могло, и никто без приказа не повернул бы ручку взрывной машинки. Только в случае, если бы немцы прошли бы две трети моста и счет времени пошел бы на секунды - такое могло бы произойти ...

Г.К. - А что за случай с предательством заместителя командира?

М.В. - Был у нас такой, Голобенко. Перебежал к немцам с картой и выдал расположение минных полей и бункеров. Нам сразу приказали менять минные поля...

Раньше как документы уничтожали? Во время войны, например. Брали, да и сжигали к едрене фене. А те что попроще просто рвали в лапшу. И вся недолга. А теперь неет! Сжигать - это моветон, да и пожарный инспектор волноваться начинает и требовать неурочную мзду. Шредеры, всякие уничтожители бумаг, и такие, и сякие, и еще чуть ли не пожалуйста-мерси тебе скажут! О как! Прогресс называется! И если во время войны всякие штирлицы мучались, ночами не спали, все думали как ненужный документ уничтожить, то теперь все мучаются тем, как выбрать шредер, который потом этот многострадальный документ с шелестом сжуёт. А всяким иностранным шпиёнам, кто прочитать ваш документик захочет, теперь сиди и собирай пазл из кусочков покоцаных бумажек. Только если в паззле все легко и просто, то шредер поколбасит вашу бумажку на аккуратненькие кусочки одинакового размера. Вовек не соберешь. Ага, секретность, аднака!