Иванов Анатолий Спиридонович

Родился 25 августа 1925 года в городе Андижане Узбекской ССР. Трудовую деятельность начал в 1937 году (в возрасте 12 лет) на обувной фабрике. С июня по ноябрь 1941 г. работал на моторостроительном заводе в Москве. В Красной Армии - с 15 января 1943 г. (призван военкоматом г.Клин Московской области) С января по июнь 1943 г. проходил обучение 38-м учебно-снайперском полку под Казанью. С июня 1943 г. по апрель 1944 г. воевал в составе 29-й гвардейской Унечской ордена Ленина, Краснознаменной, орденов Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого, Александра Невского мотострелковой бригады на 1-м Украинском фронте в качестве командира отделения, участвовал в боях по освобождению г.Каменец-Подольска и других городов. 16 апреля 1944 г. был тяжело ранен, в июне 1944 г. был демобилизован по инвалидности (признан инвалидом Отечественной войны 3-й группы). Младший сержант. Награжден медалью "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг". С 1953 г. проживает в Эстонии, в городе Нарва. Работал на строительстве Нарвской ГЭС и Прибалтийской ГРЭС, затем - на Нарвском мебельном комбинате, прошел путь от мастера и затем начальника цеха до начальника лесобиржи, возглавлял комиссию по качеству мебельной продукции. В Нарве в настоящее время и проживает.

И.Вершинин. Анатолий Спиридонович, расскажите для начала о вашей предвоенной жизни. Где родились, где учились, что запомнилось из того периода?

А.Иванов. Родом я из солнечного Узбекистана. Там у меня родители похоронены. Мать, например, в Бухаре лежит. Помнишь, там заваруха когда-то была? Это я ее поднял. Шутка. Я родился там в августе 1925 года в городе Андижане. Отец мой участвовал в Гражданской войне, лишился там ноги, работал железнодорожником, жил во многих городах Средней Азии: Бухаре, Ашхабаде. Я отлично помню свое детство начиная с 1928 года, то есть, с того времени, когда мне исполнилось три года. Если бы нашелся человек, который бы занялся моими воспоминаниями, я бы ему с удовольствием все рассказал, что пережил за 80 лет жизни. Тяжелое очень довоенное время было. Я прекрасно помню, как люди умирали с голоду, как у нас проводилось раскулачивание. Мы, правда, не были колхозниками, но я видел, как люди работали в колхозах с утра до вечера, а получали за это всего 200 грамм хлеба за трудодень. Разве это хорошо было? А были люди, которым за работу вообще ничего не давали. Помню, для того, чтобы купить в магазине два килограмма хлеба, нужно было с вечера занимать очередь. Так много собиралось народу! В 5-6 часов утра магазин открывался и можно было достать хлеба. Но это не всегда удавалось. Кстати, в первые послевоенные годы в наших деревнях было то же самое. В 1947 году, например, когда только-только в СССР отменили карточную систему, вдруг по радио и газетам начали передавать: "Советский Союз отдает голодающей Франции 300 тысяч тонн пшеницы". У нас свои люди с голоду помирали, а мы вместо того, чтобы позаботиться о них, свои богатства Франции отдавали.

Что я могу тебе сказать о своем довоенном детстве? Мы постоянно голодали. Нас было пять детей у отца и матери. Но мать умерла, когда мы были совсем маленькими. Отец, инвалид Гражданской войны, почти не работал. Дело в том, что когда мы жили в Бухаре, то он опоздал на работу на 20 минут. А тогда был такой закон: если кто опоздает на работу даже на 20 минут, подлежит немедленному увольнению. А идти, между прочим, ему нужно было на работу с одной ногой по грязи 20 километров. Его за опоздание и уволили, а в трудовой книжке записали: "Без права принятия на работу в течение шести месяцев". Жить нам было, по сути дела, не на что.

В январе 1937 года, когда мне было всего двенадцать лет, я вместе со своим старшим братом и соседским мальчишкой-приятелем, которые были старше меня на два года (они оба были тогда пятиклассники), пошел устраиваться на обувную фабрику. Когда пришли к директору фабрики Карасеву устраиваться, тот спросил моего соседа-приятеля: "Сколько тебе лет?" "Четырнадцать," - отвечает тот. "Ага". Тогда он поворачивается к моему старшему брату и его спрашивает: "Сколько тебе лет?" "Четырнадцать". Тогда он обращается ко мне: "Ну а тебе, карапуз, сколько лет?" Я ему ответил скороговоркой: "Двенадцать, тринадцать, скоро четырнадцать". "Что ты сказал? - спрашивает он. - Повтори". "Двенадцать, тринадцать, скоро четырнадцать", - повторил я. И заплакал. "Что заставило тебя идти работать?" - спросил Карасев. Я ему и рассказал обо всем: что мать умерла, что отца уволили с работы, что жить не на что, да и голод замучил. Я на всю жизнь запомнил этого директора. Он пожалел меня и взял на работу. И так с 1937 года началась моя официальная трудовая деятельность. Начинал работать учеником обувщика, потом перешел на конвейер. И так продолжалось до весны 1941 года. Потом, когда отец неожиданно умер, я оказался в Москве.

И.Вершинин. Расскажите о том, чем вам запомнилось начало Великой Отечественной войны?

А.Иванов. Когда война началась, мне не исполнилось и 16 лет: я родился 25-го августа. К тому времени я всего около месяца жил со своими четырьмя братьями. Один из них, Слава, тогда уже успел поучаствовать в Финской кампании и комиссоваться инвалидом. Других три брата, как и я, участвовали потом в Отечественной войне. Сейчас никого из них уже нет в живых, один я остался. До того, как прибыть в Москву, я же жил со своим младшим братом, который родился пятью годами позже меня - в 1930-м, и отцом в Узбекистане. Но отец в начале 1941 года умер, мы остались с братом вдвоем. И где-то 15-20 мая 1941 года мы с ним перебрались жить к своим старшим братьям в Москву. Жили они все вместе в специальной комсомольской комнате недалеко от Измайловского парка, который находился в Сталинском районе. Война началась в солнечный день в воскресенье, 22-го июня. Но в этот день у нас была какая-то полная тишина. На душе было какое-то тревожное чувство. А на второй или третий день после этого нам объявили о том, что немецко-фашистские войска прорвались через нашу границу и совершили нападение. Началась паника. В первые же дни войны я устроился работать на моторостроительный авиационный завод, где мои братья также работали.