Чеканов Сергей Ильич

Я родился 14 сентября 1913 году. До войны был направлен на работу учителем истории в Новотарбеевскую школу. В 1939 году был призван на военную службу. Войну встретил в 44 горнострелковая дивизии, которая располагалась в Карпатских горах. Наш 12 отдельный батальон связи находился в Болехове Станиславской области. Городок небольшой, много зелени, а в мае и вовсе утопал в цветах. Кругом города раскинулись роскошные пастбища, многие из горожан имели скот, и это придавало городу деревенский вид.

Роты и батальоны часто уходили в горы и в тяжёлой обстановке учились воевать.

В субботу 21 июня после обеда наш взвод на занятия не пошёл. Каждый красноармеец занимался своим делом. Я собирался встретиться с Ваней Горяевым, который служил в автобате, поговорить о скорой демобилизации, о поездке в Ленинград на заочную сессию. Вечер под выходной был исключительный. С пасек доносился аромат липового мёда, а в садах яблоки и созревшая черешня.

Киномеханик между двух лип развесил экран. Карпаты поглощают последние лучи солнца. Темнеет. Мы смотрим картину из истории гражданской войны.

За последние дни почему-то участились боевые тревоги. Старшина раздал нам новое обмундирование, каски. Зачастило высокое начальство.

Командир роты старший лейтенант Осадчий приказал мне написать гражданские адреса каждого красноармейца. На мой вопросительный взгляд ответил: мол, граница есть граница.

Кинокартина окончена, белые разбиты, мы рукоплещем, идём спать. В голове на завтра строится: написать жене письмо, описать красоту Карпат, до обеда побродить по горам...

Резкий крик дневального нарушил сон: Боевая тревога! В его голосе действительно слышалось что-то тревожное. Вскоре в строю слушали приказания командиров. Над головой появились самолёты с крестами на хвосте и крыльях, они летели на восток. Быстро погрузив всё имущество связи на машины, мы двинулись на город Старый (г. Стрый, С.Д.). Колонну вёл комбат Камелев. По деревням и дачным местам бегали люди. Недалеко от дороги догорал немецкий самолёт. Над городом шёл воздушный бой, в воздухе висели парашютисты. Проехав через мост, мы направились к местечку Скале (м. Сколе, С.Д.). Нас прижал к земле немецкий стервятник, часто поливая из пулемёта. Миновав посёлок, ускоренным маршем добрались до местечка Туфля (г. Тухля, С.Д.) и заняли боевее позиции. Утром 22 июня я выполнял первое боевое задание: проводил связь от противотанковой батареи через железную дорогу до Центральной станции. Три дня мы держали оборону. Мадьяры на этом участке большой активности не проявляли. К вечеру следующего дня наша часть снялась с места и по горам стала отходить на восток. Двигались быстро, днём и ночью: видимо, прорыв немецких войск подо Львовом грозил нам оказаться в " мешке".

Дороги от дождей размокли, лошади становились, падали. Мы сами впрягались в повозки и тянули боевое имущество. Небольшой отдых не восстанавливал сил. Питались в основном сухарями. Над головой всё время висит немецкая "рама". Участились налёты местных жителей, появились дезертиры из призывников Западной Украины. Приказано: быть бдительными и осторожными!

Сильно зарос, как и все. Командир роты стал часто употреблять матерные слова. Никто не жаловался на усталость, молчали и точно исполняли приказ.

По дороге на Станислав раскинулась необъятная равнина, на которой в рост человека в полном наливе колосилась пшеница. В безлюдных сёлах дымятся хаты. В городе разруха, горит элеватор, люди таскают зерно и муку.

Оставив Станислав, с боями начали отходить на Тернополь. Из окон домов и с чердаков то и дело раздаются пулемётные очереди местных бандитов. В районе Проскурова с боями пришлось выходить из окружения. В одной из деревень старик-ехида назвал нас наполеоновцами. И без него тошно: от злости на фрица не хватает воздуха вздохнуть!

В Винницкой области узнали, что линии фронта нет: враг может быть с любой стороны. 525 полк нашей дивизии попал в окружение. Все, от генерала до повара, вышли на линию огня. Капитан Сокальчук сел за пулемёт, я у него стал вторым номером. Вышли к Бугу. Ветхая, наскоро сделанная переправа через реку не могла быстро пропустить огромную массу машин, повозок, людей, скот. Все рвались на другой берег, создавалась толчея, начались ссоры, повозки наезжали одна на другую. Бились лошади, ругались ездовые. Над переправой кружились мессеры, по ним били из всякого оружия - от пушки до пистолета. К вечеру переправились и мы, потеряв бронемашину комбата, которая по вине водителя пошла на дно. В нашем батальоне связи не осталось ни какого имущества. Проезжая мимо небольшого леса. Я увидел Горяева Ивана, который сказал: "Дальше нельзя". На лица командиров легла тревога за создавшееся положение. Иные говорили, что не раз выходили из окружения, пробьёмся и тут. Что думает она, там на Тамбовщине, о моей судьбе, прижав к груди дочку-малышку?

Август. Ночь в селе Подвысокое. Командование решает штурмом прорвать кольцо окружения. Ждём сигнала. Уже который раз перебираю скудный запас патронов. " К бою!" - послышалась тихая команда. Осторожно поднялись и молча пошли. Раздались винтовочные выстрелы. Застрочил " максим", где-то стукнула артиллерия. Слева послышалось громкое ура и пронеслось по рядам, все ринулись вперёд, стреляя на ходу. Фрицы открыли сильный пулемётный огонь, загудели танки, загрохотали пушки. Рядом падали убитые, стонали раненые. Дали команду: "Ложись! Винтовки к бою!" Неужели не вышло?

Справа, сквозь утренний туман, на нас медленно шли два танка, а за ними сотни немцев. Изредка стреляя, мы стали отходить к лесу. Из прежних командиров не вижу никого. Наш отряд возглавил лейтенант, награждённый орденом Красного Знамени в боях с белофиннами. Из своих знакомых вижу только старшину Свистунова.