Кюперсепп Петр Иванович

Курсант Ленинградского военного училища связи имени Ленсовета П.Кюперсепп, 1946 г.

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ. Родился 8 апреля 1925 года в деревне Койт (в переводе с эстонского - Новинка) Степанихинского сельсовета Западнодвинского района Калининской области. Эстонец по национальности. В 1941 году окончил 7 классов неполной средней школы. В 1942 г. угнан немцами в Белоруссию. С 8 августа 1943 г. по 26 июня 1944 г. находился в партизанском отряде "Гастелло" партизанской бригады "Гроза" на территории Белоруссии в должности минера диверсионно-подрывной группы. В РККА призван 2 июля 1944 г. С августа по октябрь 1944 г. воевал связистом в составе 11-й гвардейской стрелковой дивизии 3-го Белорусского фронта, затем, с октября 1944 г. по май 1945 г. - в должности связиста в составе 23-го артиллерийского полка 7-й Эстонской стрелковой дивизии 8-го Эстонского стрелкового корпуса на 2-м Прибалтийском фронте. Награжден медалями "За отвагу", "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг". После войны продолжил службу в рядах Советской Армии. В 1951 г. окончил курсы младших лейтенантов при Ленинградском военном училище связи по специальности "командир взвода связи", затем служил в Эстонии на должностях командира телефонного взвода (1951-52 гг.) и роты связи (1952-56 гг.). Уволился в запас 17 июля 1956 г. в звании старшего лейтенанта. Работал в г.Йыхви Эстонской ССР рабочим на шахте, в районном отделе милиции (участковым уполномоченным - три года), в горном спасательном отряде.

И.Вершинин. Петр Иванович, вы по-национальности - эстонец, но родились в России. Расскажите, как ваши предки оказались в России? Чем занимались, что из детских лет запомнилось?

П.Кюперсепп. Я родом из под города Западная Двина, это в Тверской области. Тогда это была Калининская область. Я - эстонец. Мои дедушка с бабушкой оказались там в России, как говорят, еще при царе-горохе. Раньше они жили в Эстонии в Вырумаа, но потом, когда им царское правительство выделило земельный участок и дало возможность строиться и делать, что только захочешь, они переехали туда, построились, стали жить. Тогда, кстати, их туда переехало четыре семьи. И вот эти четыре хутора образовали деревню, которую назвали по-эстонски "Койт". В переводе на русский это звучит как Новинка.

И.Вершинин. Семья ваша была большая?

П.Кюперсепп. Не очень большая. У отца с матерью был еще один брат. Жили тогда вместе с нами еще бабушка и дедушка. Но потом все поменялось. Когда мне было всего 11 лет, отец умер. Незадолго до этого он заболел раком желудка, поехал лечиться в город Западная Двина и там скончался. Отец был грамотным человеком, хорошо разбирался в медицине. Через три года умер мой брат. И остались мы вдвоем с матерью.

И.Вершинин. У вас, стало быть, семьи в деревне были чисто эстонскими. Как вы общались, по-эстонски или по-русски?

П.Кюперсепп. Родители мои были эстонцами и говорили только по-эстонски. Когда я пошел в русскую школу в соседнюю деревню, я русского языка совсем не знал. Знал названия только трех птиц: сорока, ворона и еще какое-то. Учиться в школе мне было очень трудно. Я всегда делал очень много ошибок, особенно с твердыми и мягкими "т". Поэтому все время получал оценку "неуд". Раньше ведь не было такой оценки - единица! Был только "неуд". Плохо учился! Перестал я делать ошибки только в четвертом классе. Привык к языку и родителям стал говорить: "Говорите только по-русски!"

И.Вершинин. Помните, как у вас проводилась коллективизация?

П.Кюперсепп. Я хоть и маленьким был, а коллективизацию все равно запомнил. Маленьким, но ушленьким был! Помню, как к нам приходили "красные" в кожаных куртках, рылись в домах, описывали, что у нас было. У меня был дядя, то есть, брат отца, который нанимал у себя наемный труд. Так его раскулачили и сослали в Сибирь, там он потом и умер. Отец мой никакой наемной силы не имел и считался середняком. У нас было несколько соток земли, был хороший скот и двое лошадей. Но он все равно после этого вынужден был перебраться в город и прожил после этого недолго, плохое здоровье погубило его. А потом, после его смерти и когда в деревне был уже колхоз, мы с матерью продали скот, разное свое хозяйство и дом, добавили 2 тысячи отцовской страховки, и купили за 8 тысяч рублей домик в Западной Двине и стали там жить. Я учился в школе, в 1941 году окончил семилетку. Но колхоз у нас в деревне была полная ерунда! Что там у нас было? Несколько лошадей всего. Я помню, как организовывалось это хозяйство, как сдавали хлеб. У нас через деревню проходила река Западная Двина. Там находилась большая русская деревня. Вот там был настоящий колхоз, большой. А у нас маленькое было хозяйство.

И.Вершинин. Как к советской власти до войны относились?

П.Кюперсепп. Ну нормально относились. Что мы об этой власти знали? Можно сказать, ничего. Потому что колхозы, которые у нас создавались, - это же было раннее хозяйство. Как мы могли оценить, довольны люди этим или недовольны, хорошо это или плохо? Но дело в том, что советская власть брала налоги у крестьян за все: за шерсть, за скот и так далее. А царь Николай не брал за это деньги. Если ты скот содержал, то платил только налог за землю. Такой был закон: держи у себя что хочешь, как хочешь и где хочешь, - только за землю плати. В последний раз отец заплатил 7 тысяч золотыми за землю. Тогда повсюду шли золотые монеты. Люди не хотели золотых монет, потому что они были дорогими и часто терялись, любили больше бумажные. И хорошо, что эти деньги отец успел отнести. Когда пришла советская власть, то тех, кто не отдавал золотые монеты или не признавался, что они у него есть, сажали в тюрьмы. Тогда у всех были золотые монеты, не у одного отца моего! Так вот, у меня до сих пор сохранилась бумага, в которой четко сказано, что отец уплатил 7 тысяч золотыми. Но я бы не сказал, что мы в России жили плохо. Мы тогда в своей деревне жили очень хорошо, все делали и выращивали сами, в магазинах ничего не покупали. Ближайший магазин находился в городе Торопец, который был расположен в 40 километрах от того места, где мы жили. Все время ездить не будешь же! У отца, правда, была ездовая лошадь, но он все время запрягал ее, как говориться, и на ней пахал. Хорошо было, все нормально!